Pretty Girls

Сана любит красивых девушек. Она всегда любила. Даже в детстве она всегда хотела подружиться с девочкой с самыми блестящими волосами и самыми сверкающими глазами. Ей нравилось, как они заставляли ее чувствовать, как ее сердце замирало, а лицо становилось теплым, и ее охватывала внезапная потребность поцеловать их в щеки. Конечно, по мере взросления эти побуждения перешли во что-то другое, более интенсивное. И девушки тоже это чувствовали, как она это вскоре поняла. Все, что ей нужно было сделать, это слегка надуть губки или похлопать ресницами, и они позволяли ей целовать себя в губы и чувствовать её пальцы и язык между ног. Это было ее следующим лучшим открытием: эффект, который она могла на них оказать, ее способность превратить любую девушку в беспорядок из бьющихся конечностей и высоких звуков, которые цеплялись за ее плечи и не хотели отпускать оставляя на ней следы ногтей. Сана охотилась не только за собственным физическим удовольствием, но и за уязвимостью в их глазах, когда они кончали за ней, из-за нее. Потому что это лучшая часть всей этой игры: симпатичные девушки любят ее в ответ. Это видно по тому, как расширяются их зрачки, когда она снимает одежду, и по тому, что они оставляют своих парней ждать, пока не остынет ужин на двоих в шикарном ресторане, и по тому, как они игнорируют свои кольца на безымянном пальце и становятся жертвами Саны, самой красивой из них всех. Сана называет этот феномен «Эффект Саны»: эгоистично но вполне оправданно. Сколько же жертв пало от этих чар. Сана никогда не устанет считать их в уме. ________________________________________ Первой, конечно же, была Момо. Они только начали свой первый год в старшей школе. Сана ходила по коридорам с расписанием в руках и смущенно хмурым лицом, когда споткнулась о сумку какого-то случайного ученика и рухнула на землю. Прежде чем смущение успело овладеть ею, она почувствовала, как пара сильных рук тянут ее вверх и отряхивают ее колени. Сила ее руки, вот что первое привлекло внимание Саны. —Вот и все. Я не думаю, что кто-то видел как неуклюже это было, — сказал самый милый голос на свете. Сана подняла глаза, чтобы поблагодарить своего спасителя, и не смогла сдержать улыбку, которая расплылась по ее лицу при виде девушки с черными косичками и милым лицом, которое соответствовало ее голосу. Девушка улыбнулась в ответ. —Я Сана. —Момо. И вот так они стали неразлучны, как сёстры. Они делали все, что положено делать лучшим друзьям: шептались посреди уроков математики, звонили друг другу по телефону поздно ночью, заботились друг о друге на пьяных развязных вечеринках. Ночевали вместе. О боже, как Сана любила это дни. Большинство ночей были невинными. Момо приходила, и они надевали милые парные пижамы, выбирали фильм с худшими отзывами, который только могли найти, и поглощали миски попкорна, прижимаясь друг другу под потертым одеялом. Они до сих пор иногда так делают, в основном, когда Момо встречается с кем-то. Какими бы короткими ни были эти отношения, Сана наслаждается этими вечерами так же, как и всем остальным. Эти ночи тихие и уютные, они напоминают ей о том времени, когда они еще не начали воровать у родителей бутылки алкоголя, чтобы пить на своих пижамных вечеринках. Первые несколько раз закончились бурными поцелуями, которые Момо оправдывала под видом «практики». Сане никогда не нужны были оправдания; Момо была симпатичной, а целовать красивых девушек было приятно, поэтому Сане не нужны были оправдания. Неважно, что она об этом думала, поскольку каждое утро Момо либо делала вид, что забыла все, что произошло после первого глотка алкоголя, либо вообще не упоминала о предыдущей ночи. Так все и было. Так будет всегда. Но вскоре «ночевки» стали кодовым словом для неистовых вздохов, когда они ласкали тела друг друга под одеялом, просовывая руки под хлопковое нижнее белье и кончая друг для друга, при этом приглушая хнычущие звуки в губы друг друга. Вполне реальная возможность того, что родители застанут их в любой момент ночью, никогда не покидала разум Саны, но, как ни странно, это только делало момент еще горячее, а нижнее белье более липким. Однако их так и не поймали, поэтому они не смогли остановится. Будучи взрослыми, они оба знают, чего ожидать, когда Момо просит провести ночь вне дома, чтобы утопить горести очередных неудачных отношений. Сана знает, что рано или поздно ее прижмут к стене, чтобы Момо могла скакать на ее бедре, скуля ей в ухо достаточно громко, чтобы все вокруг услышали. Она знает, что схватит Момо за задницу и будет кусать ее за шею, позволяя ей кончать снова и снова на ее голом бедре, пока алкоголь и удовольствие не заставят ее почти потерять сознание где-то в углу бара. Затем она отвезет их обоих на Uber в квартиру Момо и укроет ее одеялом, наслаждаясь воздушными поцелуями, которые теряются по пути к ее лицу, и мягким «Люблю тебя, Сатанг», которое Момо будет бормотать перед сном, всегда на секунду не дотягивая до ответа Саны. Их семьи и друзья постоянно говорят о том, как было бы прекрасно, если бы они могли влюбиться друг в друга, о том, как идеально онт подходили друг другу. Они могут стать друзьями превратившимися в любовников, но этого никогда не произойдет, просто потому, что любое влечение между ними исчезает, как только они снова протрезвеют. Но все равно. Сана любит Момо. И они оба заслуживают лучшего, чем жизнь алкоголика. ________________________________________ Она возвращалась с работы, когда впервые увидела Наён. Это был тот же путь, по которому она ходила каждый день с тех пор, как начала работать в TDOONG, но по какой-то причине только в тот день она заметила фитнес-центр на углу улицы и его огромные окна, из которых виднелись женщины внутри. Они лежали на ковриках и изгибали свои тела во всевозможных невероятных позах. Может быть, это было из-за того, что она была единственной, кто смотрела в окно, или из-за ее кроличьих зубов, обнажившихся в улыбке, или из-за того, как она махала ей рукой, но среди всех девушек в комнате именно инструктор вызвал у Саны знакомые мурашки по спине. Войти в здание и попросить показать расписание занятий йогой было решением, принятым в доли секунды. На самом деле, было еженедельное занятие, на которое она могла бы пойти, если бы смогла уйти с работы немного пораньше. Она определенно могла это сделать. Первое занятие изначально пошло не так, как планировалось. Наён едва взглянула на неё, когда она пришла, и, казалось, намеренно избегала стороны комнаты, где находилась Сана, когда она расхаживала по ней. Сана поняла, что нужно сменить стратегию, и дождалась конца занятия, когда все остальные уйдут, а Наён будет собирать свои вещи. Она осталась на коврике, надувая губы и вздыхая, чтобы привлечь внимание Наён. Когда девушка наконец подошла к ней, она выглядела настолько обеспокоенной, что Сане почти захотелось почувствовать себя плохо. Почти… Но затем она заметила, какие длинные у нее пальцы и как сильно она хочет, чтобы эти пальцы вошли в нее. Дальше было легко. Сана пробормотала что-то о том, что ей трудно следовать инструкциям, попросила закрыть шторы и дверь из-за смущения и умоляла о быстром практическом уроке в одиночку. Это было всего лишь случайным касанием бедер и горячим дыханием в шею, пока она не увидела потную, измотанную Наён, которая уговаривала ее одеться, прежде чем ее парень придет забрать ее. Что и следовало ожидать от «Эффекта Саны». Им очень весело вместе, учитывая удобную гибкость Наён и бесконечное любопытство Саны в ее поисках новых поз, которые можно попробовать в сексе. Но не катание по полу, пока они трутся друг о друга, делает мучительно скучное занятие йогой стоящим того. Нет, лучшие моменты часто бывают, когда Наён скачет на лице Саны, а ее жених стучит в дверь, Наён приходится кричать хриплым, высоким голосом, что они закончат через пять минут. Затем она впускает его, а щеки все еще красные, волосы прилипли ко лбу. Она целует его, все еще ощущая вкус Саны на языке. Сана фальшиво улыбается и пытается сделать самую нелепую двусмысленность в своих взглядах и словах или хватает Наён за задницу, пока парень на мгновение отвлекается, а затем она идет домой с ухмылкой на лице. Сана много раз обещала, что придет на свадьбу, хотя отвратительное платье подружки невесты — это то, где Сана проводит черту. Честно говоря, она не может дождаться, зная, что на этот раз она действительно может трахнуть симпатичную девушку в свадебном платье. ________________________________________ Дахён же всегда была для Саны своего рода… нелепой случайностю. Для начала, Сана не просила фотографию у обонента, когда отправилась на поиски соседки по комнате, которая могла бы облегчить абсурдную стоимость квартиры в Сеуле; ей просто повезло, когда эта красивая, тихая девушка появилась у нее на пороге и заставила ее открыть в изумлении рот. Несмотря на многочисленные попытки Саны в первые недели завязать какую-то дружбу, другая, похоже, большую часть времени была либо заперта в своей комнате, либо училась, поэтому она в конце концов отказалась от первой девушки, которая когда-либо сопротивлялась «эффекту Саны», и решила предоставить это дело судьбе. Однако она заметила случайный звук скрипящих пружин кровати или приглушенных стонов поздно ночью из комнаты, когда она точно знала, что Дахён никого не привела домой. Момо услышала это однажды во время их ночевки, сказала что-то о том, что тихие девушки самые извращенные, и развлеклась потенциальной возможностью существования коробки, полной диковинных секс-игрушек, спрятанной под каким-то предметом мебели. Сана просто задумчиво напевала. Все ещё держа эту мысль в голове. Во время очередной ночевки они немного перебрали, и Момо, воспользовавшись тем, что Дахён не было дома, решила устроить Сане пьяный стриптиз танец на коленях. В этом не было ничего необычного, и Сана была благодарна, крича похвалу и хватая подругу за грудь и зад. Она была настолько поглощена, что даже звук открывающейся входной двери не вызвал у нее никаких сигналов тревоги в мозгу, и, в любом случае, динамики ревели музыкой так громко, что ей, вероятно, это почудилось. Она была занята тем, что пыталась расстегнуть бюстгальтер отвлеченной Момо, когда заметила движение около двери спальни, которую они небрежно оставили приоткрытой в порыве похоти. Она была открыта ровно настолько, чтобы она могла видеть лицо Дахён, окаменевшее от стыда. Ее губы были приоткрыты, а глаза напоминали глаза животного, пойманного рядом с его естественным хищником. Затем взгляд Саны опустился, и ее тело дернуло. Рука Дахён исчезла под шортами, застыв в середине кругового движения. Ее твердые соски торчали сквозь свитер, а колени слегка согнулись. Сана не могла не ахнуть и не впиться ногтями еще глубже в кожу Момо. Она послала Дахён крошечную улыбку, толкаясь бедрами к Момо, которая все еще не замечала ничего, кроме теплого тела Саны под ней. Дахён возобновила свои собственные движения, все еще не отрывая глаз от Саны, когда та начала ласкать Момо. Вскоре все девушки стонали так, что Сана могла только представить, как сильно испортились три пары нижнего белья. Дахён пришла первой, как (позже узнала Сана) она склонна делать, и образ того, как она обхватывает бедра одной рукой, а другой заглушает свои крики, вдохновил Сану на множество сеансов фингеринга. Она была следующей, кончив почти нетронутой, пока Момо все еще неистово трахала ее бедро до конца. Сана наблюдала, как Дахён безмолвно исчезла в коридоре, пока Момо растянулась на кровати, выглядя удовлетворенной и готовой ко сну. С другой стороны, Сана лежала без сна на небольшой части кровати, которая все еще была доступна для оставшейся части ночи, борясь с желанием последовать за своей соседкой по комнате. Хотя это не требовало много борьбы, она поняла это на следующее утро, когда услышала, как кто-то стучит в дверь ванной, пока она была в душе. Конечно, она предположила, что это Момо, когда та кричала, чтобы девушка за дверью вошла. И она, конечно, не была разочарована, когда молчаливая, одетая в нижнее белье Дахён отодвинула занавеску и умоляюще уставилась на ее обнаженное тело. Теперь это своего рода рутина, просыпаться по утрам, когда Дахён может немного опаздывать с занятий, и вместе идти в душ. Обычно девушка мягкая и податливая под пальцами и языком Саны, но иногда она случайно прижимает ее к стене и целует до тех пор, пока они не задохнутся, и позволяет воде течь холодной, пока она сосет и облизывает тело Саны. И если Сана когда-либо оставляет дверь приоткрытой, когда ей хочется потрогать себя, то это на самом деле просто вежливость, их особый способ любить. ________________________________________ Сана могла бы по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз она видела Чеён, но уследить за оргазмами, которые она у нее вызвала, было бы невозможно. Технически они уходят далеко в прошлое, когда Сана еще училась в старшей школе и, увидев надпись на стене по пути домой, решила подписаться на Instagram этого человека. Сначала она не обратила на нее особого внимания, время от времени лайкая рисунки, которые публиковал этот человек, пока не наткнулась на фотографию темноволосой девушки с огромными выразительными глазами и самой очаровательной родинкой под губой. Она оставила глупый комментарий о том, что это самый большой шедевр, который когда-либо загружал аккаунт, и была готова ударить себя по лицу и забыть об этом, когда ее телефон запищал с личным сообщением. Девушку звали Сон Чеён, и Сана не могла винить ее за ответ, учитывая, что ее фотографии в Instagram были по сути каталогом, который девушки могли пролистать и позвонить, если им понравилось то, что они увидели. Все началось с обычных формальностей: сколько тебе лет? где ты живешь? ты одинока? Но в конце концов они перешли на более кокетливую территорию, когда Сана полушутя спросила, нужна ли ей муза. К этому моменту она была лишь немного удивлена, когда Чеён твёрдо сказала «да»; девушка, казалось, была окончательно очарована слащавыми фразами для знакомства. Итак, Сана прислала пару фотографий. В основном, где она улыбается, хотя она не смогла удержаться и включила одну, где она кусает губу с фальшивой невинности. Чеён всё это проглотила. Время от времени Сана получала симпатичные карандашные набросоки себя, который в свою очередь вознаграждался множеством новых фотографий для Чеён. Вскоре после этого события Сана тоже начала запрашивать фотографии и получала новые изображения Чеён и ее постоянно меняющихся волос. С тех пор каждая фотография, которую они отправляли, казалось, включала все меньшее количество одежды. Сначала они пытались представить это как случайность, что они случайно забыли рубашку, или как «только что вышли из душа и не успели одеться: (», но сообщения быстро становились все более и более непристойными, достигнув кульминации в том, что Сана безстыдно призналась, что «она хотела трахнуть её до потери сознания». Они начали звонить друг другу. Это было в основном в возмутительные часы ночи, когда голос Чеён был глубоким и хриплым, а немного одежды, которая была на них, можно было легко отодвинуть в сторону, когда разговор становился жарче. Было бесчисленное количество ночей, когда Сана лежала на спине, лениво потирая нижнее белье, слушая нытье Чеён после того, как она сказала ей, как сильно хотела бы взять ее страпон и медленно трахнуть ее в матрас. Вот тогда и начали приходить видео. Чеён прислонилась к двери туалетной кабинки, юбка-карандаш задралась до бедер, а ее пальцы размазывали смазку по складкам, прежде чем с тихим хрюканьем засунуть ее внутрь. Иногда можно было услышать, как другие люди входили в ванную, не подозревая, что девушка кончает всего в одной двери от них. Сана получала эти видео на работе и так возбуждалась, что едва могла ворваться в кабинет своего босса. Если бы ей действительно нужно было попасть в ванную, чтобы потрогать себя… она могла бы и не сделать этого. В конце концов они согласились, что есть только определенное количество случаев, когда можно заставить кого-то кончить, не занимаясь сексом, и решили назначить свидание: Сана сама пойдет к Чеён. Когда они наконец встретились, они едва успели пройти мимо входной двери, как Сана прижала ее к земле и принялась вылизывать с таким пылом, который она проявляла только после самых неудачных моментов. Прошло некоторое время, прежде чем она не смогла больше терпеть боль между ног и позволила Чеён отвести ее к кровати. Затем девушка достала совершенно новый страпон и смазку с тумбочки и предложила их Сане, пока та лежала на спине, все еще одетая в рубашку и бюстгальтер. Сана сорвала одежду со своего тела и намылила страпон смазкой со вкусом клубники. Она заметила, что бутылочка была не полностью заполнена. —Ты ела это, принцесса? — спросила она, зная, что младшая предпочитает именно этот фрукт. Чеён просто кивнула, выглядя слегка смущённой. Сана откинула голову назад и впрыснула немного смазки в рот, пока гладила складки девушки ремнем, чувствуя, как она содрогается от внезапной стимуляции. Затем, как раз когда она входила в нее, наклонилась над ее телом и провела языком по губам другой, размазывая смазку по всему телу. Она обхватила руками бёдра, когда начала трахать ее сильнее, пока Чеён облизывала и сосала клубнику с ее языка, розоватая жидкость капала по их подбородкам, когда Сана набирала скорость. Через некоторое время Сана поняла, что их поцелуи мешают красивым звукам Чеён, разносящимся по комнате, и поэтому она провела ртом вниз к шее, где она изо всех сил старалась отплатить за рисунки Чеён, рисуя тёмно-фиолетовые засосы на ее коже. Девушка взвизгнула под ней, царапая спину Саны своими едва заметными ногтями, пока она дрожала и кончала. Сана приехала к Чеён в пятницу вечером и не уезжала до утра понедельника. За все это время они вставали с кровати только чтобы поесть или сходить в туалет, и даже тогда каждый душ был делом двоих. Это были, пожалуй, самые сексуально насыщенные выходные в жизни Саны, и она была настолько измотана, что ей даже пришлось отказаться от ухаживаний Дахён, когда та вернулась в их квартиру, хотя она постаралась наверстать упущенное позже. Чеён — очень занятая женщина, живущая в другом городе, поэтому их встречи редки, но они всегда заставляют Сану нервничать и умолять за несколько недель до их свидания. Плюс, если она станет слишком нетерпеливой, она всегда может прислать Чеён фотографию. ________________________________________ Сана должна Джихё очень много. Её лучшие наряды, её новая машина, целая квартира для себя, если она захочет. Но конечно, Сана этого не хочет, Дахён уже не раз доказывала преимущества совместного проживания. Не говоря уже о привилегии опаздывать в те дни, когда её застаёт душ, или уходить пораньше на занятия йогой, или оплачивать расходы на поездку, чтобы навестить Чеён. Можно сказать, что это преимущества секса с наследницей TDOONG безграничны. Самое лучшее, что Сане не пришлось приложить немного усилий, чтобы залезть к ней в штаны. Потребовалась всего неделя наклонов в коротких юбках и скрещивания рук над неисправными пуговицами рубашки, чтобы Джихё позвала ее в свой кабинет и закрыла за ней дверь. Сана проводит там так много времени, что ей всегда приходится на мгновение задуматься, когда ее спрашивают о работе. Джихё много путешествует и всегда старается пригласить Сану, но это было строго запрещено. Полные выходные с Чеён уже были гораздо ближе к той черте, которую она не хотела бы пересечь. А отправиться в путешествие, которое может длиться неделями… это точно не в стиле Саны. Она гордится тем, что овладела искусством отклонять каждое предложение, при этом все равно получая следующее. Хотя возвращение Джихё на работу всегда несет определенные предположения, их встречи едва ли можно назвать однообразными. Иногда она зовет Сану в свой кабинет, скрестив руки на своей большой груди и высоко подняв голову в позе, которая заставляет всех женщин и мужчин в комнате дрожать на своих местах либо от страха, либо от возбуждения, либо от смеси того и другого. Сана отнесла бы себя к последней категории, когда она идет через офис и проходит мимо двери, с пересохшим ртом от мысли о том, что сейчас произойдет. Она практически трясется к тому времени, как дверь захлопывается за ней, и Джихё садится на свое рабочее кресло, широко расставив ноги так, что очертания дилдо, напрягающегося под ее брюками, видны только в этой позе. Иногда она приказывает Сане расстегнуть ее молнию как можно быстрее и опуститься на эту резиновую штуку, но чаще всего Сана так жаждет сделать это сама, что заставляет ее умолять ее на коленях, что кажется часами, пока они обе замачивают свое нижнее белье. Но любимое время Саны — когда она наклоняется над столом рядом с окном, ведущим в общую зону. Жалюзи, конечно, закрыты, но она не может не просунуть один или два пальца между планками и не взглянуть на своих коллег, пока Джихё неустанно трахает ее, изгибая свое тело вокруг Саны так, что она может чувствовать вес ее груди, подпрыгивающей у нее на лопатках. Джихё шепчет ей на ухо гадости, и Сана никогда не бывает такой первобытной и громкой, как сейчас, когда она чувствует, как на ее бедрах расцветают синяки под пальцами Джихё, и слышит, как бедра Джихё шлепают ее по заднице. Она чувствует, как рука скользит под ее рубашку и отодвигает чашечку бюстгальтера, чтобы ущипнуть ее сосок, и Джихё на секунду замолкает, чтобы провести языком по ее шее. Сана не может сдержать волну удовлетворения, которая накатывает на нее, зная, что Джихё хочет использовать свои зубы и пометить ее, но не может этого сделать. Из всех красивых девушек, которые любили Сану, Джихё было труднее всего отговорить от следов, но в конце концов Джихё поняла, что если она вообще хочет ее, то ей придется отказаться от укусов шеи. Прошло двадцать минут, а Джихё все еще даже не коснулась ее клитора, а это значит, что пройдет не менее получаса, прежде чем она позволит ей кончить, если только она не поймет, как заслужило эту пытку, и не исправит это. —О-онни, — умудряется выкрикнуть она между толчками. Сана на самом деле старше, но черт возьми, если это слово так действует на Джихё, которая стонет и трахается сильнее каждый раз, когда она называет ее так. Почему Сана должна отказывается. —Я хочу-я хочу кончить, пожалуйста? Джихё хихикает, поправляя их так, чтобы они больше не лежали на столе, а стояли рядом с ним. Колени Саны подгибаются, поэтому она хватается за оконную раму, а Джихё обхватывает ее талию одной рукой и начинает расстегивать рубашку другой. —И что это было? Ты что-то хотела? Точно. Джихё нравится, когда она громкая. Ей всегда нужно напоминать об этом, учитывая, что они находятся в одной двери от остальных рабочих. Незапертой двери, конечно. Любой может войти в любой момент и увидеть полностью одетую начальницу Пак, щеголяющую резиновым членом, который она всаживает в полуголого сотрудника со стеклянными глазами. Одна только эта мысль заставляет Сану скулить, долго и громко, а рука Джихё отпускает ее соски, чтобы погладить внутреннюю часть бедер. Сана ухмыляется, держась за окно, потому что как бы ей ни нравилось, когда ее трахают стоя, ее колени начинают подгибаться. –Давай, позволь мне кончить, ты так хороша, просто… продолжай, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — ее голос становится слишком высоким, а слова путаются, но Джихё, кажется, прекрасно понимает, когда она начинает обводить её клитор двумя пальцами. Давно миновав момент, когда она может выдавать связные предложения, Сана стонет, ахает и выглядывает в окно. Ближайшие сотрудники смотрят в любую сторону, кроме стороны кабинета Джихё, и она может различить слабый румянец на одном или двух лицах. Она все больше и больше суетится, чем ближе она приближается к оргазму, и к концу она в основном визжит и сжимает жалюзи, пока кто-то не может устоять перед желанием и не посмотрит в ее сторону. Именно тогда Сана приходит, встречаясь глазами со случайным сотрудникам в другой комнате, которого она даже не знает или о котором не заботится, в то время как Джихё нежно проводит рукой по ее туловищу и вытаскивает. Внутренним стенкам Саны нужно время, чтобы приспособиться к внезапной пустоте, и она сопротивляется импульсу надуться, потому что Джихё называет ее хорошей девочкой, а хорошие девочки не обижаются. Она ковыляет к стулу, чувствуя, как ее бедра слипаются от смазки на бедрах. Ее волосы, вероятно, в беспорядке, и она вся мокрая от пота, не говоря уже о том, что ее грудь все еще выставлена ​​напоказ. И снова эта странная фантазия о том, что кто-то входит, мелькает в ее голове. Джихё снимает ремешок, прячет его в ящик стола и приглаживает волосы. Она одаривает Сану ослепительной улыбкой, выглядя так же безупречно, как и час назад. –У меня встреча. Не торопись, приведи себя в порядок, — рука начальницы уже лежит на дверной ручке, когда она оборачивается, словно что-то вспомнила. — О! Уже почти обед. Вот, сходи в торговый центр или куда-нибудь еще. Развлекайся, детка! — и с этими словами она бросает несколько купюр на полку и выходит за дверь. Сана на секунду замирает. Затем она берет деньги, игнорируя ком в горле, и достает телефон, чтобы помочь Наён выбрать свадебное платье. ________________________________________ Цзыюй любит ее больше всех, как и Момо. Когда они впервые встретились, младшая была всего лишь выпускницей в старшей школе, так упрямо пряча лицо за черными прядями волос, что Сане потребовалось двадцать минут сидения перед ней, чтобы заметить, какой она была божественной красоты. С другой стороны, она не ожидала встретить ее на неловком ужине с участием ее матери, будущего мужа ее матери и его дочери-подростка. Сана окончила среднюю школу два года назад и уже ушла из дома, временно живя с Момо, пока не нашла соседку по комнате. Она все еще чувствовала себя подростком, поэтому слова были чуждыми для ее языка, когда она закончила ломать голову над тем, как бы наладить отношения с предполагаемой новой сестрой. –Итак, Цзыюй, как у тебя дела в школе? Девушка взглянула на нее из-под волос и пожала плечами. —Неплохо, я думаю, — пробормотала она с иностранным акцентом, от которого у Саны сжалось сердце. —На самом деле, — отец девочки наклонился, чтобы посмотреть на свою дочь. —У Цзыюй в последнее время были некоторые проблемы с математикой. —О! — внезапно кричит мама Саны, и Сана замирает, зная точные слова, которые сейчас вылетят из уст женщины. —Сана была очень хороша в этом, когда училась в школе. Я уверена, она бы не отказалась поучить Цзыюй? Ее мать повернулась и посмотрела на нее, изогнув бровь, но Сана была слишком отвлечена слабым розовым румянцем на щеках Цзыюй. —Конечно! — вырвалось у нее с излишним энтузиазмом. Взгляд младшей девочки метнулся вверх и на мгновение встретился с ее взглядом, прежде чем снова опустить взгляд в тарелку. —Спасибо. Я правда очень это ценю. Как только Цзыюй и ее отец переехали в ее старый дом, Сана начала заглядывать к ним каждую неделю на урок математики. Цзыюй оказалась очень умной, возможно, умнее Саны, если бы ей хоть иногда удавалось сосредоточиться. Они лежали на старой кровати Саны, который теперь принодлежал Цзыюй, окруженные книгами и тетрадями. А после долгого, подробного объяснения Сана поднимала глаза и видела, что другая девочка смотрит на нее, но тут же отводила взгляд и прятала румянец за волосами. В такие моменты Сана часто подползала поближе, обхватывала щеки Цзыюй руками и наблюдала, как румянец становится все гуще. —Вау — ворковала она. — Ты такая красивая, Цзыюй-а. —Фу, перестань так делать, — извивалась девочка, явно пытаясь стереть глупую улыбку с лица. К тому времени, как свадьба их родителей приблизилась, Сана уже привыкла сидеть с Цзыюй большую часть вечеринки, а затем тащить ее за руку в уединенный угол, чтобы они могли танцевать вдали от десятков гостей, которые спотыкались вокруг, слишком пьяные, чтобы замечать их. Правда, Сана уже выпила пару коктейлей, но только когда заиграл вальс, алкоголь начал действовать на её голову. Обе девушки неуклюже покачивались, время от времени впадая в приступ хихиканья каждые пару секунд, пока Цзыюй не вздохнула и не положила голову на плечо Саны. Ее исключительный рост каким-то образом только сделал ее еще симпатичнее, а запах ее шампуня был настолько опьяняющим, что Сане пришлось закрыть глаза и вздохнуть вместе с ней. –Ммм… Я люблю свою новую младшую сестренку, — промурлыкала она себе под нос. Прошло несколько секунд, в течение которых были слышны только музыка и глухая болтовня из другого конца комнаты. —Я тоже тебя люблю, Онни, — наконец пробормотала Цзыюй ей в горло. Улыбка Саны была такой широкой, что у нее болело лицо. Она никогда не могла себе представить, что застенчивый, апатичный незнакомец станет таким необходимым в ее жизни, но такова была ее судьба. Но Цзыюй очень, очень красивая девушка. А Сана целует красивых девушек. Цзыюй только что окончила школу, с выдающимися оценками по математике, о чем она стыдилась сказать Сане. Они слушали последнюю песню BTS, лежа на ее кровати, когда Сана сняла с них наушники и села, нахмурившись с фальшивой серьезностью. —Что? — рассмеялась младшая, увидев ее, и повернулась, чтобы лечь на спину. —Цзыюй-а, у тебя есть парень? Лицо Цзыюй побледнело, и улыбка сошла с ее лица. —Э? Нет, я не совсем… —Значит, это девушка? Цзыюй поджала губы и отвернулась. —Нет. Вовсе нет, на самом деле я… —Ты целовала девушку? Цзыюй стиснула зубы и уставилась в потолок, ее щеки пылали. Это сильнее подогревало интерес Саны. –Нет. Сана подтолкнула ее в бок и похлопала по лицу, пока Цзыюй не удалось посмотреть на нее. —А ты, хочешь? Губы девушки приоткрылись, а грудь приподнялась от прерывистого дыхания. –Да. Хочу… Сана прижала ладонь к щеке, как делала это уже сотню раз, чувствуя, как теплая кровь приливает к ней, и наклонилась, чтобы коснуться губами губ Цзыюй. Они целовались до тех пор, пока их губы не стали такими красными, словно на них нанесли пять слоев помады; они целовались до тех пор, пока Цзыюй не вспомнила достаточно раз, что она самая лучшая, самая красивая младшая сестра; они целовались до тех пор, пока не наступила ночь, и Сане не пришлось уйти. Вот так заканчивался каждый семейный ужин с тех пор, обе девушки извинялись уходя из-за стола и возвращались в комнату, чтобы прикоснуться друг к другу. В голове Саны звучал тихий голосок, который не давал ей прикоснуться между ног Цзыюй, возможно, это был ее последний осколок здравомыслия или морали, но черт возьми, если она не хотела нежно снять с девушки одежду и попробовать ее, попробовать ее всю. В любом случае, это не продлилось долго. Однажды вечером Сана провела весь ужин, осторожно поглаживая бедра Цзыюй под скатертью и наблюдая, как бедная девочка изо всех сил пытается удержать ложку или ответить на любой из вопросов родителей. События приняли довольно интересный оборот, когда Цзыюй отложила свои столовые приборы и начала трогать Сану таким же образом, и мысль о том, чтобы залезть сейчас в штаны друг другу прямо здесь, определенно заставила старшую дрожать. Однако их родители прервали трапезу, заявив, что у них есть планы на остаток вечера. Они поцеловали девочек на прощание и пошли своей дорогой. Сана практически затащила Цзыюй в спальню и целовала ее на кровати, пока их губы не стали синими, а девушка не заскулила под ней. –Онни, ну же… Сана ухмыльнулась, чувствуя, как по ее позвоночнику пробежала дрожь от полного контроля. Где же самоконтроль, где же вся твоя мораль, Сана? —Чего ты хочешь, сестренка? Тебе нужно использовать свои слова. —Я… — Цзыюй выглядела совершенно растрепанной с опухшими губами, взъерошенными волосами и лихорадочными глазами, которые отказывались встречаться с глазами Саны. — Я хочу кончить. Пожалуйста, заставь меня кончить, онни, — на этот раз ей удалось посмотреть на нее, и у Саны не осталось выбора, кроме как сползти вниз по телу девушки и сделать то, что ей сказали. С той ночи им даже удалось заняться трахом пальцев под столом, но Сана подозревает, что больше всего Цзыюй нравится целоваться на диване в гостиной, ожидая возвращения родителей, или прижавшись к входной двери, пока готовится ужин. Может быть, именно поэтому Цзыюй так старается, чтобы Сана гордилась ею. Хорошие сестренки, особенно красивые, заслуживают поцелуев, когда они хорошо справляются. ________________________________________ Сана понятия не имеет, откуда она знает Чонён. Она как раз занималась ежемесячной уборкой комнаты, когда нашла это, застрявшее между тумбочкой и стеной. Листок бумаги с написанным на нем номером телефона и без подписи, за исключением смайлика, нацарапанного в нижнем углу. Сана остановилась, чтобы подумать, кто был в ее комнате в прошлом месяце, и смогла придумать трех возможных подозреваемых: Момо, Дахён и девушка, чей номер телефона она знает наизусть, и это был определенно не тот, что на бумаге. Озадаченная, но тем не менее удивленная, Сана решила ввести номера в свой телефон и позвонить, хотя бы для того, чтобы раскрыть тайну. —Это кабинет доктора Ю. Чем я могу вам помочь? Сана нахмурилась. Это была какая-то шутка? –Э-э. Я не знаю. О каком докторе идет речь? На секунду линия затихла. Слишком подозрительно. —Психолог, конечно. Сана повесила трубку и швырнула ее в сторону кровати, затем посмотрела на листок бумаги, который все еще держала в руках, и скомкала его в кулаке. Странный прилив адреналина пронесся по ней, как будто она была подростком, который только что позвонил своему возлюбленному, ошибочно полагая, что он не ответит. Это прервало всю ее уборку и оставило ее прикованной к постели на весь оставшийся день, бездумно прокручивая Netflix и пытаясь безуспешно забыть об инциденте. Она закончила тем, что остановила фильм, не зная даже предпосылки, чтобы уставиться в стену, желая позвонить снова и не зная почему. Может быть, тот, кто оставил этот номер, сделал это по какой-то причине. Может быть, она сама это сделала, в пьяном угаре какой-то случайной ночи, о которой она ничего не помнила. И действительно, какой вред это могло принести? Только если пользу. Проснувшись на следующий день, она тут же нашла записку, которую небрежно бросила через всю комнату, и позвонила снова, надеясь, что ее голос не узнают. Через десять минут у нее была назначена встреча на следующую неделю, и она отказывалась думать об этом, пока не постучала в девственно-белую дверь, ожидая встречи со знаменитым доктором Ю. Ее внутренности наполнились страхом, когда дверь открылась и показалась коротко стриженная женщина, одетая в простую консервативную одежду и не имеющая духов, которые Сана могла бы различить. Вопреки всем правилам общества, она была хорошенькой, нет, она была красивой. Поэтому Сане оставалось только вздохнуть и последовать за женщиной в комнату, обставленную только столом, стулом и диваном. Разговаривать с Чонён было приятно и тепло, поэтому она не спешила, знакомясь с ними. Как ее зовут? С кем она была близка в семье? Была ли у нее работа, была ли она еще студенткой? Сана постаралась не упоминать — или не распространяться — о таких девушках, как Цзыюй, Момо, Джихё и остальных. Через некоторое время Чонён оторвалась от блокнота, в котором что-то писала, и прочистила горло. —Хорошо, Сана, я думаю, что могу составить представление о том, какова твоя жизнь в целом. Могу ли я теперь спросить, почему ты решила записаться на прием ко мне? Рот Саны открывался и закрывался, а ее пальцы сжимались в кулаки. Правильно, почему? —Я думаю… я думаю, будет проще показать вам. Прежде чем Чонён успела возразить, Сана упала на колени и поползла к креслу женщины, положив руки на каждое бедро. Глаза Чонён расширились. —Я-я боюсь, что это совершенно неуместно… Пальцы Саны принялись за каждую одетую ногу. Штаны выглядели неудобными, но их было легко снять. —Мне жаль, мисс Ю, но это единственный способ, которым я могу вам показать, — видя, что ее не отталкивают, Сана начала царапать ее молнию. — Единственный способ, которым вы можете понять меня… Чонён вздохнула, облизывая губы и глядя на что угодно, только не на Сану. Ее руки сжимали подлокотники, когда она позволяла ей расстегнуть штаны и приподнимала свое тело, чтобы облегчить их снятие, но в остальном она оставалась свободной, когда Сана осторожно провела пальцем по ее нижнему белью. Это длилось недолго. К тому времени, как Сана откинула одежду в сторону и слегка поцеловала ее центр, Чонён извивалась и тяжело дышала, держа рот закрытым, кусая губы так сильно, что Сана почти надеялась, что она истечет кровью. Хотя эта перспектива казалась очень заманчивой, она подняла руку и вставила два пальца в рот женщины, ухмыльнувшись между ее бёдер, когда почувствовала, как та умело сосала ее пальцы. Они встретились взглядами, но Сана оставалась сосредоточенной на своей задаче. Если и была область, в которой она была бесспорно искусна, так это секс. В конце концов, она практиковалась со средней школы. Она лизала и ласкала щель, всасывая клитор в рот и напевая вокруг него. Смазка Чонён покрывала ее подбородок и кончик носа, и Сане приходилось тереть собственные бедра друг о друга, пытаясь облегчить невыносимое тепло, которое капало из нее каждый раз, когда она зарывалась лицом между ног девушки. Чонён больше не притворялась равнодушной, поднося руки к груди, чтобы попытаться стимулировать соски поверх рубашки, в то время как она издавала низкие, короткие стоны вокруг пальцев во рту. Ее реакция только подстегивала Сану, чавкая и покусывая, как безмозглое, голодное животное, пожирающее свою дрожащую добычу. Когда Чонён кончила, она вскрикнула и толкнула голову Саны глубже в свою точку, коснувшись ее впервые за весь сеанс. Сана помогла ей несколькими длинными лизаниями, затем поправила одежду женщины и вынула свои покрытые слюной пальцы изо рта. Закончив, она села на колени Чонён, все еще чувствуя ее пульс между ног, но игнорируя его, чтобы наблюдать, как другая проводит рукой по ее коротким, скользким от пота волосам. Чонён посмотрела на нее, затаив дыхание и ошеломленная. Она прижала большой палец к блестящей, липкой нижней губе Саны. –У тебя большие проблемы Сана. Тебе нужна помощь… Какой бы ироничной ни была улыбка Саны, она все равно казалась натянутой. ________________________________________ Иногда Сана остается одна. Просто иногда случается так, что звезды сходятся, и Момо идёт на свидание с каким-то парнем, с которым только что познакомилась, Дахён учиться где-то в библиотеке, Чеён занята рисованием другой своей «музы», Наён ищет идеальный торт со своим женихом для свадьбы, Цзыюй тусуется со своими ровесниками, у Джихё важная встреча за границей, а у Чонён просто другие пациенты, которым нужна ее помощь. У нее на самом деле нет друзей, и единственный член ее семьи с кем можно потусоваться, ну, они тоже трахаются. Это не ее вина, что это единственный способ любить их. Это единственный способ, который она знает и умеет. И это то, чем она всегда оправдывает себе. Похоже, что ей правда стоит обратиться к своему психологу, если подавляющее большинство их сеансов не состояло из того, что Сана делала ей куни. Так что в те ночи, когда ее телефон молчит, а квартира пуста, она сидит на кровати, даже не потрудившись переодеться в пижаму, и ждет смс, которое всегда приходит в форме «Ты дома?» или какой-то ее вариации. Как будто есть нить, соединяющая ее душу с душой Мёи Мины, за исключением того, что она идет только в одну сторону и используется только в этой ситуации. Не то чтобы кто-то заставлял ее отвечать. Кнопка выключения телефона находится прямо там, как и буквы Н, Е и Т. Самое долгое, на что она когда-либо откладывала ответ, было пятнадцать минут, и к тому времени ее желудок уже свело узлом, а глаза наполнились слезами от мысли, что это сообщение будет последним. Однако большую часть времени она уже сжимает телефон и смотрит в потолок, ожидая, когда же она вернет ее к жизни, чтобы Сана могла быстро набрать ответ и возобновить свое эмпатичное состояние, которое нарушается только звуком ключа, борющегося с замком, который она так и не потрудилась сменить. Она чувствует ее запах, прежде чем видит ее, этот сладкий цветочный парфюм, который она носила с того дня, как они встретились, целую вечность назад. Теперь они намного старше и серьёзнее, и поэтому запах кажется насмешкой, проблеском чего-то, что было хорошим и чистым, но превратилось в отклонение. Хотя у нее нет времени останавливаться на этом, потому что Мина стоит рядом с ней в считанные секунды, глядя на фигуру Саны, которая тонет в матрасе. Платье и макияж девушки предполагают какую-то официальную встречу, с которой она либо только что сбежала, либо явно опоздает. Она опускает руку, чтобы погладить щеку Саны. –Как твои дела, Сана? — спрашивает она, и в ее глазах появляется почти обеспокоенность, которую еще больше подчеркивают ее красные, надутые губы. Сана ничего не говорит, позволяя Мине схватить её левую руку и прижать к своей щеке. Другая — или даже более молодая версия Саны — могла бы ошибочно принять это за желание Мины почувствовать тепло её кожи, но Сана знает, что на самом деле она жаждет беспощадного холода своего обручального кольца. Сана разводит руки и позволяет ей забраться на нее, закрыв глаза в ожидании поцелуя, который Мина прижимает к ее губам, мягкого и томного, напоминающего о давно минувших ночах. Руки Саны начинают бродить по единственным изгибам, которым она поклонялась за три года отношений и которые она до сих пор знает наизусть. Ее пальцы ласкают грудь, грудную клетку, тонкую талию и накаченный пресс, и ведут её к подтянутым бедрам. Она знает тело Мины лучше, чем своё собственное, и её же рукам так легко дюйм за дюймом подняться вверх, волоча дорогое, блестящее платье, пока оно не окажется на полу. Оказавшись в нижнем белье, Мина целует её подбородок, пока не достигает шеи и не начинает всасывать синяки в кожу, и Сана должна остановить её так же, как она делает со всеми остальными, но она никогда этого не сделает, потому что на самом деле никогда не захочет этого. Мина единственная кому Сана позволяет оставлять на ней следы. Через несколько минут ласк и поцелуев Мина подносит губы к ее уху и шепчет своим тихим и нежным голосом. Который сводит Сану с ума. –Прикоснись ко мне, Сана. Они меняются местами, Сана устраивается между ног другой девушки, которая теперь лежит на спине, опираясь на подушки, чтобы смотреть прямо в глаза Саны. Именно тогда она замечает слабые синеватые отметины на шее Мины и на мгновение она ослеплена яростным желанием прикрыть или заменить их своими собственными, но ей приходится напомнить себе то, что она уже знает: это недопустимо, Мина замужняя женщина. Она проглатывает свою ярость и свою печаль, осторожно целует дорожку вниз по бледному телу Мины, чувствуя, как две голые руки, но на одном из них обручальное кольцо, гладят ее волосы. Когда она достигает мягких, кремовых бедер, она на мгновение уткнулась в них, чувствуя себя так, словно могла бы заснуть прямо там и не просыпаться несколько дней. Но Мина становится нетерпеливой, она может сказать, когда девушка начинает дергать Сану за короткую ночную рубашку, единственный предмет одежды, который она носит поверх нижнего белья. Сана быстро избавляется от нее, и ей почти хочется плакать от ощущения своей кожи на её коже. Затем она снимает с Мины оставшуюся одежду, и в ее голове мелькает мысль, что это единственная красивая девушка, которую Сана когда-либо полностью раздела, но она отбрасывает это осознание, чтобы полностью нырнуть ей между ног. Они никуда не торопятся, поэтому Сана чередует облизывание и ласки пальцами, зная, что это удержит Мину на грани оргазма дольше, чем ей комфортно, но это будет стоить того, когда она закончит. Также есть тот факт, что она постоянно хочет переписать свои предыдущие воспоминания о её вздохах и глубоких стонах, боясь, что когда-нибудь, каким-то образом, забудет о них. Мина подходит ближе, и ее голос становится выше, удерживая взгляд Саны и крепче сжимая ее волосы, она спрашивает, почти задыхаясь: —Ты оставишь их, Сана? Ты оставишь их всех этих красивых девушек ради меня, если я попрошу? Сана мычит не раздумывая «да» на ее холмик, кажется, в тысячный раз. Хотя Мина в тысячный раз не спрашивает об этом. Когда Мина кончает, она громче, чем когда-либо прежде, грудь поднимается и опускается в неистовстве, а конечности неудержимо дергаются. Сана пробует ее в последний раз, глядя на красавицу, распростертую на ее кровати, и фиксирует образ в памяти, всегда так боясь забыть ее и быть забытой. Как только дыхание Мины выровнялось и пот высох на ее фарфоровой коже, девушка еще ниже прижалась к кровати и жестом призвала Сану подползти поближе. —Иди сюда. Сана дергается над ней, пока тоже не начинает спазматически хныкать, когда в ее голове проносятся ужасные образы, как Мина скачет на языках случайных девушек на их кровати, в их квартире. Эта кровать, эта квартира. Она помнит третий раз, последний, который закончился тем, что Сана плакала и кричала, а Мина просто пожала плечами в знак поражения, прежде чем вернуть ей обручальное кольцо. Сана так и не приняла его, но она больше никогда его не видела, и иногда она задается вопросом, лежит ли оно в заброшенном ящике или выставлено на витрине какого-нибудь магазина секонд-хенда. Когда она кончает, то со слезами на глазах. Ее тело падает рядом с Миной, и они лежат рядом, глядя в потолок. Сана начинает дрожать совсем по-другому, потому что даже когда Мина находится всего в нескольких сантиметрах от нее, она чувствует себя более опустошенной, чем час назад. Ее кожа липкая и холодная, и она бы встала, чтобы набрать себе горячую ванну, если бы у нее были силы, но все, что она может сделать, это оставаться неподвижной и ждать последнего вопроса Мины, того самого, который всегда приходит после секса. —Ты всё ещё любишь меня, Сана? Она закрывает глаза. —Да. Оцепеневший, побежденный. Вердикт так просто, что Сана хочет смеяться. —Хорошо, — отвечает другая тем же монотонным голосом, и не то чтобы она этого не ожидала. Никогда за все годы их знакомства Мина не говорила этого в ответ, но рана в этой части ее сердца, похоже, никогда не затянется. Время идет, кажется, что часы, но скорее всего секунды, и Сана теперь определенно дрожит с головы до ног. Мина садится, целует ее в губы и накрывает ее замерзшее тело одеялом. Сана слышит, как она достает нижнее белье и платье оттуда, где их выбросили, и узнает звук ключей. Она не открывает глаза, пока не слышит, как хлопается входная дверь. Сана переворачивается на бок, чувствуя холод внутри, как будто она истекает кровью со льдом в легких. Она подтягивает колени к груди, кусает губу, чтобы та не дрожала, и вонзает пальцы в свежие синяки на шее, отчаянно желая почувствовать боль. Она думает о засосах Мины и задается вопросом, сколько таких же дурочек как Сана в жизни Мины. Была ли в этом причина почему Мина выбрала не её. Почему на пальце Мины кольцо не подаренной Саной, а кольцо купленный её мужем. Сана хочет смеяться от той безысходности, которое накрыло её с головой. Все было так просто, её главное оружие не выстрелнула. «Эффект Саны» оказался бессильным против чар Мёи Мины. Ирончино да? ________________________________________ Есть еще одно воспоминание, которое часто приходит ей в голову в такие моменты. Ей семнадцать, это первый день выпускного года. Она разговаривает с Момо и чувствует, как чья-то рука касается ее плеча. Когда она оборачивается, и видит девушку с самой яркой, самой красивой улыбкой, которую она когда-либо видела с созвездиями родинок по всему лицу. Точно… ________________________________________ Сана лежит там всю оставшуюся ночь, голая и замерзшая, она плачет, думая о единственной красивой девушке, которая никогда не любила ее в ответ.