За все нужно платить

Лучи утреннего солнца проникали сквозь толстые шторы, наполняя просторную комнату своим светом. Хоть комната и была большой, но мебели в ней было крайне мало. Большой стол стоял вдоль окна и был завален листами с эскизами, расчетами и грязными кружками. Видно, что хозяин комнаты увлечён своим делом и проводит за ним большую часть своего времени. Кроме стола в комнате находилось большое кол-во различных растений, цветущих и нет, разных по цвету и форме, что делало комнату больше похожей на дендрарий, чем на спальню. Кровать же располагалась напротив стола, что помогло осветить ее полностью. Среди подушек и пухового одеяла поблескивали золотые пряди, мирно спящей хозяйки комнаты. Сон ее продлился не так долго, коварные лучи начали попадать на лицо, не давая спать. Поморщившись, она открыла глаза. Лучи освятили голубые, словно аметист, глаза. Прикрывая, их руками она решилась встать. Подойдя к окну, она отодвинула шторы и замерла. Ее взору представился город, который не утихал ни на секунду, город в котором не место магии, который возглавляли учёные, город прогресса – Пилтовер. Смотря на возвышающиеся белые здание в восходящем свете, она улыбнулась. По щекам стали течь слезы. - Опять…- вытирая их руками, произнесла девушка. Отшатнувшись от окна, как будто все жизненные силы покинули ее, она упала на стул, стоящий возле стола. Слезы текли со страшной силой, но улыбка не сходила с ее лица. Будто бы безумия окутало ее разум. Она не понимала, что чувствует. Радость оттого, что опять выжила. Разочарование от того, что умерла такой уродливой смертью. Отчаяние от того, что не смогла опять ничего изменить. Грусть за смерть близких ей людей, которые ей опять такими не являются. Да, именно близких. За множество попыток изменить судьбу она привязалась к каждому из них. В каждом из ее перерождений, хоть да с одним, она общалась и дружила. Конечно, сколько таких раз было она уже и не вспомнит, тело не знает тех эмоций, только душа впитала в себя след каждого из них, что делает ей еще больнее. Словно ты знал этого человека всю жизнь, а в один момент он забывает тебя. Да и становится он моложе. Взгляды меняются, точнее возвращаются старые, а если и образ жизни у него поменялся, то он вообще становится совершенно другим человеком. Оболочка прежняя, а внутри другой, но только она остается всегда одна. Молодая, богатая девушка из Пилтовера, постоянно умирающая в свои 24. Сколько бы она не пыталась, всегда одно и тоже, то она заболевает и умрет от болезни, то кто то прирежет в подворотне, то когда-то близкий человек отравит ее в погоне за властью . Условия были разные, но исход всегда один. Мучительная смерть в течении года после смерти Вандера. Точно. Смерть Вандера. В этот раз она умерла из-за взрыва на фабрике в Зауне. Вандер же умер после взрыва, а не из-за него, насколько она помнила из прошлых жизней. Получается в этот раз она умерла раньше него! Цикл сдвинулся. Впервые. Девушка резко вскочила со стула. Слезы все так же не переставали литься из ее глаз, но в них загорелся огонек надежды. Возможно она близка к удачному финалу, где она останется жить, где увидит будущее, сможет спасти, если не других, то хотя бы себя. Одев на себя светлое голубоватое платье и светлые туфли, второпях она накинула на себя темный плащ, скрывающий ее светлые блондинистые волосы, собранные в две косы. Схватив мешочек с монетами, девушка тихо вышла из своей комнаты, ожидая, что за дверью она как обычно встретит кого то из членов ее семьи. Так и произошло, на первом этаже стояла статная женщина средних лет, имеющая такие же блестящие светлые волосы, как и у нее, но глаза были подобны золоту, такие же сверкающие, словно новые монеты. Они взглянули на девушку с материнской нежностью. Поправляя украшения на своей шее, женщина спросила: - Илиана, неужто в такую рань ты решила помочь матери в лавке…- опустив взгляд, с лица женщины плавно начала сходить улыбка, с неким отвращением она продолжила, - Хотя плащ на твоих плечах почему то намекает мне, что ты опять собралась вниз к "этим", - отвернувшись, закончила женщина. На ее лице виднелось явное отвращение, но не к дочери, а к отслойке общества Нижнего города. Словно для нее там жили не люди, а крысы, жрущие у Верхнего города зерно. Илиана понимала почему мать относится к ним с такой надменностью. Она родилась в обеспеченной семье и росла на трактате, что рабочий класс не лучше скота, а кто ниже по социальной ступени и вовсе не имеют ценности. Даже так она никогда не преграждала желание дочери помогать заунитам. В одной из жизней она даже помогала ей продвигать бизнес в Нижнем городе. Это заставило испытывать к матери неистовое уважение, которое она несла сквозь все уже прожитые дни. - Мам, они не "эти". Не забывай, что я это делаю не просто так, тем более я спонсирую их бар! Я должна знать, как там обстоят дела. Оттуда к нам идет много информации, да и это помогает нашему производству, узнавать что люди хотят, а что им не нравится…- девушка начала быстро спускаться по лестнице на первый этаж, – Ты же знаешь, я делаю это не просто так… Спустившись Илиана чуть ли не в припрыжку прошагала на встречу к матери. Встав рядом она заключила матушку в крепкие объятья, как будто бы несколько лет не ощущала материнского тепла. Женщина отшатнулась от такого резкого объятья, но тут же обхватила дочь руками и нежно обняла. - Ты пытаешься меня так задобрить? Если да, то у тебя не получится это сделать. Мне не нравится, что ты спускаешься туда. Это опасно! – немного отодвинувшись произнесла она,- ты же понимаешь, что там не только шахтеры, но там находят пристанище и самые отбитые головорезы? - Конечно, я знаю, но на территории бара мне ничего не угрожает. Вандер не готов потерять своего спонсора в такое время,- улыбнувшись пробормотала Илиана. Отпустив дочь, женщина зашагала к окну. Слова дочери явно не успокоили ее. - Недавно к нам заходили миротворцы, хоть они были в гражданском, но я сразу их узнала, - мотнула рукой женщина , указывая на глаза,- они обсуждали, что зауниты готовят что то и сейчас по Пилтоверу усиливается охрана, - обернувшись на дочь , она продолжила, - Ты понимаешь к чему я? - Прекрасно понимаю , но они не считают меня обычной пилтошкой и не сделают мо мной ничего плохого,- раздраженно произнесла девушка, все таки возраст дает о себе знать. Прожив столько времени, она все равно каждый раз возвращается в свои 18 лет. И мозг подстраивается под ее возраст, давая ее характеру подростковые черты. Это раздражало. Очень сильно. Как будто бы опыта прошлых жизней не было. Ни чувств ни как таковых переживаний не сохранялось. Только память, как будто она посмотрела фильм, а потом начала смотреть его заново. Женщина тяжело вздохнула, и опять подошла к дочери. Надевая ей капюшон от плаща она, с присущим матерям тоном беспокойства и тепла, сказала: - Я волнуюсь, - с нежностью поправила она выпавшую прядь волос из под капюшона, - я не хочу , чтобы ты страдала, но раз ты так уверена в своих друзьях из Зауна, то я тоже буду в них уверена, – поцеловав в лоб, женщина отошла от дочери и направилась к выходу, - Я спешу, так что удачи тебе! Я надеюсь, ты сегодня придешь на семейный ужин. Хлопнув дверью. Илиана осталась наедине с собой. Ее взгляд помрачнел. Она знала, что мать любит Илиану всем сердцем, но осознание того сколько раз сама она предавала мать и сбегала от нее, не давало принять всю эту любовь. Она чувствовала себя ужасно, как будто в сердце воткнута длинная игла и с каждым словом о любви она входила все глубже и глубже. «Прости, Матушка» - единственное, что могла себе позволить девушка по отношению к матери, просить прощение и дальше заставлять страдать ее тонкое и нежное материнское сердце. Она прекрасно понимала, как оно чутко и ранимо. Когда то ей и самой доводилось быть матерью. Держать в руках маленькое существо, которому уготована не долгая жизнь. Радоваться, когда он делает первые шаги, говорит первые слова, когда….нет, она не помнит что тогда чувствовала, его жизнь была коротка, а смерть ужасна. Его жизнь смешалась в ее сознание с множеством жизней других людей, которые появлялись и исчезали из ее жизни. Она не помнила даже его имени, не то , что его тепла. Пусть тогда хоть память о его существовании останется ложкой меда в ее разуме. Опустив все свои размышления, она так же поспешила выйти из дома. Подойдя к мосту, разделяющий город на две части, она удивилась, что вокруг слишком много миротворцев. Даже взяв во внимание слова матери, их оказалось больше, чем она думала. Когда она возвращалась назад, то происходило это за две недели до восстание заунитов на мосту. Решающий момент, обозначающий начало истории. Ей не давали покой эти не состыковки, но откинув нарастающее волнение на задний план, она пошла на другую сторону города. Не зная, что в этот раз история пойдет совершенно другим ходом, незнакомым ни ей, ни кому то другому. А может наоборот, кто то смотря на ее страдания решил помочь ей, запустив новую шестеренку, которая поменяла направление всей истории.