"Play ▶️ "

      «Стой!»       Шань просыпается от собственного крика. Его подташнивает, голова кружится, сердце бешено стучит. Он скидывает с себя чужие руки, которые тут же цепляются и притягивают ближе:       — Тшшш, малыш, это только сон. Всё хорошо. Ты в безопасности.       — Заебал! Отпусти меня!       Шань встаёт, одевается. Берёт чужую пачку сигарет, выходит на балкон. Закрывает глаза — глубокий вдооооххх, выдоооооххххх. Его талию обвивают сильные, горячие руки, в шею утыкается тёплый нос:       — Ну, ты чего? Кошмар?       — Оставь. Меня. Одного. ПОЖАЛУЙСТА.       Шань резок и груб. Но другого способа получить хоть какое-то время для себя просто НЕТ. Он надеется, что на этот раз это услышат и выполнят такую простую на вид просьбу, которая звучит как приказ, как команда, отдаваемая непослушному псу.       Но этого мало, нужно что-то придумать. На этот раз голос Шаня звучит мягче и спокойнее:       — Иди, погрей мне место. Я скоро.       Нос трётся о шею, руки сильнее сжимают талию:       — Как скажешь, малыш.       «Блять! Наконец-то он свалил! Бесит!» Шань достаёт сигарету, закуривает. Эти странные сны набирают обороты и снятся всё чаще и чаще. Сколько лет прошло с их последней встречи? Десять?       На этот раз Шаню снилось, что он идёт в огромной толпе, взглядом цепляется за знакомую макушку. Вздрагивает. Человек оборачивается. Шань залипает на этих нереальных глазах, останавливается. Человек отворачивается и продолжает движение «от». Во сне требуется пара секунд, чтобы принять решение. «СТОЙ!» Шань начинает преследование, пробирается через толпу, расталкивает людей. «СТОЙ!!!»…       Шань затягивается, стоя на маленькой лоджии, выпускает дым, глядя на розовеющее предрассветное небо:       — Когда наши отношения шагнули не туда? Когда начался весь этот пиздец, который привел меня к вот ЭТОМУ?!       Он делает очередную затяжку, прислоняется головой к оконной раме, прикрывает глаза.       А ведь когда-то эти глаза смотрели на него не отрываясь, внимательно, не упуская из виду ни одного движения. Хозяин этих глаз всегда внимательно слушал, ему всегда был интересен весь этот бред, который Шань мог нести без умолку. Когда Шань замечал на себе пристальный взгляд, сразу терялся, забывал, о чём говорит, и замолкал. Каждый раз из этого оцепенения его выводили слова «Ну? Чего завис?! Что дальше?!». Шань смаргивал наваждение. Сколько он вот так смотрел в ответ? Пару секунд? Минуту? Две? «Нет, ну реально как гипноз! Как удав и кролик».       Шань улыбается с закрытыми глазами. Это приятные, тёплые воспоминания. А вот потом, потом началась жесть! Какого хрена он полез вступаться за этого Тоу? А такого! Не мог иначе! Если кто-то на его глазах обижает слабого, Шань не может пройти мимо, и плевать, кто это делает: друг, враг, незнакомец. Это воспитание, это характер, это натура, это сама суть Шаня «не оставлять никого в беде и опасности, даже если будут последствия для самого себя». Так случилось и в тот раз. Всё закончилось проколотыми ушами и раскрытыми секретами. Это была первая крупная ссора между ними, после которой они не общались несколько дней. Обоим нужно было остыть и выпустить пар.       Шань хмурится. Следующее воспоминание - волнующее и раздражающее одновременно. После этого ничего хорошего между ними уже не будет.       Он выходит из лифта опустив голову. Он не сразу замечает, что его ждут. Но стоит поднять глаза и всё, Шань в ловушке. Что за херня с ним происходит рядом с этим человеком? Взгляд скользит по лицу, натыкается на прокол под губой «Какого хера? Вот еблан, теперь, когда будешь получать по морде, твоим дёснам пизда!». Шань так долго пялится, что не замечает, как обладатель прокола подходит ближе. А когда замечает, уже поздно, деваться некуда. Шань, стараясь сохранить хоть какое то расстояние между ними, вжимается в стену. Возле его левого уха в кирпичную кладку упирается чужая рука, вторая рука - с другой стороны, чуть выше талии. Они так близко, что Шань не выдерживает и закрывает глаза. Кажется, он забыл как дышать. Следующее, что он чувствует - это дыхание, которое скользит от проколотого уха к губам. Шаню не хватает кислорода, он делает слабый, небольшой, сдержанный вдох. Вдыхает чужой выдох, вспыхивает, лицо горит, руки сжимаются в кулаки, сердце стучит так, что, кажется, вот-вот взорвётся. В груди растекается тягучая лава, всё тело напряжено как скрученная пружина. «Ну же! Давай, ещё чуть-чуть!». Шань отрывает свои руки от стены. Они дрожат, но Шань продолжает медленно тянуть их к чужой талии. Чтобы обнять, притянуть ближе, уничтожить полностью расстояние между ними. Плотнее прижать чужое возбуждение к своему. Вдавить в себя. Показать, что всё ЭТО взаимно, что он чувствует тоже самое. Шань слегка приподнимает подбородок и ловит руками воздух! «ЧТО?!». Резко распахивает глаза и видит закрывающиеся двери лифта. «Что? Почему? Куда? Стой! Я чего-то не заметил? Соседей? Не услышал сказанных слов?». Шань хочет сорваться бегом с лестницы, чтобы обогнать лифт, встретить на первом этаже и задать все эти вопросы. Но тело не слушается, он стоит, как каменная статуя без движения. Сил нет даже закричать. Только мысли бешено крутятся в голове. Шань сползает по стене на пол, его трясёт. «Что это было? Почему? Почему он так?!»       Шань сидит под дверью, без сил встать и зайти домой. Из этого состояния его выводит телефонный звонок:       — Алло! Сынок, ты скоро?       Шань заходит домой, отказывается от ужина, проходит в свою комнату. Голова кружится, подташнивает, хочется кричать или что-нибудь сломать, он падает на кровать. Чувство тревоги, что он теряет что-то важное, не покидает его. «Завтра! Завтра я всё выясню. Он не уйдёт, пока не ответит мне!». Шань встаёт идёт в душ, вместе с водой в слив утекает часть переживаний и волнение, становится легче.       Шань входит на школьный двор, полный решимости. Крутит головой, но объект своих поисков не находит. Идёт на урок, по пути нарывается на пустой, холодный взгляд, от которого идут мурашки. Шань забывает всё, что хотел сказать, пол уходит из-под ног, на мгновение он теряет равновесие. Ответом становится ухмылка и удаляющаяся спина.       Следующие два года Шань так и не нашёл в себе силы задать волнующие его вопросы. Их общение сошло практически на нет.       А потом случилось это. Шань до сих пор вспоминает этот момент с отвращением.       «Какого хера он ко мне приебался с этой водой?». А потом - поцелуй и ужас от происходящего. «Нет! Нет! Нет! Только не так! Только не ты!!! Это должно было быть по согласию! По любви! С дорогим человеком! НЕТ!!!»       Отчаяние вырвалось наружу слезами. Следующая мысль породила отчаяние другого рода: «Он узнает!!! Ему доложат! Я, я больше точно не буду нужен!»       События того месяца покатились как снежный ком — публичные поцелуи, обжимания у всех на виду и прочее, и прочее.       Всё это вылилось в полетевшую банку, угрозы в метро, цепь… и чувство полной безнадёжности, безысходности, загнанности и смирения с ситуацией. «Пусть будет так, раз я не нужен ему…»       И вот, спустя 10 лет, Шань опять хочет услышать ответы на незаданные вопросы.       Он тушит сигарету, заходит в комнату, перешагивает через угол матраса, который упирается в шкаф, тем самым перекрывая проход. «Блять! Даже пройти в своём доме нормально не могу! Стол поставить негде! Гостей не позвать! Сука! Что б ты сдох со своими подарками!». Шань подходит к плите, включает чайник, но тут же выключает. Тихонько, что бы не разбудить спящее тело, собирается и выходит из квартиры. «Душ приму на работе, так спокойнее. Да и позавтракаю там же».       Начинается новый рабочий день, не к чему тянуть в него воспоминания из прошлого.       Ближе к полудню телефон пикнул входящим сообщением: : на выходных едем на остров к брату. Там будет вечеринка.       Шань вздыхает, откладывает телефон и возвращается к работе.