Никогда

*** Нам Гю умирает каждый день, особенно по пятницам и субботам. Су Бонг просто наблюдает сидя на старом рваном диване. Их молчание всю ночью до утра прерывается только быстрыми, отрывистыми вдохами Нам Гю и скрипом иглы по столу. Сегодня ночь субботы и Нам Гю умирает, в этот раз, от кокаина. Су Бонг просто наблюдает, протыкая ночных глупых бабочек, залетевших в комнату на свет одной тусклой лапочки над ними. Довольная, кайфовая улыбка Нам Гю такая яркая.

(Один единственный источник света)

Су Бонг тоже глупая бабочка. Он скорее откусит себе язык чем признается, что отдал бы все, за такую улыбку из-за него.

(Но все – это мало)

Крест Су Бонга пуст, но все ещё ощущается тяжёлым. — Где ты вообще достал это дерьмо? Нам Гю расфокусировано смотрит в стол. Хихикает. Его тянет влево. Не из-за Су Бонга. Потому что у Су Бонга мало что можно взять, у него ничего за душой. Его и самого мало, даже если выпотрошить и продать на органы. У Су Бонга только нрав собаки и мозг бабочки.

(«Этого мало»)

Для Нам Гю, который умирает каждый день, особенно по пятницам и субботам, это мало. — Какая разница где? Под иглой трепещет крыльями глупая бабочка. У Су Бонга трепещут ресницы, когда Нам Гю переводит взгляд на него. — Главное, я знаю где взять ещё. У Нам Гю чёрные, тонкие волосы и бледная кожа. Он почти сливается с бело-серой стеной и тенями. От кокаина ничего не осталось, бабочка под иглой не шевелится.

(«Никогда»)

Нам Гю умирает каждый день, особенно по пятницам и субботам. А у Су Бонга всего очень мало. Его самого – в первую очередь. — Может, попробуешь бросить? Мозги бабочки – собачий нрав. Крашенные ногти – фиолетовые волосы. Нам Гю улыбается и в изгибах губ тлеет кайф. Он улыбается не из-за Су Бонга. У Су Бонга ничего нет... — Никогда. ...даже если он вырвет себе сердце и протянет Нам Гю на ладони. За окном светлеет, тени мрачнеют за спиной Нам Гю. Под руками Су Бонга труха глупых бабочек. Су Бону кажется что "всегда мало" – это про него. А "никогда" – это про них.

(«Это – то, что никто

не хочет принять»)

***

(«Спрячь меня навеки,

темная вода…»)

Это было глупо. Так, черт возьми, глупо. Су Бонг оглядывает кафельное помещение, пока кровь фонтаном льет из проколотой шеи. Он ничего не слышит, он ничего не чувствует. Но чего-то хочется. Сбоку от него кто-то падает на колени и ползёт в его сторону. У Нам Гю чёрные, тонкие волосы и бледная кожа. Он почти сливается с бело-серым полом, но контрастирует на красном. Красный ему бы пошёл больше зелёного.

(«Маленький принц» – думает Су Бонг)

Хлещет кровь, шея немеет, у Нам Гю глаза мёртвой птицы. Чего-то хочется. Руки Нам Гю рыщут по телу Су Бонга, но у Су Бонга ничего нет. Теперь, даже органов на продажу, собачьего нрава, мозга бабочки... Все немеет. Ногти ободраны, а волосы выцвели. Стук сердца ощущается через раз.

(«Этого мало»)

Сколько они тут пробыли? Время здесь незаметно бежит, счёт всегда в секундах. Времени всегда мало. У Су Бонга его не осталось вообще. – Чёрт, чёрт, чёрт... Шёпот Нам Гю почти в ухо, он что-то ищет, сердце, будто проколотая иглой бабочка, терепещет.

(«Бабочки, наверное, кричали» – думает Су Бонг)

Су Бонг хочет сказать:"не ищи, у меня ничего нет". Су Бонг только натужно хрипит.

(Проколотая иглой бабочка бьёт в предсмертных конвульсиях крыльями по столу)

Нечего слышать, нечего чувствовать. Су Бонга мало, как никогда, холодные руки что-то резко сдергивают с него. Чего-то хочется. Зрение темнеет по краям, у Нам Гю глаза мёртвой птицы и крест в руке. Возможно, что-то Су Бонг смог дать Нам Гю напоследок.

(Жаль что его сердце так и не пригодилось)

Су Бонг хочет сказать:"расскажи мне о смерти". Су Бонг беззвучно выдыхает. Времени мало, всегда мало, особенно времени с Нам Гю. Так глупо что... ...хочется...

("Мало" это так про него.

«Никогда» – это про них.)

...плакать.

(«Слез не осталось»)

Время тут идёт на секунды и на вдох секунд уже не остаётся.