blushes, butterflies and heart flutters and shit...

Все видели эти фильмы, верно? Те, в которых два лучших друга остаются просто лучшими друзьями, пока один из них вдруг не начинает чувствовать что-то большее по какой-то глупой и незначительной причине? Потом все становится неловким и странным, и происходит большая ссора, потому что они не хотят испортить свою дружбу, а потом происходит большое признание о чувствах и прочем дерьме? Минхо видел эти фильмы. На самом деле он их ненавидит. Он не раз выходил из кинотеатра, чувствуя себя обманутым из-за них, и больше любит фильмы ужасов, потому что, несмотря на их паранормальность, они почему-то кажутся ему более реалистичными. Не то чтобы его лучший друг был плохим парнем или что-то в этом роде. Джисон - веселый, заботливый, наглый, но достаточно бесстыдный, чтобы показаться очаровательным. Минхо убежден, что из него получился бы отличный партнер, если бы он поднимал свою задницу и вылезал из музыкальной студии на выходных, чтобы встретиться с кем-нибудь. Он также твердо решил, что если кто-то осмелится предъявить претензии его лучшему другу, то в его тело вселится страх божий, и он никогда не сможет даже подумать о том, чтобы причинить ему вред. Джисон так долго был неотъемлемой частью жизни Минхо и сейчас является таковой, что кто бы ни стал его спутником, он должен быть великолепен. Он также должен уметь мириться с тем, что Минхо постоянно присутствует в жизни Джисона. И то, что прозвище "малыш" уже монополизировано и не подлежит обсуждению, и то, что они вдвоем устраивают обязательные вечера "проката фильмов" как минимум раз в месяц с единственной целью - порвать на части все, что они смотрят, и посмеяться от души, когда Джисон озвучивает всё, а Минхо комментирует все сюжетные дыры. Им также придется научиться не раздражаться из-за того, что Джисон очень требователен к себе, что его настроение подвержено серьезным перепадам, и что он никогда не платит за ужин, потому что все его деньги уходят на то, чтобы почти в одиночку финансировать местный музыкальный магазин, покупая все, что он может запихнуть в свой Walkman или проигрыватель, который он держит в своей комнате. Сейчас это уже часть его привычной жизни. Минхо никогда не видел его таким счастливым, как сейчас, когда он роется в корзинах музыкального магазина в поисках настоящих «сокровищ», за исключением, может быть, тех случаев, когда он заставляет Минхо слушать то, что он нашёл, включая музыку так громко, что у него болят уши. Иногда прижимает его к себе всем своим весом, чтобы заставить подчиниться, когда тот пытается вырваться из-под пытки. Ну, знаете, обычный, платонический, лучший бро стафф. Именно одно из таких происшествий и послужило толчком к развитию событий. Вы знаете, почему Минхо ненавидит пошлые фильмы с девчачьими мотивами, которые еще больше восхваляют  уже избитый троп "от друзей к возлюбленным". Потому что он действительно ненавидит их, и никогда в жизни ему не приходило в голову, что существует хотя бы отдаленная возможность того, что он может оказаться в такой ситуации. Что ж. Судьба, или жизнь, или кто бы там ни решал это дерьмо, он наверняка веселится от души, потому что где-то, когда-то, неизвестно как, у него вдруг начинают проявляться те же признаки, что и у главного героя такого фильма. Первый раз это происходит примерно так: - Ты должен это услышать, серьёзно. Дэвид Боуи - чертов волшебник, он заслуживает твоего полного внимания и преданности! - вес тела Джисона  давит на тело Минхо, заставляя его ребра вгрызаться в деревянный пол общежития. Прошло уже около трех месяцев с тех пор, как Джисон переехал в общежитие того же университета, что и Минхо, и по виду его комнаты понятно, что он считает, что ему не нужна своя собственная. Его проигрыватель лежит на полу, вытащенный из угла, где он оставил его вечером, не похожим на этот, и с тех пор он его не доставал. Его толстовка все еще накинута на кресло Минхо, хотя прошло уже пять дней с тех пор, как он положил ее туда, чтобы ему не было жарко, когда забрался под одеяло Минхо, чтобы поспать, а не идти посреди ночи в свою собственную комнату. (Хотя она находится буквально в шести дверях по коридору). Несколько его учебников разбросаны по столу Минхо, и он знает, что в его шкафу лежат как минимум три футболки, принадлежащие Джисону. Они находятся в разных местах, где он снимал их, чтобы заменить на свитера с длинными рукавами Минхо, потому что ему холодно. Их обувь разбросана на полу прямо перед дверью, слегка грязная, а две из них сложены друг на друга, как и сами парни, причем обувь Джисона чуть меньше, чем у Минхо, и стоят под неудобным углом. - Трудновато уделять чему-то внимание без воздуха в легких, - Минхо возмущается с преувеличенным хрипом, но Джисон лишь смеется над ним своим фирменным громким смехом, от которого его глаза превращаются в тонкие морщинки. - Ты будешь слушать это национальное сокровище! - кричит он, еще больше напрягая и без того болезненные уши Минхо, добавляя громкость к гитарным рифам, извергающимся из проигрывателя. - Национальное сокровище? Это звучит как песня о Хэллоуине или что-то в этом роде - Минхо протестует, лишь слабо сопротивляясь захвату Джисона. Он даже пытается вырваться, чтобы досадить ему. Он уже давно смирился с этой участью, но это не значит, что он должен облегчать жизнь тому, кто его на это обрёк. - То, что он называется "Страшные монстры и супер-ползучие гады", не означает, что он автоматически посвящен Хэллоуину, ты, некультурный урод! - Минхо излишне драматизирует ситуацию. Вот это уже оскорбление, которое нельзя оставить без внимания. - Некультурный? - Он надувается, собирая все силы, которые он держал в запасе, чтобы поиздеваться над Джисоном так, как он обычно это делает. И, честно говоря, ему не требуется много сил, чтобы поднять верхнюю часть тела настолько, чтобы он смог повернуть туловище и зацепиться ногой за ногу Джисона, отчего тот с воплем падает с Минхо на пол. Минхо прижимает его к себе, опираясь на бедра и беря запястья в одну руку, чтобы прижать их к полу над головой, и злобно ухмыляется глядя на то, как Джисон начинает хныкать, когда не может освободиться. - Скажи, что тебе жаль, - усмехается он, не в силах сохранить серьезность в голосе, когда в ответ на его отказ Джисон надувает губы. - Я не стану извиняться за правду, - Минхо вопросительно вскидывает брови, что, как он знает, не может не насторожить его, изучающего сверху. Как его щеки слегка надуты в знак несогласия, как его крашеные синие волосы рассыпаны по полу, спутанные, как обычно, потому что ему не хватает времени расчесать их, когда он опаздывает каждое утро. Его глаза округляются и расширяются, когда он понимает, что свободная рука Минхо движется в направлении его бока - места, где он больше всего боится щекотки. - Да? Ты уверен? - Он тянется к нему, и Джисон снова начинает извиваться в его объятиях, изображая, будто рука Минхо - это оружие, которое вот-вот выстрелит. - Эй, эй, хён. В этом нет необходимости, просто... просто опусти руку, пока кто-нибудь не пострадал. - Скажи, что тебе жаль, и я перестану. - Никогда. Только некультурный человек может так оскорбить Дэвида Боуи! - Смех Минхо - это всего лишь движение воздуха, вырывающееся между зубами из-за ухмылки, которая, кажется, навсегда застыла на его лице. Холодные пальцы соприкасаются с его горячей кожей там, где футболка задралась выше ремня джинсов. По его телу прокатываются волны, заставляя его дергаться и выгибаться в захвате Минхо, пока ему не становится трудно дышать, и только тогда Минхо на секунду отдергивает руку. - Ты готов ? - Джисон не обращает на него внимания, предпочитая использовать эту небольшую передышку для жалоб. - Каким образом ты, блять, такой сильный? - Он хрипит, делая жалкую попытку упереться ногами в пол и получить достаточную тягу, чтобы вывернуться под весом Минхо. Ему это не удаётся. - Потому что, в отличие от тебя, я планирую умереть в 90 с чем-то лет от естественных причин. Поэтому я занимаюсь спортом. - В отличие от меня? Как, по-твоему, я планирую умереть? - Я думал, ты планируешь, что тебя убьют за то, что ты раздражаешь? Я даже записал это в календаре за день до моей смерти. Минхо шутит, снова щекоча его бок, чтобы сгладить тот факт, что он практически признал, что смирился с судьбой, в которой они оба будут присутствовать в жизнях друг друга до самой смерти. Джисон не смущается, без раздумий вцепляясь в диалог, пытаясь вернуть себе хоть немного достоинства. - Я думал, что это запланировано на следующий день? Ты же знаешь, что не можешь жить без меня, - Улыбка, которую он посылает Минхо, смазана, она уверенно расползается по его лицу, пока не выбивает его проколотую бровь выше другой в наглой насмешке. Дерзость. - Как я могу убить тебя, если я уже мертв? - Минхо бросает вызов, наклоняя голову в игривом интересе. Он никогда не был первым, кто прогибался под давлением во время их перепалок, и сейчас он ни за что не станет этого делать. - Вернись в виде призрака и преследуй меня, да! - Джисон закатывает глаза и качает головой, словно это самое очевидное решение, которое когда-либо существовало, а не суеверное хватание за соломинку. - Точно. Видишь ли, я об этом не подумал. - Серьёзно, детка. Что бы ты делал без меня? - Скорее всего, жил бы в мире и процветании, - Минхо отмалчивается, подзывая Джисона как обычно просто улечься друг на друга на холодном полу в грязной комнате общежития. Однако упрямство Джисона не позволяет смириться с этим, и он продолжает обижаться, посылая новый болезненный вопль в уши Минхо. - Эй! - Рука Минхо успевает прикрыть рот Джисона, и его лицо корчится в гримасе. Поначалу он не придал этому особого значения, смирившись с тем, что все идет своим чередом. В 30 лет ему понадобится слуховой аппарат, потому Джисон постоянно кричит ему в уши. Однако когда он реально смотрит вниз, то чувствует, что в животе происходит что-то странное. Это похоже на то, что он испытывает всякий раз, когда по ошибке смотрит в окно, находясь на высоком этаже. Джисон удивленно поднимает на него глаза, круглые, как блюдца, ресницы трепещут, и Минхо вдруг отчетливо осознает, в каком положении они находятся и как это должно выглядеть. Его бедра по обе стороны от бедер Джисона, одна рука сжимает его запястья над головой, другая закрывает ему рот. Его торс наклонился, и их лица оказались идеально и немного слишком близко. Живот Джисона, на котором футболка сместилась от щекотки Минхо, его загорелая кожа, натянутая на мягкую плоскую поверхность из-за небольшого изгиба спины из-за положения его рук. Недовольства, которые он готов был высказать, замирают где-то в горле, и он нервно сглатывает их, убирая руку спустя всего несколько секунд. Он полностью отстраняется, смущенно реагируя на чужеродное ощущение в животе. Он отпускает запястья Джисона, забыв о том, что нужно побеждать в их перепалке, а его мозг разбегается во все стороны, пытаясь отыскать хоть какой-то след информации, способный объяснить внезапный жар на кончиках ушей и ощущение, что желудок опускается. Это первый раз, когда он может вспомнить, что чувствует что-то подобное так внезапно, но прошло совсем немного времени, прежде чем он снова почувствовал это. В тот момент, когда Джисон понимает, что он свободен, он садится, а поскольку Минхо все еще сидит на нем, это означает, что движение заканчивается тем, что он оказывается на коленях Джисона, когда его руки обхватывают его в объятиях. Минхо застывает на месте, когда ощущение проносящегося звука возвращается, его руки безвольно свисают по бокам, а мозг замирает. Он лишь наполовину замечает, как Джисон продолжает дразнить его, казалось бы, не обращая внимания на то, что тело Минхо подаёт странные сигналы его мозгу, и он не в состоянии понять, что происходит. Теряет возможность понимать, что, блядь, происходит. Потому что серьезно; Что, блядь, происходит?