Лес

            Минхо смотрел вперёд на маленькую, крепко сжимающую его пальцы ладошку. Джисон радостно улыбался и тянул его куда-то в сторону леса.             — Ну пойдём, Минхо! Будет весело, честно тебе говорю.             — Нас скоро позовут на ужин, давай вернёмся? Ещё и темнеть начинает, будет тяжело найти тропинку домой. Сам же знаешь, что фонарей почти нет.             — Мы же быстро. Нам только до озера и обратно, — в глазах Джисона засверкала тысяча маленьких звёздочек. Но, несмотря на своё бессилие против этого взгляда, Минхо не хотел рисковать и думал, как им побыстрее вернуться в деревню. Ночью в лесу опасно: это знал любой, кроме, как выяснилось, одного конкретного мальчика.

* * *

            Погода на улице была как никогда отвратительная. Туман казался таким густым, что его с лёгкостью можно было зачерпнуть чашкой и выпить вместо молока. В квартире всё промерзло и казалось каким-то сырым.             Минхо осмотрел себя в зеркале. Волосы неприятно пушились, а под глазами растекались яркие синяки. Наверное, было бы лучше, если бы он остался дома. Наконец-то смог бы выспаться после рабочей недели, отдохнуть. Но в груди неприятно гноились воспоминания, а в руке лежал словно горячий билет на поезд. От прикосновения к бумаге щипало кончики пальцев. Руки жгло, как от яркого пламени, несмотря на холод вокруг.             Выходить из квартиры было рано, но Минхо внезапно стало так душно, что он не мог оставаться на месте. Он сам не понимал, почему за столько лет у него так и не получилось успокоиться. Не получилось смириться с мыслями, что в лесу никого нет.             На улицах совсем не было людей. Вдалеке начали гаснуть последние фонари, хоть солнце ещё не успело до конца подняться. Рассвет расплывался кровавыми ссадинами среди густых облаков. Когда-то такое небо завораживало Минхо с одного лишь взгляда.             Перед глазами снова показался Джисон. На нём была школьная форма. Рукава пиджака казались слишком длинными, а брюки сидели чересчур свободно. А ведь когда-то и Минхо, должно быть, выглядел также нелепо.             Джисон шёл впереди и не оборачивался. Как обычно. Как раньше.             — Смотри, — мальчик внезапно остановился и показал на один из фонарей. Минхо запрокинул голову и посмотрел на паутину, на которой еле блестели капельки росы. — Красиво, правда?             — Красиво, — тихо прошептал Минхо охрипшим голосом. Раньше он даже не смотрел, куда показывает Джисон. Куда приятнее было смотреть на его радостный блеск в глазах и довольную улыбку.

* * *

            В поезде было тихо.             За окном пробегали хорошо знакомые пейзажи. Настолько знакомые, что иногда от них начинало тошнить.             Минхо часто приходилось спорить с друзьями, которые из раза в раз просили его никуда не ехать. Каждый советовал остаться дома и наконец-то пожить для себя. Родители делали вид, будто всё в порядке, но из раза в раз уговаривали сына сдать купленные билеты и прийти к ним в гости.             Сидение рядом с Минхо пустовало. Почему-то в этот раз не хотелось представлять, как Джисон сидит рядом с ним и что-то радостно бормочет о какой-то только ему понятной чепухе.             На плече ощущалась тяжесть чужой головы, но Минхо не спешил отворачиваться от окна: всё равно никого не увидит.             Столько лет прошло с того злосчастного вечера, что Минхо давно уже не помнил, какого это, вот так просто сидеть рядом с Джисоном и чувствовать его настоящего. Вдыхать запах стирального порошка и сладкой газировки. Чувствовать тёплые касания чужих ладоней, когда Джисон старался привлечь к себе больше внимания. Слышать чересчур громкий голос и придумывать сказки. Смотреть на чёрные, самые красивые в мире ресницы и думать, что у них двоих ещё так много времени, чтобы быть вместе.             Как жаль, что их время закончилось намного быстрее, чем приходилось мечтать.

* * *

            Джисон хмурил брови и недовольно смотрел на Минхо.             — Ну пойдём, мы же всего на пару минут.             — Джисон, до озера идти минут двадцать. Мы сможем сходить в следующий раз, а сейчас пора возвращаться домой.             — У нас завтра рано утром поезд, мы не успеем!             Минхо постепенно начинал злиться. Он не понимал, что такого важного может быть в лесу, чтобы Джисон так отчаянно пытался туда его завести.             — Значит сходим в следующий раз.             — А следующего раза может и не быть, — голос Джисона странно подрагивал. Если он сейчас заплачет, то Минхо правда не выдержит и уйдёт один.             — Чего не быть?             — Пойдём со мной, и сам узнаешь.             Минхо тяжело вздохнул. Солнце за время их спора заметно опустилось, и по полям начали бегать жуткие длинные тени. Пусть Джисон делает, что хочет. Минхо не должен за ним следить: он ему не старший брат и уж тем более не мама.             — Я домой.             Минхо кучу раз слышал, как Джисон зовёт его к себе. Он шёл вперёд и не оборачивался, надеясь, что у его друга хватит мозгов пойти вслед за ним. Когда чужой голос стих, Минхо обернулся, но никого так и не увидел.

* * *

            В деревенском доме давно уже никто не жил. Минхо периодически наводил порядок в маленьких комнатах, если приезжал на пару дней, но постепенно даже он перестал этим заниматься.             Дом, в котором жила бабушка Джисона, начинал осыпаться и темнеть. Иногда не верилось, что в школьные годы он казался чем-то сказочным и волшебным. В воспоминаниях снова появился запах горячего лета, переполненного цветами и сладким чаем. Постепенно лето сменялось осенью, когда они вместе оставались подольше во дворе, стараясь найти маленьких мохнатых человечков, о которых рассказывал дедушка Минхо.             С каждым годом лес всё больше приближался к деревне. Неудивительно, если через пару десятков лет его цепкие, колючие ветви полностью утопят дома в своих объятиях.             Минхо оставил свои немногочисленные вещи возле дома и пошёл в сторону леса. Он давно уже потерял надежду кого-то найти. Поисковые группы не обнаружили ни тела, ни обрывков одежды, ничего. И раз уж у них и целой толпы волонтёров ничего не вышло, можно ли было рассчитывать на то, что в одиночку получится сдвинуть дело с мёртвой точки? Но всё же он не мог не приезжать.             Лес — единственное, что напоминало о Джисоне. Лес — единственное, что смогло сохранить воспоминания о летних днях и счастливом смехе.             Тропинка через поле окончательно заросла. Ботинки утопали в сырой земле, а высокая трава неприятно цеплялась за ноги, будто хотела о чём-то попросить. В спину подул прохладный ветер, от которого захотелось спрятаться.             А ведь Джисону тоже было холодно в тот вечер.             В груди всё больно сжималось от мыслей о том, что они могли вернуться домой вместе. Могли бы пить горячий чай и смотреть мультики, записанные на давно уже поцарапанный диск. Минхо часто представлял, как успокаивал Джисона и обещал ему вернуться на озеро снова, и не важно, будет ли там «то самое». Главное, что они будут вдвоём.             При виде Минхо лес как будто расступился. Он пошире распахнул свои ветвистые объятия, чтобы впустить в себя долгожданного, любимого гостя. Всё вокруг казалось родным. Настолько хорошо знакомым, что даже у себя в квартире Минхо не чувствовал себя таким подходящим. Правильным.             Приходить к озеру стало своеобразной традицией. Спустя несколько лет после исчезновения Джисона Минхо смог догадаться, на что они должны были посмотреть в тот день. На позеленевшей воде распускались белые кувшинки, которые словно пытались подсмотреть за тем, что происходит за пределами воды. Их широкие листья плотным одеялом укрывали половину озера, и иногда до дрожи в руках хотелось под ними спрятаться. Занырнуть так глубоко, чтобы никто не смог найти. И лежать.             Лежать с крепко закрытыми глазами.             Лежать и держать за руку любимого, родного Джисона.             Как когда-то в детстве.             Минхо поглубже вдохнул сырой лесной воздух. Его взгляд бегал от кувшинки к кувшинке и пытался как можно детальнее запомнить открывшийся перед ним пейзаж. В последнее время эти маленькие, хрупкие цветы казались такими же безжизненными, как комок снега и обрывок смятой, никому не нужной бумаги. Но Минхо продолжал на них смотреть, потому что они — то немногое, что сохранилось от Джисона.             Хотя, если подумать, они и стали той причиной, почему сейчас его нет рядом.             Неподалеку от озера пролегала тонкая тропинка, которая вела к маленькой, усыпанной в тёплое время цветами, поляне. Когда-то на ней устраивались самые грандиозные бои, которые заканчивались чаепитиями со сладкими тостами, которые Джисон таскал из дома бабушки. Они всегда носили с собой термос с травяным чаем несмотря на то, что до дома было не так уж и далеко. Всё же на улице, в лесу или на поле всё было намного вкуснее.             Под ногами гнулась пожелтевшая, почти что мёртвая трава. В воспоминаниях полянка всегда казалась больше, чем есть на самом деле, и иногда Минхо поражался, как у них получалось придумывать столько историй на одном жалком клочке земли.             Летом Минхо тоже брал с собой чай и маленькую чашечку. Сам он никогда из неё не пил, но, как бы жалко это не звучало, так он мог думать, что пришёл сюда не один. А Джисон просто прячется за деревом или пытается над ним пошутить.             Сейчас для чаепитий было слишком холодно. Хотя Минхо не отказался бы от чего-нибудь тёплого, чтобы согреть замерзшие пальцы. Он то сжимал, то разжимал кулаки, стараясь не обращать внимание на лёгкие покалывания на коже. В лесу хотелось задержаться подольше. Всё же в следующий раз он сможет сюда приехать только через пару месяцев, когда в его графике снова окажется пара свободных дней.             После полянки Минхо бесцельно бродил по знакомым местам, но те не вызывали в нём особых чувств. Иногда в его голове снова звучал знакомый звонкий голос, но так быстро смолкал, что сложно было разобрать хотя бы пару слов.             Когда Минхо вышел обратно к полю, солнце уже садилось. Небо было точно таким же, как в тот день. Разве что облака покрывали небо плотнее, и свет через них просачивался блёклыми пятнами. Ветер становился сильнее. Его прозрачный сарафан развевался по всей округе и задевал собой не только высокую траву, но и Минхо, который давно уже промёрз до самых костей.             К спине прикоснулось что-то тёплое. Джисон обнимал его, положив свою мягкую щёку на холодную ткань куртки. Минхо обхватил его ладонь своей. Было странно ощущать, что спустя стольких лет Джисон оставался ребёнком и совсем не менялся, в отличие от Минхо.             «Интересно, как бы ты выглядел сейчас», — думал Минхо, поглаживая большим пальцем мягкую кожу.             Почему-то он продолжал стоять на месте и рассматривать плывущие громоздкие облака. Нет, в тот день они были куда нежнее. И цвет был совсем другой. Более насыщенный, что ли…             — Вот видишь, — тихо прошептал Джисон. — Солнце ещё не зашло, а мы уже вернулись от озера назад. И ничего не случилось.             — Да, — голос Минхо всё ещё казался охрипшим. — Не случилось.             Он сделал первый шаг вперёд. Потом ещё один и ещё, постепенно ускоряя темп. Лес сзади шептал что-то на прощание, но Минхо не хотел его слушать.             — Ещё увидимся! — прокричал Джисон, но Минхо не стал оборачиваться. Всё равно он никого не увидит.