Дети ночи

      — Ты должен приехать! Стив закатывает что-то типа вечеринки в честь нашей странной дружбы. И того что мы выжили! Эдди, блин, ты тоже там был! И я не приму твое «да нехер мне там ловить», окей? — голос Робин в трубке набирал обороты, она уже почти кричала. Эдди покачал головой, распуская хвост и натягивая правый ботинок. Его бока все еще обтягивали бинты, и он побаивался смотреть на себя в зеркало. Но не прийти на общий сбор? Ни за что.       — Я еду, Робин, ты не даешь мне и слова вставить! Я, нахрен, опаздываю из-за тебя. Я обуваюсь! — выкрикивает он в трубку ответ, затем посылает поцелуй, который по звуку можно и не распознать, и бросает трубку. Раны тревожит каждое его движение. Когда он поднимает руки, чтобы застегнуть цепь на шее. Когда с трудом затягивает ремень на джинсах — менее плотно, чем обычно, чтобы он не передавил укус на боку. Когда надевает на себя обтягивающую футболку, а сверху — рубашку. Врачи говорят, что он быстро восстанавливаются. И алые следы затянулись грубой бордово-коричневой корочкой, и по краям стали превращаться в уродливо-розовую свежую кожу, обещая, что обратятся в шрамы. И если вспоминать о зеркале, то это реально уродливо. На шее осталсч небольшой шрам, едва заметный, не такой охренительно огромный, как у Стива. Весь он как ебучее одеяло из лоскутов — след то там, то тут.

***

      — Привет, Эдди, — встречает его Харрингтон. Протягивает руку, в другой держа пластиковый стаканчик. Смотрит на него внимательно, глаза щурит. Эдди не может удержаться от того, чтобы сделать осторожный реверанс, придерживая бинты на боку, и протянуть руку тыльной стороной ладони вперед, как для поцелуя. Стив недоуменно таращится на неё и просто сжимает, — Нормально добрался? Рад, что ты здесь.       — Здравствуйте, ваше златейшество. Спасибо за приглашение. Но что это у нас, вечер благородных юнцов? — он указал на свитер Стива с V-образным вырезом и темно-синие брюки. Но прежде чем Стив открыл рот в возмущении, из-за его спины появилась Нэнси с таким же стаканчиком и в похожем свитере. Вот оно что, здесь вечер клонов. Эдди прижал к себе коробку пива за ручку и засмеялся.       — А! Так у нас вечерняя школа! Дастин! Дастин, спасай меня! Мне нужно убежище среди моих зануд и фриков. Прочь, люди в свитерах! — Эдди протолкнулся мимо этих двоих, похлопав девушку по плечу в приветствии, и улыбнулся кучке детишек, собравшихся в огромной гостиной. Они расселись по диванам, а в середке, на кофейном столике, высилась куча разномастных напитков, орда стаканчиков и пепельница. А еще вихрь чипсов, конечно. Куда без них.       — Объявляю этот день днем набухалова! — он грохнул маленький отряд пивных бутылок, обернутых в картон, на стол. Судя по обилию крепкого спиртного, они реально собрались нажраться и расслабиться. И пускай Стив осуждающе смотрел на виски и текилу, рот его не выдал ни единого запрета. Только предупреждения: «Не пейте много, детки! Не мешайте все подряд! Блевать в туалет или в раковину, или он может выдать им по тазику. И вообще, давайте я сделаю вам коктейлей!». Нэнси, родитель номер два, стояла и посмеивалась в кулак на Стива, порхающего над детворой. Детвора же с радостью пробовала прелести алкогольных паров. Они пробовали все по чуть-чуть, обсуждали что им понравилось больше. Проверяли все на Майке. Он оказался смелее всех и вызвался быть дегустатором, так что через него прошел стакан за стаканом, и каждый заглядывал ему в рот, ожидая реакцию. Макс потягивала сидр. Ее привезли на инвалидной коляске, побоявшись что ее переломы перестанут быть сросшимися. Она развалилась в своем кресле и наблюдала за всеми из-под затемненных очков: ублюдок Векна подпортил ей зрение, и видела она теперь хреново. Но она смеялась вместе со всеми над тем, как у Дастина пиво носом поперло, а Лукас закричал — все это попало на него. — Так-так. Лучшее средство напиться, раскрепоститься и повеселиться — брудершафт. Все вы тут уже хорошие друзья, а кто-то даже больше чем друзья, — он подмигнул Лукасу и Макс. Она усмехнулась, а он залился краской. Взгляд его тут же переметнулся на Джонатана и Нэнси, они стояли обособленно, и Нэнси отсалютовала стаканом. Что ж, прошла любовь, а ведь он слышал, что они были очень близки. И, наконец, Майк и Одди.       — Мы больше не встречаемся, — тут же заявила Одиннадцать. Она успела выбрать из всех напитков любимый, и потому ее стакан уже во второй раз наполнялся зеленой мешаниной от Стива. На её ответ Эдди пожал плечами.       — Ну, видите, никаких сложностей. Лукас и Макс могут пить друг с другом, а остальные. Давайте напишем имена? Бросим их в стаканчик и достанем. Чтобы было честно. Так можно сделать несколько раз, чтобы мы валялись на полу у Стива и хрюкали, да? — Эдди расхохотался. Он с щелчком снял с запястья резинку и собрал волосы в высокий пучок. Кудри все так же торчали, но теперь не былл угрозы вымочить их в спирте. Он закатал рукава и попросил у Стива что-нибудь, чтобы написать имена.       — Эй, нихрена, чудик. Я тоже хочу пить. И Лукас, — прикрикнула Макс.       — Брудершафт? Ты серьезно? Они дети, а нам двадцатник, — зашипел Стив ему на ухо, пока впихивал отрывной блокнот и ручку ему в руки.       — Я не сказал сосаться с твоими детками. Взрослым один стакан, а малышне — другой. Не дрейфь. Эй, Джонатан, Нэнси, Робин — будете? — и Эдди стал записывать их имена. Одди недоуменно глазела на них всех, так что Мансон вручил листочки и ручку парням, и подошел к ней.       — Что такое, Супергерл? Мы не особо познакомились, знаешь ли. И я ничего о тебе не знаю, кроме того что ты охренительно крутая и была в какой-то стремной лаборатории. Ну и эта история с Майком. Он что, тебя обидел? Если ему не понравилась твоя крутая прическа, то пошел он в жопу, знаешь ли, — зачастил Эдди, присаживаясь перед ней на корточки и обильно жестикулируя. Одди засмеялась, прикрыв рот ладонью, и тронула ежик на своей голове. А она прямо симпатяга. Такая, притягивает взгляды. Она глядит на Уилла — зажатого, забавного паренька, про которого он пока знал лишь по характеристикам днд-истов, и сидящего едва ли с ним не об руку пьяного Майка, и все понимает.       — И как тебе, не грустно? — спрашивает аккуратно Эдди, и Одди отрицательно качает головой, улыбаясь.       — Я буду играть с вами, — уверенно произносит она, будто прочитав за вуалью вопросов то, что он хотел спросить на самом деле. Он аккуратно похлопал её по плечу и энергично закивал. Уилла и Майка он записал без всяких вопросов — пусть голубки помучаются.       И вот они стоят вокруг стола, на котором стоят два стаканчика с комками бумажек, бутылка и две стопки (пить целый стакан было бы зверством). Слева от Эдди Робин, пораженно хлопающая ресницами, а справа Одиннадцать, подбоченившаяся и ловящая подмигивание Макс, держащейся за Лукаса в вертикальном положении.       Первыми разбираются с детьми, ведь их поровну: они суются руками в стакан почти одновременно. Майк долго вглядывается в бумажку — Макс. Одиннадцать с Лукасом, и лицо у него при этом шокированое и потерянное. Уилл с Дастином — оба хохочут.       — Ваша задача — скрестить ваши локти, держа чаши мира. Отпить из них, а затем закрепить ваш дружественный союз поцелуем, — вещает Эдди. Дети смущенно мнутся, то ли не понимая как это исполнить, то ли стесняясь друг друга.       — Эй, чел, — Джонатан поднимает руку, и в нем такая же нежная печаль, что и в Уилле. Вот семейка… — Это. давайте мы сперва? Как старшие, ну, чтобы им не так стремно было.       Эдди нравится его энтузиазм, он хлопает по столу и с улыбкой протягивает стаканчик для взрослых. Их тут пятеро, так что придется импровизировать. Как-то.       Джонатану выпадает Стив. Он сперва не произносит этого, только открывает рот и тут же смотрит на Харрингтона.       — Блять, ну нет! — восклицает отчаянно, — Я не буду, нахрен, целоваться с ним.       — Ну Стив, давай! — канючит Дастин, он уже загорелся поглазеть как взрослые показывают им новую штуку. Остальные замерли в предвкушении шоу.       — Они нуждаются в твоем примере, Стив. Дастину выпал Уилл, ему тоже неловко и страшно, — залебезил Мансон, повиснув у Стива на плече и посылая звук ему прямо на ухо, — Ты же не оставишь их наедине с этим, малыш Стивви? Пожа-алуйста, мы все очень просим. Вручает ему насильно стопку, протягивает другую Джонатану. Ему тоже неловко, его щеки слегка розовеют, но он смиряется с этим, сжимает яйца в кулаке и поворачивается к Харрингтону. И вот они сцепляются локтями. Запрокинув голову, выпивают до дна. Морщатся, глядя друг на друга в ожидании. В гостиноц звенящая тишина — и тут Стив раздраженно выдыхает, хватает Джонатана за бардак на затылке и притягивает к себе. Поцелуй получается агрессивный, короткий, и они оба вытирают губы.       — Ничего сложного, детки! Только не надо выбивать друг другу зубы, как это сделали данные джентельмены, — ржет Эдди, детвора закатывается тоже. Следущими решаются Майк и Макс. Второй пытается сделать вид, что это нисколько его не волнует, но стакан чуть дрожит в руке. Чмокаются как настоящие друзья — Робин умиляется, но теребит край своей полосатой кофточки. Ей-то достанется или Нэнси, или Эдди, и неизвестно что лучше. Одиннадцать сует язык Лукасу в рот, а когда тот отстраняется с тихим «что за нахрен», она глазеет на него в полном непонимании.       — Кажется, кому-то не нравятся взрослые поцелуи, — подначивает Эдди, чтобы не создавать между ребятами неловкостей. И теперь имя тянет Робин, она зажмуривается крепко-крепко, разворачивая бумажку наслепо и даже побледнев. Алкоголь ослабил чувство стыда и неловкости, но всё же не убрал его совсем.       — Фух, Эдди, это ты! Глянь. Давай уже, бери свой стакан, и покончим с этим, — Робин выдыхает, и кровь снова приливает к лицу. Плещет в стопку и мимо неё, резко сталкивается локтями с Эдди и улыбается ему верхним рядом зубов. Он подмигивает, делает вид, будто пальцем подкрашивает губы и чмокает ими в воздухе, прежде чем наконец отпить. Они остаются в конакте довольно долго, это оказывается абсолютно комфортно и спокойно для них обоих. Стив пялится на них как на сумасшедших.       — От тебя охрененно пахнет! — едва губы Робин стали свободны, она стала болтать, — Ты там что, весь день намывался? Ну реально, ты его понюхай, — она толкает своего лучшего друга       Стив хмурится и склоняется к его кудрям. Поводит носом, глубоко вдыхая и пожимает плечами — типа, ничего необычного.       На второй круг первой тянет Нэнси. Ей выпадает Стив — целуются мягко и нежно, точно дольше нужного. И это похоже на прощание, на точку, которую они будто бы не успели поставить. Эдди не знает точно что там между ними, что это был за взрыв чувств пока они спасали мир от Векны. И точно не знает, почему все так быстро затухло, как только Джонатан вернулся. Нэнси подходила Стиву — властная, резкая, сумасбродная, пробивная. Она перебивает его характер, берет ответственность. Но Эдди видит, что они часто грызлись бы, потому что Харрингтон — та еще ваниль. Ему подавай долгое сближение, брак и семью. Остепенение, ласковые поцелуи в щечку, свой домик с маленькой собачкой и выводком детенышей. Нэнси же готова сжечь мир. Перевернуть его, вытряхнуть все что ей нужно. Добиться. Завоевать. Придушить. Они оба не будут особенно счастливы.       Пока Эдди тупит на эту парочку, на фоне уже поцеловались Майк и Уилл. Нихрена фортуны привалило. Вот только Уилл скоренько усвистал в ванну, а Майк, конечно, усвистал за ним. Макс просто так поцеловалась с Лукасом, а потом с Одиннадцать. Дастин обиженно замычал, и они всею толпой стали зацеловывать его до смерти.       — Ну, похеру уже на эти бумажки. У них уже своя игра, — машет на мелкотню Мансон.       — Нет уж! Выдумали, а теперь заднюю? Вытаскивай, Эдди, — требует Нэнси. И Эдди вытаскивает — её. Она улыбается, качает головой. У них все выходит сухо и быстро, как первое знакомство, и оба посмеиваются.       — Ну да, чем-то вкусным пахнет. Робин права, — добавляет она, и Эдди неожиданно краснеет. Принюхивается к футболке, оттянув её от груди. Да ничего такого, смесь сигарет с ароматом вишни, все что они тут пили, его мыло и одеколон. Может, они просто привыкли нюхать его, ни разу не помывшегося за всю беготню с Векной. Последний брудершафт на Эдди со Стивом — Нэнси сосется с Джонатаном.       — Ну, готов? — улыбается Эдди. Он уже чувствует приятное тепло от алкоголя, и еще одна стопка будет последней на ближайшее время. Надо потребовать с детей чтобы они поели, закусили, иначе здесь начнется драка за все раковины и ванны.       — А нам обязательно? Всем уже плевать, — взмахивает рукой Стив, на лице у него неудовольствие. Губы вон как искривил. Эдди фыркает.       — А, ну как же. Королевской заднице не пристало отребья касаться. Как я мог забыть, — хлопает себя по лбу и осушает стопку залпом. Целует тыльную сторону ладони и указывает на кухню, — Пошли, еды организуем, молодая мамочка. И больше разговор с ним не поддерживает, даже ловя кучу многообещающих взглядов.

***

      — Между прочим, я умею драться! — Эдди взмахнул руками, и сделал вид, что он пьян, изобразив пьяную походку, — И я не поеду в магазин, понял? Я прям щас хлебану из этого стакана и тебе придется сесть за руль!       — Нет, ты поедешь! Я не хочу садиться за руль. И ты. гребаный задохлик. Ты тяжелее гитары ничего в руках не держал! — Стиву не нужно изображать пьяную проходку. Его немного пошатывает от выпитого, он держится за дверной косяк и указывает на Эдди стаканчиком. Бухло из него льется ему на пальцы, на пол, и Эдсу на футболку. Стив уже сто раз извинился за ту историю с брудершафтом, и Эдди просто предложил выпить за это. Вот и допились.       — Драка, драка! — завопил Дастин, — Ставлю. бакс, что победит Стив, — дети собрались вокруг них, пооткрывав рты, и смотрели как они ссорятся. У каждого из них по куску разогретого пирога, и они уминают его с чаем. Вообще, происходящее ссорой можно назвать с натяжкой, потому что оба улыбались и держались в вертикальном положении лишь за счет того, что опирались друг на друга.       — Ну? А кто победит, тот едет в магазин, — Эдди выдохнул на него алкогольными парами. Он стоял так близко, что его волосы то и дело щекотили щеку. Стив раздраженно сдул их тряхнул головой, пытаясь хоть немного протрезветь.       — Давай, Стивви-бой! Итак, на ринг выходит… тр-р-р, где стук барабанов? — Эдди встал в позу, прижав локти к туловищу и сжвв кулаки, резво прыгая с места на место. Он обернулся к детям, махнул рукой, и они застучали по всему, до чего дотянулись: по столу, по стенам, по дивану, — На ринг выходит Стив Неотразимый! За ним множество побед! Руки его не знаю пощады, а взмахом волос он отправляет сразу нескольких врагов в нокаут. Берегитесь и хорошо подумайте о своих ставках!       Произнося эту речь, парень «пробивал» Стива, бесцельно размахивая кулаками в его сторону, будто бы бьет его то по животу, то по груди. Стаканы остались на подоконнике, так что Стив уже сложил руки на груди и осуждающе покачал головой. Но взгляд его стал внимательнее, он будто оценивал приятеля как соперника, и нечитаемо зацепился взглядом за бугры бинтов под футболкой.       — Второй на ринге — Эдди Изгнанник! Скорость его движений поражает. Он уже вступал в схватку с демо-мышами и выжил! — кричит Уилл. Эдди даже перестает размахивать руками, глядя на пьяного парнишку, толкнувшего речь. Он подпирает задом кухонный островок и едва-едва покачивается, смешно стиснув бедра вместе. Обтягивающие терракотовые джинсы не делают ситуацию хотя бы немного более приличной. Эдди не то чтобы обратил внимание, но теперь это бросается в глаза.       Он усмехнулся — а мелочь с горшком на бошке жжет.       Эдди закивал активно и хотел было снова замахнуться на Стива, как тот фыркнул и перехватил его руку. Малыш Стивви пораженно уставился на него, когда Эдди тут же оттаранил его к стене, упершись плечом в грудь. Стук спины о стену — резкий выдох. И вот уже их руки врезались в плоть. Оба берегут друг друга, не помня наизусть где у кого раны. Эдди пыхтит от усерлия, но держится на ногах, как Стив ни старался его опрокинуть, даже подножкой — ну нихрена себе! Вот тебе и задохлик.       Жарко. Оба не хотят сдаваться, так что возятся у стены некоторое время, сцепившись в странном объятии. Дети орут на перифирии. Эдди бьет его слабо по корпусу раза три, а затем Стив решает брать весом. Он просто падает сам, и увлекает Эдди за собой. Цепляется за его кудри, накручивает их на кулак. Эдди возвращает ему эту услугу — стискивает прическу Харрингтона и оглушительно верещит на подлую щекотку. Выкручивается так, будто от этого его жизнь зависит. Открывает рот, выбрасывает тело вперед и вцепляется в его руку зубами, пока обхватывает тело Стива обеими ногами.       Стив уже не слышит подначиваний детворы, болеющих каждый за своего бойца. Слышит только шипение Эдди, ругань Эдди, визг Эдди, дыхание Эдди. Они катаются по полу как дети. Удары без замаха, редкие и быстрые. Эдди не стыдно за грязные приемчики — он высовывает язык, чтобы лизнуть его руку до ожидаемого «Фу», но, не получив его, вгрызается в руку зубами. Он чертыхается, матерится, царапается, пинается и, наверное, еще и плевался бы, да вот только сохранил еще хоть немного совести. Стив пытается прижать его к полу своей массой, но это так сложно, что их клубок моет пол в гостинной.       — Сдавайся, — с усилием хрипит Мансон. Он прижал голову Стива к полу, неестественно выгнулся, чтобы держать коленями его руки, пытаясь их к торсу прижать. Открывает рот и уже в миллионный раз использует слюну. Длинно облизывает длинный худой палец, красиво изгибая язык вдоль фаланги, обводя костяшку. Стив забывает как шевелиться, пораженно глядит на руку Эдди. В голове что-то лопается как пузрьки в шампанском, и становится до тошноты сладко и легко.       А он засовывает мокрый палец ему в ухо и орет — мокрый Билли!       — Ублюдок! Ты. нахрен. — Стив орет, и подтягивает ноги к груди, с силой отпинывая Эдди в сторону. Тот откатывается на метр, и на пару мгновений у них заминка. Но Эдди в порядке, не морщится от боли, так что Стив бросается на него и все, что остается делать, так это снова рухнуть сверху, придавливая собою. «Ох» — Эдди пытается из-под него выползти, яростно царапает пол, оставляя на нем черные следы от лака. Стив его руки хватает и скручивает, заламывая их за спину и прижимаясь грудью к груди, вплавившись бедрами между бедер. Дети уже не кричат, они умолкли и заинтересованно ждут исхода. Спорят друг с другом, кладут новые и новые купюры на стол.       Стив не обращает внимания на то, что Эдди барабанит его пятками по спине и заднице. Он пробирается под задраную футболку и тычет его бока — еще, еще, еще! Там, где живая кожа, где чудовища не вцепились в него. -Нечестно! Нечестно! Ааа-ааа, — верещит Мансон, и хохочет как сумасшедший. Горячее тело под Стивом выгибается, дергается в припадке, пытается выбраться на свободу. Борется изо всех сил, колотит босыми ступнями по полу. И то ли это смех Эдди, резонирующий в ушах, то ли то, как он всем телом трется о него, то ли жар драки.       У Стива встает. Щекотное ощущение быстро сползает вниз, и все поджимается само собой. И вот он, возбужденный, лежит на своем друге. На парне! С гребаным стояком. Какого хрена так быстро? Или он просто не заметил? Эдди этого не замечает, ему важнее прекратить это мучение, а Стив.       Стив как обожженный тут же прекращает щекотку. Он весь застывает, как гипсовая фигурка. Умоляет все внизу угомониться — ну что за подстава! — и пропускает момент, когда Эдди пользуется его слабостью. Едва отдышавшись, обхватывает Стива коленями и с усилием меняет их местами. И вот теперь он — победитель. Вот только Стиву не весело.       Эдди сидит на нем. Легкий, гибкий и сильный, но недостаточно сильный, чтобы перебороть его в честной схватке. Да и Стив уже не тот мальчишка — ему не стыдно поддаться. Точнее, капитулироваться из-за позорного напряжения в джинсах. Но борьба вышла реально тяжелой. Харрингтон не недооценивал соперника, но тут именно он — бывший спортсмен и участник многих драк по поводу и без. Так какого хрена тощий Мансон такой дохрена сильный?       А, точно. Он же сумасшедший. Все сумасшедшие сильные.        Вырваться невозможно — Стив дергает плечами, сучит ногами по полу, ерзает (а чем больше ерзает, тем больше трется, и тем дерьмовее ситуация), прокатываясь спиной по полу дальше места, где Мансон пригвоздил его. Ничего. Эдди на нем держится уверенно, и откровенно пытается заржать, вот только сил у него уже совсем нет.       Мансон с сипением выпускает огромные порции воздуха, и кудри вздрагивают с каждым его вдохом. Мокрые прядки налипли на губы, непослушно залезли в глаза, и он сдувает их, с усилием вбирая воздух обратно. Ворот футболки влажный, и от него острее пахнет одеколоном; сюда же примешался мукусусный запах пота и легкий — сигарет. Вот чем это он там обалденно пахнет. Эдди держит Стиву руки, прижав их к его же груди, и Стив готов зажмуриться от того, как сильно расширены у Эдди зрачки, как его дыхание холодит кожу, как надежное тепло его тела совсем не помогает там, внизу!       Джинсы становятся все теснее. Да и в конце концов, когда он был с кем-то?       Эдди улыбается победно. Торчат два кривоватых клыка. Глаза будто сверкают — глупая иллюзия. А затем. Стив знает, что это должно произойти. Ерзая, Эдди уселся прямо ему на таз, и… ощутил все последствия их борьбы. Брови его взлетели к самой челке, а рот карикатурно распахнулся. Стив свел брови в мольбе, поджал губы и едва заметно покачал головой — не говори ничего, молю тебя. Все лицо, уши и шея сразу стали обжигающими — боже, блять, какой же он красный! Краснота наползает и на Эдди, но он не выглядит смущенным. Нет, этот сученыш расплывается в еще более широкой улыбке, с легким стуком прижимает руку к груди и склоняется для шепота:       — Ооо, не знал, что ты готов драться и этим! Или меч короля Стива Великого останется в ножнах? — и он хохочет. Чаячий смех разлетается по гостиной, превращается в икание. Унизительно. Хорошо что дети удивленно глазеют на них, и не въезжают о чем они тут толкуют. — Эй, ты чего помрачнел? Со всеми бывает. Не бери на свой счет, — Эдди все еще хихикает, но и его лицо меняется: брови смыкаются на переносице, и губы строго поджаты. Зеркалит его собственное лицо — понимает Стив.        Эдди в одно тяжелое длинное движение поднимается с его тела на ноги, слоано нарочно всею площадью свой задницы проезжается по стояку, пошатывается и играючи поклоняется, едва не рухнув бошкой вперед. Посмотрев в сторонку, хмыкает и шагает к стулу, до которого они уже успели долететь в пылу драки. Куртка летит в руки Стива, и он наконец может встать, делая вид, будто встряхивает её перед собой.

***

      Едут вместе.       Точнее — не едут. Эдди берет с собой бутылку, допивает её прямо в машине, пока Стив внимательно всматривается в дорогу. Он не говорит ни слова, только лыбится, и его глаза как у псины отсвечивают. Он поворачивается, похожий на какого-то демонюгу, и Стив жмет по тормозам, чтобы выяснить какого хрена Эдди так нажрался.       И в следущий момент они целуются.       Это Эдди устроил, он просто рванул вперед, сталкивая их носами, обнял его лицо ладонями. Эди целует его смело и сильно — но без наглости. Спрашивает. Интересуется. А еще хлестанул его нечаянно своей копной. Стив хватает его за грудки и отдирает от себя, испуганно глядит ему в глаза.       — Какого хрена?!