кислые мармеладки и соленые волны.

      — Когда мы впервые встретились, — после недолгой паузы Кевин неловко улыбается. — Нам уже тогда стало понятно, что это навсегда.       Нил впервые искренне благодарен себе за то, что решился уехать из Калифорнии: теперь он может оправдать румянец на щеках февральским холодом. Но он не успевает ничего сказать перед тем, как он смотрит на Эндрю, такого же спокойного, как и прежде, но с опущенным в пол взглядом и горящими кончиками ушей.       Боже, они правда хотели быть с ним с самого начала.

***

      Кевин признался Эндрю в любви в доме собственного отца. Он легко может считать это как и одним из наибольших провалов, так и одним из лучших решений в своей жизни. Было уже далеко заполночь, на столе уже не было половины новогодних блюд, но ни Кевин, ни Эндрю не собирались уходить в отведенные — разные, — комнаты и ложиться спать.       Кевин водил пальцем по узорам скатерти, Эндрю уже пересел на диван и крутил в руках пачку сигарет. Кевин не знает, о чем конкретно он думал в тот момент и как он пришел к этому решению, но:       Он обернулся так быстро, что почти упал со стула.       Он почти выкрикнул: «Я люблю тебя, ты знаешь?»       Он сбежал в свою комнату, пока Эндрю ошарашенно моргал.       Эндрю не заставил себя долго ждать — только один перекур, — и вскоре зашел в комнату Кевина, неловко постучав перед этим.       Что ж.       Стоит ли говорить, что в разных комнатах они так и не уснули.       Им потребовалось время, чтобы понять, как их отношения будут работать; да, они и так почти всегда были вместе, но теперь они были вместе. Торговая марка. Пометка «наивысший приоритет» на обложке дела Эндрю Миньярда.       Им было достаточно того года, который они провели вместе, — проверяя, какие изорванные куски подходят друг к другу, где можно касаться без повышенной осторожности, а на какую территорию лучше не заходить, — чтобы практически сразу после Нового года сесть в машину и отправиться в отпуск.       Несмотря на то, что после декабрьских экзаменов у обоих было огромное желание улететь куда подальше, Кевин и Эндрю не могли позволить себе выехать за границу. Выбор остановился на Калифорнии: море помогало почувствовать себя в отпуске, но оно было слишком холодным, чтобы им пришлось справляться с большими толпами туристов.       Итак, когда они заехали в небольшие апартаменты, воздух в которых был насквозь пропитан морским запахом, Кевин и Эндрю поняли, что абсолютно без понятия, чем они могут заняться.       Ни одного из них не привлекала идея быть типичными туристами; Золотые Ворота не стоили поездки на машине, когда они только выбрались из нее. Еще один плюс к тому, что они поехали в отпуск зимой: никаких приплавленных к сиденьям задниц после нескольких часов в дороге. К сожалению, зима не отменяла затекших мышц и недосыпа.       — Я объявляю бойкот, — сказал Кевин, падая спиной на чрезвычайно мягкую кровать и сразу комкая идеально разложенное на ней одеяло.       — Чему? — Эндрю осматривал кухню, объединенную с основной комнатой аркой вместо двери. Качество и комфорт единогласно стали важнее при выборе жилья; поэтому сейчас Кевин и Эндрю обживали светлую и чистую студию у моря.       — Активности, — пробормотал Кевин. — Движениям.       — Ты завтра же не усидишь на одном месте и пойдешь утром на пробежку, — хмыкнул Эндрю.       — Ага-а.       Это было ужасно. Если сейчас Кевин был готов превратиться в лужицу от слишком большого количества затекших частей тела, то через несколько часов сна он все равно будет требовать хоть какой-то нагрузки. Может, это в нем воспитали, может, он родился с шилом в одном месте; иногда, даже когда его мозг требовал покоя (и объятий Эндрю, но это по возможности), его мышцы требовали тренировки.       Поход в магазин был отложен на следующий день: они просто перекусили тем, что осталось в их сумках после дороги, и тут же легли спать. Наверное, усталость была сильнее, чем казалось, потому что в эту ночь ни Кевин, ни Эндрю не просыпался — ни от кошмаров, ни от просто прерванного сна, хотя дома это случалось чаще, чем хотелось признавать.       Они даже не шевелились во сне: Кевин как уснул, прижимая ближе руку Эндрю, так и проснулся. Но как бы он не пытался выползти из-под общего одеяла, не потревожив Эндрю, у него не вышло. Тот все равно открыл глаза, сразу зажмурившись от утреннего света, и пробормотал что-то неразборчивое в одеяло.       — Прости, — Кевин легко-легко поцеловал Эндрю в лоб, поправляя одеяло так, чтобы он не потерял слишком много тепла.       Утро было свежим, и Кевин смог не спеша насладиться тем, как сильно даже здесь чувствовался не только запах, но и то неописуемое чувство моря. Последний раз, когда он был в штате с морской границей, все его время было потрачено на бессмысленное интервью, где у него пытались выдавить скандальную информацию.       Пойти на море зимним утром, когда там почти никого нет, показалось Кевину достаточно хорошей идеей для начала их с Эндрю отпуска.       Вооружившись навигатором и переодевшись во что-то более чистое, чем вчерашняя одежда, Кевин собрался в магазин. Его корзина оказалась не сильно заполненной; все же это был отпуск, и Кевин надеялся, что им не придется тратить слишком много времени на готовку в их квартирке-студии. Большую часть заняли фрукты и ягоды, разнообразием которых Дэй был приятно удивлен и перед покупкой которых он не смог устоять.       Вероятность встретить фанатов мала, но она никогда не равняется нулю, — почти судорожно думал Кевин, отчаянно избегая чужих взглядов на обратном пути, при этом каким-то образом пытаясь заметить каждого потенциального поклонника, который мог бы его узнать и быть достаточно настойчивым, чтобы подойти и заговорить.       Обошлось.       Дома Кевин увидел очаровательную картину: еще не до конца проснувшийся Эндрю пытался подружиться с незнакомой кофемашиной, которую Кевин даже не заметил вчера. Видимо, Миньярд так и не смог уснуть после того, как Дэй его случайно разбудил. Вина коротко уколола его, но чувство тут же утонуло под волной привязанности и огромной нужды поцеловать Эндрю здесь и сейчас.       Быстро обменявшись вопросом и согласием, Кевин перестал сдерживать свои желания.       Они оказались нежнее, чем думал сам Кевин. Почувствовав ленивые движения языка Эндрю, Кевин тут же размяк и поддался утренней медлительности парня. Поцелуй стал мягким, долгим и сладким, и грудь Кевина почти взорвалась от переизбытка чувств, но Эндрю вовремя отстранился.       — Доброе утро.       Кевин смог только хихикнуть в ответ.       — Пойдем на море? — он улыбнулся, все еще стоя слишком близко к Эндрю и все еще наклонившись достаточно, чтобы их носы касались друг друга. — После того, как ты выпьешь кофе. Можем сделать тот сладкий лимонад, который тебе нравится. Я купил фруктов, и я точно видел в чемоданах специальную бутылку для него.       — Ты имеешь в виду ту смесь воды и сока, которую обожает твоя помешанность на здоровом образе жизни?       — Не притворяйся, — Кевин снова смеется. — Ты постоянно воруешь его у меня.       — Клевета, — Эндрю улыбается уголком губ и возвращает свое внимание к кофемашине.       Сегодня будет хороший день.

***

      На пляже оказывается даже меньше людей, чем Кевин и Эндрю думали. Они даже не взяли ничего с собой, кроме телефонов, ключей и бутылки с домашним фруктовым лимонадом, сделанным на скорую руку из газировки и сока. Это всего лишь проверка, знакомство с районом вокруг них: Кевин в голове еще раз прошелся по пути до ближайшего магазина, а Эндрю внимательно осматривал улицы и повороты.       Большинство ларьков и кафешек на берегу еще даже не открылись. Даже высокий стул спасателя был почему-то пуст. У воды было всего пару человек, которые просто общались и даже не собирались купаться.       Не то чтобы Кевин и Эндрю собирались — опять же, они ничего не взяли с собой, — но Кевин надеялся, что у него получится уговорить Эндрю снять обувь и зайти в воду по щиколотки.       Они прошли мимо пустой, но, судя по вывеске, открытой будке с арендой досок для серфинга. Кевин замечает, что это буквально единственное место, которое открыто на пляже, и то — его работник куда-то изчез.       Кевин выбрасывает мысли о серфинге из головы, когда Эндрю мягко переплетает их пальцы и ведет ближе к волнам. На самом деле он и не смог бы продолжить думать — каждый раз, когда Эндрю проявлял знаки внимания на публике, его мозг отказывался формулировать связные мысли.       Оставалось только Эндрю, Эндрю, Эндрю.       Кевин бы отправился в центр черной дыры за Эндрю, если бы тот в это время держал его за руку. Все его здравое мышление отключается в ту же секунду, когда его кожа касается кожи Эндрю. Он мог бы идти прямиком в пасть хищника, и он бы даже не заметил этого.       Именно это, кстати, и происходит.       — Эй, парни, сейчас нельзя в воду!       Крик выбивает Кевина из мыслей об Эндрю и заставляет обоих обернуться в поисках источника. Спустя пару секунд они заметили подбегающего к ним парня в ярко-желтой футболке — оказывается, спасательской, что становится очевидным, когда парень подбегает ближе.       — На входе на пляж висит красный флаг, вы не видели что ли? — парень поднимает край футболки, чтобы вытереть пот с лица, и только тогда Кевин замечает, что под футболкой у парня гидрокостюм, который закрывает все его тело, кроме лица, ладоней и стоп.       Но он не тратит слишком много времени, фокусируясь на его одежде. Потому что лицо парня просто восхитительно.       Его лицо покрыто рельефными рубцами, которые, впрочем, совсем не создают неприятной асимметрии. Один из самых длинных шрамов задевает его губу, заставляя Кевина задуматься, ухмыляется ли он или насмешка навсегда запечатлена на его губах. Возможно, Кевину не стоит так много думать о губах другого парня.       Кевин немало времени провел на фото- и видеосъемках. Он знает, что специалист может сделать любого человека красивым в объективе, вне зависимости от внешности. Но этот парень, этот беспечный спасатель, был слишком красивым сразу после короткой пробежки утром у моря. И дело было даже не в том, что, сделай кто-нибудь прямо сейчас фотографию парня, ее бы приняли в любые журналы — наоборот, Кевин сильно сомневался, что кто-то из больших шишек, продвигающих стереотипы в массы, решился бы показать его на обложках.       Но так даже лучше. Кевин был только рад оставить несуществующую фотографию парня себе.       Он даже завидует Эндрю, у которого в голове и правда сохранилась фотография спасателя.       В этот момент Кевин наконец вернулся в реальность и заметил, что Эндрю сжал его ладонь сильнее; но это точно не собственнический жест или попытка привлечь внимание, потому что Миньярд тоже не мог оторвать взгляд от парня рядом с ними. Прошло всего с десяток секунд, но ни Кевин, ни Эндрю не могли сказать ни слова.       И Кевин прекрасно знал, что Эндрю страдает от красивых мальчиков гораздо сильнее, чем сам Кевин. Он мог только догадываться, сколько ошибок выдал мозг Миньярда.       — В общем, в воду нельзя. Акулы, — коротко пояснил спасатель, когда понял, что ответа от парней можно не ждать. — Хорошего вам отдыха!       И убежал обратно к своему другу, который тут же разразился смехом вдали.       Как только спасатель ушел достаточно далеко, чтобы не иметь ни единой возможности услышать их разговор, Эндрю использовал все еще переплетенные ладони как рычаг и притянул Кевина ниже, целуя. Дэй быстро ответил, пусть и неловко. Публичные проявления привязанности от Эндрю — редкое явление, так еще и поцелуй на открытом пляже? Сердце Кевина не могло выдержать держание за руки, красивого парня и резкий (но не менее желанный) поцелуй за последние десять минут.       Но безжалостный Эндрю, которому абсолютно все равно на то, что грудь Кевина скоро лопнет от переизбытка эмоций, все равно предложил:       — Нам нужен этот мальчик.       И Кевин мог только выдохнуть:       — Только если он захочет.       На что Эндрю пробормотал что-то вроде «очевидно» и поцеловал Кевина еще раз.       Может, Кевин не единственный, кто не мог сдержать эмоции в себе.

***

      На следующий день они получили первый звонок.       Ваймак правда пытался воссоздать отношения отца и сына с Кевином, пусть это и было неловко до сих пор. Пара вопросов о дороге, короткий рассказ о тренировках, даже уточнение, как себя чувствует Эндрю, и на этом умения тренера поддерживать рутинные телефонные разговоры кончились. Кевину тем более не хватало навыков общения.       Яблоко от яблони, или как там говорится.       Но разговор заставил Дэя вспомнить о том, что их спортивный сезон все еще не прекратился — Лисам просто повезло с расписанием игр. К сожалению, отпуск не подразумевал, что Кевин и Эндрю могут забить на свою форму, особенно учитывая тот факт, что они уже пропускали немало тренировок.       Именно так они оказались в небольшом центре аренды велосипедов, который находился достаточно близко к их временному дому.       Кевин знал, что он не сможет заставить Эндрю присоединиться к его утренним пробежкам, но он не мог позволить ему ничего не делать все время, которое они проведут в Калифорнии, особенно учитывая то, насколько сильно Эндрю пристрастился к местным сладостям. Кевин уверен, что половину из них он уже видел в магазинах Пальметто, но, видимо, Эндрю никогда не пробовал их там. Что ж, каждый находит в отпуске что-то новое.       В любом случае, Кевин все равно считал, что хотя бы какая-то пародия на тренировки у них должна быть.       Поэтому, прослушав и проигнорировав с десяток неискренних проклятий Эндрю на пути к центру, Кевин вежливо переговорил с работником и договорился об аренде велосипедов на один день. Ворчание со стороны Миньярда, впрочем, уменьшилось, когда Кевин шепнул ему:       — Можешь считать это свиданием, — пока работник ушел куда-то в зал, чтобы вывезти им два велосипеда.       Их точкой назначения стала Долина Смерти; что бы они не думали по поводу типично туристического отпуска, национальный парк стал ближайшим местом вне города, которое бы удовлетворяло возвышенные эстетические вкусы Кевина и приземленное нежелание Эндрю уезжать слишком далеко и надолго.       Горы были слегка припорошены снегом, из-за чего их поездка оказалась медленнее, чем ожидал Кевин. В Долине было больше людей, чем на пляже; пара туристов даже пожелали удачи Эндрю и Кевину, протянув кулаки для дружелюбного удара.       Чем дольше они ехали, тем выше вставало солнце и тем теплее становилось. Возможно, они прогадали с одеждой: Кевин остался в повседневном джемпере, а Эндрю — в одной из толстовок Дэя поверх своей футболки, но очень скоро они пожалели о своих длинных рукавах.       Прошло совсем немного времени до того, как Эндрю начал возмущаться вслух и было принято негласное решение устроить перерыв.       Кевин достал бутылку с лимонадом из держателя на велосипеде и, сделав пару глотков, предложил Эндрю. Тот покачал головой и начал рыться в своей поясной сумке — скорее всего, в поисках очередной сладости.       Год назад, Кевин даже не мог представить, что однажды он будет глупо улыбаться из-за того, как по-домашнему выглядит Эндрю Миньярд с поясной сумкой.       В Долине Смерти. Да. Забавно.       Мимо них проехало еще несколько велосипедистов, и Кевин даже не понял, как сам начал их подбадривать.       — Они едут до замка, — сказал Эндрю, кладя в рот мармеладку из наконец найденной пачки. — Ты читал о нем.       — Правда? — Глупый вопрос. Если Эндрю запомнил, то, конечно, правда. То, что Кевин не обратил внимания на популярное туристическое место, куда они даже не собирались ехать, — это исключительно его проблема.       — Хочешь поехать туда?       Кевин не знал, сколько оставалось до замка, но, учитывая тот факт, что он все еще был вне зоны видимости, Дэй мог предположить, что немало. Конечно, в нем тут же зародилась искра — что-то чрезвычайно любопытное и правда хотело посмотреть на исторический замок посреди пустынных гор, но сегодняшний день и этот отпуск были не о достопримечательностях.       Кевин и Эндрю хотели отдохнуть. И Кевин не мог позволить Эндрю снова рисковать собственным комфортом ради него.       — Нет, — он улыбнулся и вдохнул едва прохладный воздух. Часть утренней снежной крошки уже растаяла. — Ты же устал.       — Я все еще обязан ходить на ваши наркоманские тренировки, — Эндрю приподнял бровь. — Мне хватит выносливости. Ты хочешь, да или нет?       — Да нет же, — Кевин засмеялся. — Нам просто нужна была тренировка.       — Кстати, об этом.       Эндрю снова закинул мармеладку в рот и не спеша жевал ее. Кевин понимал, что он делал это специально, чтобы подразнить, но это понимание не помогало облегчить предвкушение.       Это должно быть что-то необычное, раз Эндрю не торопится. Не обычные жалобы, не попытки избежать нагрузки.       — Я знаю, как тренировать твой дух соперничества.       О, это одна из плохих идей. Эндрю всегда дразнил Кевина из-за его почти нездорового духа соперничества во время игр.       — Помнишь того мальчика-спасателя? — Эндрю говорил медленно, растягивая и время, и нервы Дэя до предела. — Я сказал, что он нам нужен.       Кевин кивнул.       — Я говорил серьезно.       Кевин снова кивнул, пусть и не понимал, к чему клонит Эндрю.       — Мы можем поспорить, — еще одна мармеладка, еще одна долгая пауза, — о том, кто быстрее привлечет его внимание.       Кевин усмехнулся, но его глаза были широко открыты и брови приподняты. Он никогда не думал, что Эндрю может быть таким… Озорным. Игривым. Он почти может назвать его шаловливым.       Это кажется неправильным. До смешного неправильным, но Кевин чертовски хочет увидеть больше этой стороны Эндрю.       (И Кевин чертовски хочет увидеть больше восхитительного парня со шрамами)       — Это… неожиданно, — он наклонил голову, размышляя. В его голове крутилась только одна мысль, которая мешала Дэю тут же согласиться, как бы глупо это ни выглядело. — Но тут кое-что не так.       — Что?       — Я не хочу… — Кевин снова вдохнул, стараясь собраться с мыслями. Его щеки слегка покраснели, пока он подбирал слова, и он наивно надеялся, что Эндрю этого не заметил. — Я не хочу, чтобы ты его привлек.       — Ревность, неужели? — Эндрю ухмыльнулся.       — Нет, нет! — Кевин поторопился. Он все еще не знал, как правильно сформулировать его волнение. — Я также не хочу, чтобы я его привлек. То есть. Я не хочу, чтобы его привлек только я или ты.       Дэй прикусил губу и зажмурился. Он мог чувствовать пронзительный взгляд Эндрю на себе, и, боже, как он любил этот взгляд. Но именно в таких моментах он только тревожил его, совсем не помогал успокоиться, из-за чего мысли в голове кружились еще быстрее.       Хотя, может, именно из-за стресса у Кевина получается связать слова.       — Я не хочу терять нас. Мы слишком долго старались для этого, я слишком дорожу этим. Я хочу, чтобы его привлекли мы.       Он выдыхает только тогда, когда открывает глаза и видит, как сильно смягчился взгляд Эндрю.       — Кевин. — Эндрю начал четко и размеренно, словно пытаясь объяснить жизненно-важную информацию. — Мы уже больше года идем в комплекте. Я тебя никуда не отпущу.       Эндрю оставил свой велосипед и, подойдя ближе к Кевину, положил руку на основание его шеи. Кевин почти рефлекторно наклонился ниже, из-за чего они едва не столкнулись носами.       Но Эндрю все равно не отстранился. Они простояли так около минуты, пока Эндрю разглядывал что-то несомненно важное в глазах Кевина. Он отпустил только тогда, когда был удовлетворен найденным и поцеловал Кевина рядом с уголком губ.       — На что мы спорим? — Спросил Эндрю, пока Кевин потирал слегка затекшую шею.       — Я еще не согласился.       Эндрю нахмурился.       — На пляже. Ты согласился, что он нам нужен.       — Да, но… — Кевин побежденно выдохнул. — Ладно. Не знаю. Спортивный интерес?       Эндрю хмыкнул.       — Задрот.       — Если ты собираешься оскорблять меня стереотипами, подбирай соответствующие. Я скорее качок, чем задрот.       Эндрю снова хмыкнул. Этот звук был подозрительно похож на смех.       — Задрот-качок.       И, развернув свой велосипед в обратном направлении, он обернулся и позвал Кевина за собой:       — Поехали уже домой. У нас есть дело.       И кто Кевин такой, чтобы отказать ему?

***

      Они выбрались на улицу только ближе к полудню следующего дня. Кевин все утро жаловался, что пропустил время идеальной пробежки, когда на улице еще не так много людей, но он все равно оделся в спортивное и пошел выполнять свой самоназначенный долг.       Неудивительно, но в итоге они оказались на пляже. Эндрю снова понес с собой очередную — уже другую, — пачку мармелада в поясной сумке. Кевин думал, что это было его невероятным планом по привлечению (читай: подкупу) парня со шрамами, но как же он ошибался.       Если быть честным, Кевин боялся, что у спасателей может быть одно из тех непредсказуемых и не подчиняющихся законам логики расписаний, из-за которого они могли бы и не пересечься с ним. К счастью, видимо, сработал фактор не самого популярного сезона, потому что парень все так же был на пляже.       Его пришлось поискать. На входе на пляж все еще висит красный флаг, но парня в гидрокостюме не было видно поблизости. Кевин и Эндрю бесцельно слонялись по пляжу, не зная, с чего можно было бы хотя бы начать поиски, пока не наткнулись на парня рядом с будкой для аренды досок.       Даже удивительно, как они могли потерять его. Темно-рыжеватые волосы парня спадали на его глаза, но он упорно старался убрать их. Из-за солнца, просвечивающего сквозь кудри, вокруг его головы образовывался золотистый нимб. Кевин жалко подумал о том, была ли его кожа настолько же мягкой и теплой, как расплавленное золото.       Но в этот же момент Эндрю потянул его дальше от будки. Кевин почти заскулил, но Эндрю выглядел уверенно, ведя обоих к небольшой лавке с мороженым. Он заказал рожки — три штуки, — и сложил руки на груди, пока ждал заказ.       — Он общался с тем же парнем, что и позавчера.       Кевин даже не заметил, что спасатель с кем-то общался, но по легкому искривлению губ он понял, что они с Эндрю подумали об одном и том же.       Лишь бы он был не в отношениях.       Резко это стало слишком горькой вероятностью. Они даже не знали имени парня, тем более его статус в личной жизни.       Кевин не успел подумать, что это было по-настоящему плохой идеей, потому что девушка отдала готовые рожки. Эндрю тут же передал один — фисташковый, — Кевину, а два других — шоколадный и ванильный, — оставил себе.       Пока они возвращались к будке, Кевин пытался держать себя в руках. Он заметил, что теперь в будке был работник; видимо, два дня назад он решил покинуть рабочее место ради общения.       Эта мысль затягивала неприятный узел в животе Кевина.       — Эй, — Эндрю вырвал Дэя из размышлений, окликнув парня со шрамами. Его друг издал короткое «О!» и с поднятыми в воздух руками отошел вглубь будки, позволяя им завести разговор.       Хм. Может, он все-таки не в отношениях.       — Мы хотели сказать спасибо, — абсолютно серьезно сказал Эндрю, протягивая парню ванильный рожок. Кевин почти хмыкнул от того, как сильно это действие кричало об ухаживании, особенно когда Эндрю совершал его. — За предупреждение.       — Пожалуйста? — Парень неуверенно покосился на протянутый ему рожок.       — Не волнуйся, — вмешался Кевин, — он не отравлен. Эндрю просто пытается быть любезным.       — Значит, Эндрю, — парень кивает сам себе и все-таки принимает рожок. — А ты?       — Кевин, — он постарался улыбнуться как можно мягче. — Приятно познакомиться.       — Э-э, да, — пара прядей снова упала на лицо парня и он поспешил снова зачесать их назад. — Я Нил.       Нил. Очаровательно. Кевин потратил все свои силы на то, чтобы не переглянуться с Эндрю. Он не мог позволить этого сделать, но ему так хотелось поделиться эмоциями.       И это он всего лишь узнал его имя.       Кевин засмеялся над собой же.       — Что смешного? — Нил выглядел почти потеряно.       — Нет, нет, — попытался оправдаться Кевин, но тут же его сердце пропустило удар: Эндрю быстро сжал его плечо, и Кевин перестал контролировать свои эмоции.       Боже, он по-щенячьи радуется из-за того, что узнал имя парня. Ужасно.       Краска начала расползаться по его лицу, и Кевин как можно скорее закрыл его ладонью.       — Ничего, — Эндрю пришел ему на помощь. — Он просто придурок.       Кевин искренне надеялся, что Эндрю не мог чувствовать, насколько сильно участился его пульс. Это было слишком необычное и слишком непривычное чувство: пока его мозг был относительно спокоен, его сердце никак не могло угомониться. Ему так хотелось, чтобы у них все получилось, чтобы они правда понравились Нилу, чтобы он знал, насколько сильно он нравится им, и…       Стоп. Кевин.ехе был принудительно остановлен из-за чрезмерного количества фантазий. Перезагрузите систему.       — Ты сейчас занят?       Вопрос казался абсурдным, учитывая то, что на Ниле снова была та же спасательская футболка (поверх того же гидрокостюма). Но Кевин не имел возможности возразить Эндрю. Он даже не успел полностью осознать то, что задумал Миньярд, а Нил уже неопределенно повел плечами.       — Скорее нет. А что?       — Прогуляться, — Эндрю кивнул в сторону воды. — Да или нет?       — Звучит как свидание, — раздался голос из будки, за которым последовал искренний смех, когда Нил бросил пронзительный взгляд на бывшего собеседника.       Боже, он мог бы пронзить меня этим взглядом.       Кевин должен перестать думать, это не приведет его ни к чему хорошему.       — Мэтт, — в голосе Нила звучало предупреждение, но вся его суровость тут же пропала, когда на глаза Нила в очередной раз упала прядь волос из-за поворота головы.       Кевин не удержался и заправил прядь за ухо Нилу. Его кожа правда была теплой под кончиками пальцев Дэя.       Эндрю хмыкнул.       Может, Кевину все-таки стоит думать.       — Прости.       Несмотря на глупости и неловкости, Нил все равно согласился пройтись с ними. Парень оказался не слишком разговорчивым, как и Эндрю, но вскоре, когда их рожки уже начинали таять на солнце, их минусы перемножились и дали общий плюс.       Кевин почти не открывал рот, редко бросая пару фраз, когда Нил задавал ему прямые вопросы. Эндрю и Нил нашли на удивление долгую тему для разговора очень быстро; Кевин все еще слышал, как другие посетители пляжа заказывают мороженое в той же лавке, а парни уже обсуждали самые сумасшедшие теории заговора.       Дэй не слишком интересовался этой темой, но он знал о странном увлечении Эндрю, которое он едва ли мог с кем-то разделить. Что-то в груди Кевина наполнилось теплом, когда Нил проявил неподдельный интерес. Он тоже не разбирался в теме, но парни быстро перескочили на еще более непонятную тему. Кевин потерял суть и логику разговора, но, если честно, ему было все равно.       Он был доволен, пока просто ходил хвостом, слушая, но не вслушиваясь в оживленную дискуссию об апокалипсисах и слизывая с пальцев подтаявшие фисташковые капли.       По одну сторону от них шумели волны, по другую — солнце стояло в зените, подсвечивая их волосы. Если Нил был покрыт жидким золотом, то Эндрю купался в расплавленном жемчуге. Кевин собрал все свои силы, чтобы не поддаться желанию зарыться пальцами в обе шевелюры.       Они повернули обратно только тогда, когда кончился общественный пляж и началась территория одного из отелей. Как оказалось, они ушли не так далеко — в итоге Кевин и Эндрю привели Нила туда же, где и поймали его, и к этому времени еще не наступило время обеда.       Нил помахал им на прощание и усмехнулся, когда Эндрю не удосужился ответить тем же, а отдал салют.       Они молчали всю дорогу до дома, переваривая и насыщаясь теплом зимней Калифорнии. Только когда за ними закрылась дверь студии, Эндрю сказал:       — Я ему понравился.       — Мы, — исправил Кевин, — ему понравились.       — Неважно, — цыкнул Эндрю. — В любом случае, счет в мою пользу.       Улыбка отказывалась сходить с лица Кевина.

***

      Вскоре Кевин и Эндрю стали постоянными посетителями пляжа. Как оказалось, никакой шоппинг и никакие прогулки не расслабляли парней достаточно, чтобы они перестали думать о мальчике-спасателе — о Ниле, — который всегда так лукаво улыбался, когда Кевин и Эндрю снова приходили на пляж ради одной цели.       Иногда, поздними вечерами, когда где-то вдали слышалась клубная музыка, половина молодежи Калифорнии выходила гулять, а Эндрю уже спал, отняв у Дэя почти все одеяло, тот думал о том, как глупо они выглядели. Он правда старался найти золотую середину между беспристрастностью и заинтересованностью, когда дело доходило до общения с Нилом. Он словно ходил по туго натянутому канату, боясь упасть то в одну, то в другую сторону.       Его рефлексы не помогали балансировать. Его рефлексы пытались заставить его броситься в бездну очарованности парнем, которого он знал всего пару дней.       Чаще всего такие размышления приводили Кевина к выводу, который заставлял его вжиматься лицом в подушку и пытаться не шуметь слишком сильно, чтобы не разбудить Эндрю, хотя голоса в его голове не переставали визжать.       Кевин по уши влюбился, и это было так глупо. Беспричинно, с первого взгляда, быстро, как девчонка из средней школы.       Единственным успокоением становился тот факт, что Эндрю был настолько же влюблен.       Это было настолько очевидно, если знать, какие стороны Миньярда можно не воспринимать всерьез, а на какие стоит обратить внимание. То, как, едва подойдя к пляжу, Эндрю начинал искать взглядом рыжеватую шевелюру. То, как Эндрю не мог отвести взгляд от местечка между шеей и плечом каждый раз, когда Нил по привычке клал туда ладонь. То, как Эндрю каждый раз старался принести Нилу что-то поесть, и то, как Эндрю каждый раз узнавал у него, нравится ли ему та или иная сладость или нет.       Это было так очевидно.       Кевину так хотелось забрать Нила, так хотелось, чтобы он остался у них под кожей, чтобы и он сам видел, насколько это очевидно.

***

      Утро — а, точнее, Эндрю, — принесло сюрпризы. Кевин только вернулся с пробежки (во время которой он почти отчаянно не давал себе сворачивать на дорогу к пляжу), когда Эндрю в немом вопросе передал ему небольшую брошюру.       Морская прогулка с дельфинами, было написано на ней. Кевин засмеялся сразу же.       — Мы так лажаем в том, чтобы не быть типичными туристами.       Конечно, он согласился.       Для того чтобы записаться на прогулку на катерах, нужно было подойти к стойке информации, чей адрес был указан на обороте. К сожалению или к счастью, эта стойка оказалась прямо около входа на пляж. Кевин не мог не улыбаться, когда замечал, как Эндрю поглядывает в сторону плещущихся волн и отдыхающих туристов.       Дэй не хотел заострять внимание на том, что сам замечал эти взгляды только тогда, когда у него самого получалось убедить себя не искать яркую спасательскую футболку и рыжеватые кудри.       Но Эндрю выглядел таким мечтательным, что у Кевина сжималось сердце. Он щурился, — солнце даже зимой отказывалось светить чуть поменьше, — но несмотря на это Эндрю продолжал искать. У него было плохое зрение. Почти все время дома он проводил в очках. Но он все еще искал.       Наблюдая за тем, как Эндрю наблюдает за пляжем, Кевин даже не заметил, как подошла их очередь. Работнику пришлось несколько раз откашляться, чтобы привлечь внимание Дэя. Он быстро спохватился, и сразу начал узнавать о том, когда, где, сколько будет длиться поездка. Уже почти купив билеты, Кевин застопорился из-за одного простого вопроса.       — Два билета, я правильно понимаю? — Работник бросил взгляд на Эндрю, который очевидно пришел с Кевином, но который так и ни разу не обратил внимание на обсуждение.       Проблема была не в том.       Проблема была в том, что Кевин допустил мысль о том, что им может понадобиться не два билета.       Три, три, шептал очарованный Нилом голос в его голове.       Эндрю слабо потянул Кевина за плечо, все еще будучи сфокусированным на пляже. Кевин последовал за его взглядом и увидел.       Нил общался с какой-то компанией парней, явно таких же туристов, как и большинство посетителей. Только теперь он был не единственным в гидрокостюме: у всех компании были открыты только лица, ладони и стопы.       А еще у каждого — включая Нила, — была доска для серфинга.       С каждым днем Кевин все чаще чувствовал, что это не реально, что он спит и снится ему какой-то типичный слишком счастливый ромком. Кевин не имел ничего против ромкомов, но такого не бывает в жизни.       Не бывает восхитительно-очаровательных мальчиков спасателей, которые умеют кататься на серфе и которые так идеально смотрятся рядом с Кевином и Эндрю.       — Сэр? — работник стойки напомнил о себе, явно слегка раздраженный отвлекшимся покупателем.       — Три билета, пожалуйста, — сказал Кевин, вкушая последние секунды, в которые он мог наблюдать за Нилом, пока ему не пришлось оплачивать.       Эндрю рядом с ним усмехнулся.

***

      Когда Кевин и Эндрю подошли к Нилу на пляже, компания серферов уже ушла от него. На нем не было спасательской футболки, но его промокшие насквозь волосы прекрасно давали понять, что он не просто стоял рядом и смотрел. Он сидел на песке, улыбаясь какой-то бегающей рядом собаке, пока его доска лежала рядом.       Как только Кевин и Эндрю оказались достаточно близко, Нил обернулся, словно почуял их присутствие.       — О, это вы.       Его голос был спокойным и немного хриплым от смеха и криков. Он был совсем не похож на того себя, которого Кевин и Эндрю видели на пляже, но этот Нил казался более искренним. Более настоящим.       Он не обжигал энергией — он был теплым, как домашний костер. Кевин был очарован, а Эндрю всегда был своего рода котом. Им обоим хотелось быть ближе к этому теплу.       — Какие у тебя планы на сегодня? — Эндрю встал рядом, не желая пачкать черные джинсы светлым песком. Нилу пришлось задрать голову вверх, чтобы посмотреть на него и слегка улыбнуться.       — Зависать то там, то сям, — он прикрыл глаза, позволяя лучам солнца подсушить его лицо. — Сегодня выходной, мне не то чтобы есть, чем заняться.       — Ты можешь пойти с нами, — Кевин не брезговал песком; не тогда, когда выбор был между чистыми штанами и Нилом так близко, настолько позволяют социальные нормы. — Мы собираемся на прогулку на катерах через несколько часов. Есть третий билет.       — Я думал, вы приехали вдвоем?       Эндрю достал из кармана очередную пачку мармелада и, открыв, практически насильно засунул одного из кислых червячков Нилу в рот.       — Не думай слишком много.       Кевин засмеялся, и Нил, посмотрев на него, тоже издал пару смешков.       — Я не буду мешаться на вашем романтическом круизе? — Он сказал с оставшейся насмешкой, как только прожевал мармеладку.       Ты сделаешь его только лучше, крутилось в голове Кевина.       — Да или нет? — Эндрю вмешался, держа следующего мармеладного червячка наготове на случай, если Нил скажет очередную глупость.       Тот понял правила игры и шуточно отклонился, держа руки над головой в побежденном жесте; но движение было слишком быстрым. Нил не удержал баланс и упал спиной на колени Кевина, разразившись еще более громким смехом.       Кевин не мог не улыбнуться в ответ. С большой вероятностью это было заразно, потому что Эндрю также улыбнулся, но попытался скрыть это, положив в рот мармеладку.       Глаза Нила были теплыми, как море рядом с ними, и такими же глубокими. Кевин почувствовал, что смог вдохнуть только тогда, когда Нил перевел взгляд на Эндрю.       Кевин очень надеялся, что он заметил, как порозовели кончики ушей Миньярда.       — Да, — выдохнул Нил, отсмеявшись. — Хорошо, поехали.

***

      Катера оказались совсем маленькими. Почему-то из брошюры Эндрю и от разговора с работником стойки информации Кевин подумал, что они в составе группы будут ехать на одной лодке, но это оказалось не так. Желающих поделили на группы по паре-тройке человек и посадили в небольшие лодочки, на которых, помимо них, был только сам водитель.       Впрочем, Кевин был только рад. Так они смогли остаться только с Нилом, без посторонних.       Словно по привычке, Эндрю сразу же посадил Нила посередине. Кевин мог полагать, что это было на самом деле стратегическое решение: таким образом Нил не мог почувствовать себя лишним, а Эндрю и Кевин могли касаться его коленями.       Они перекинулись парой слов с капитаном в самом начале поездки, но после наступила тишина. Впрочем, она не была неловкой. Нил пораженно наблюдал за всем, что происходит вокруг, пока Эндрю — не завороженно, совсем нет, — наблюдал за тем местом, где их колени касались друг друга, а Кевин смеялся каждый раз, когда на поворотах с все еще влажный кудрей Нила на них летели капли воды.       — Я никогда не катался так, — спустя время признался Нил. Шепотом, едва слышно поверх шума волн и мотора.       — Правда? — Кевин повернулся к нему и сглотнул, когда Нил повернулся в ответ.       — Ага, — усмехнулся Нил. — Только серф. Наверное, я даже не плавал в Калифорнии.       — Я думал, ты местный.       — Типа того.       Кевин нахмурился, но, увидев оттенок грусти в улыбке Нила, решил не затрагивать эту тему.       Эндрю, впрочем, к такому выводу не пришел.       — Где ты родился?       — В Балтиморе, — Нил поймал взгляд Эндрю, и, Кевин был уверен, они оба не моргали достаточно долго, чтобы это что-то значило. — Много переезжал в детстве, и остался здесь.       — Почему? — Кевин спросил мягко, чувствуя, что это в словах Нила крылось что-то слишком личное для разговора с обычными знакомыми. Это дало ему надежду.       Нил пожал плечами.       — Случайно, наверное, — он выдохнул и опустил взгляд. Что-то такое же теплое, как и на пляже, мелькнуло в его глазах при виде коленей, касающихся его с двух сторон. — Я не планировал этого.       В его улыбке осталась капля горчинки; той же горчинки, которую во рту чувствовал Кевин, когда считал себя недостаточным, той же горчинки, которая растекалась в глазах Эндрю каждый раз, когда он просыпался от кошмара. Кевин знал, что помогает убрать эту горчинку, но…       Но. Кевин не мог просто так сцеловать эту горчинку с губ Нила. Как бы ему не хотелось.       — Парни, смотрите! — Крикнул их водитель, нарушая мирное молчание.       Кевин не успел пожалеть об этом, потому что через секунду они увидели стаю дельфинов, проплывающую совсем близко к их катеру. Водитель немного замедлился, чтобы не спугнуть животных, и этого было достаточно, чтобы они двигались с той же скоростью, что и они.       Глаза Нила загорелись, когда они приблизились к дельфинам. Метнув быстрый взгляд на Эндрю и получив кивок в ответ, Нил наклонился через борт. Он не мог дотянуться до спин дельфинов, но для поднятия его настроения хватило брызг от катера. Он засмеялся, словно это был лучший день в его жизни.       Здесь, на маленьком, тесном катере, с Кевином, который держал его за бедро и просил его быть осторожнее; с Эндрю, который аккуратно положил руки на его талию и шутил про то, что дельфины могут откусить ему пальцы.       Это правда стоило того, как бы глупо они не выглядели в глазах водителя катера и других групп, которые плыли вблизи.

***

      Они вернулись на сушу, когда солнце смущенно касалось линии горизонта. Все вокруг потихоньку окрашивалось оранжевыми красками, из-за чего с каждой минутой волосы Нила сияли еще больше.       В этот раз он шел, практически прилипнув к боку Кевина. Тот был в секунде от того, чтобы взять его за руку. Каждый раз, когда желание становилось невыносимым, Кевин бросал взгляд на Эндрю, который снова ел чертовы мармеладки. Он выглядел чертовски самодовольно. Он совсем не помогал.       — А вы откуда? — Спросил Нил, в очередной раз прижавшись еще ближе к Кевину, когда мимо них проходили другие люди.       — Южная Каролина, — отвечает Кевин. — Пальметто.       — О, у вас же там есть команда по экси? — Нил резко воодушевился.       Эндрю хмыкнул.       — К нашему огромному сожалению.       — Эй! — Кевин пихнул его в бок. — Не слушай его, он просто придурок.       Нил хихикнул:       — Где-то я это уже слышал.       — В любом случае, да, — Кевин замялся, — у нас есть команда. А что, тебе нравится экси?       Нил пожимает плечами. Кевин чувствует, как рука Нила скользит по его руке.       — В детстве обожал. Сейчас даже не знаю. Не то чтобы увлекаюсь, но время от времени смотрю игры и читаю новости. Видимо, я из этого больше не вырасту, — он снова хихикнул. Кевин хотел слушать этот звук снова и снова.       — Мы играем, — ляпнул Кевин. Он не видит — чувствует, как Эндрю закатывает глаза, но он не мог себя остановить: если разговор об экси может сделать взгляд Нила еще теплее, а его смех чаще, то Кевин не имеет права упустить свой шанс.       Пока заходит солнце, они говорят об экси. Кевин рассказывает о тренировках, о капитане, об отце. О том, что Эндрю — вратарь, а он сам нападающий. Нила это особенно обрадовало. Как оказалось, несмотря на отсутствие опыта, Нил неплохо разбирался в стратегиях и командах. Эндрю приходится заткнуть Нила очередной кислой мармеладкой, которую он достал из ниоткуда — серьезно, сколько у него пачек? Кевин никогда не видел, чтобы Эндрю ел так много мармелада, — перед тем, как тот начал бы расспрашивать и его. Нил, впрочем, не выглядит сильно разочарованным.       Они молчат не слишком долго: Кевин уже вкусил, насколько интересно общаться с Нилом, и теперь ничто не сдержит его.       — А ты занимаешься серфингом, да? — Он спрашивает, когда Нил уже дожевал мармеладку.       — Ага. Мэтт научил, когда я только устроился сюда, — Нил тянет руку напротив Кевина, пытаясь попросить у Эндрю еще мармеладок. Тот бормочет что-то слишком похожее на ласковое «наркоман» и кладет червячка в ладонь Нила. — Вы видели его, он арендует доски. Он…       Нил резко замолчал. Он даже не успел положить в рот мармеладку, но его взгляд уже был устремлен в землю. Эндрю тут же нахмурился.       — Нил?       — Все в порядке, — тут же пробормотал Нил и поднял взгляд. Однако он больше не смотрел ни на Эндрю, ни на Кевина.       Они шли в тишине. Вокруг была странная атмосфера: последние лучи солнца и тихий шум волн успокаивали, но молчание Нила настораживало. Воздух был таким же легким, как и раньше, но волнение давало о себе знать.       — Когда вы уезжаете? — Почти шепотом спросил Нил.       Сердце Кевина упало.       Они правда…       Они правда не думали о том, что будет, когда их отпуск кончится.       (Они не хотели об этом думать)       — Через два дня, — всего на полтона громче ответил Эндрю.       — Это нормально, что… — Нил начал медленно, словно боясь произнести слова вслух, — я не хочу, чтобы вы уезжали?       Ладонь Эндрю нашла ладонь Кевина. Кевин сжал ее в ответ.       — Я хочу, чтобы вы были со мной.       Мгновение. Удар трех сердец.       — Нет, — снова ляпнул Кевин. Почему рядом с ними у него отключается любой фильтр?       Но Эндрю снова пришел ему на помощь.       — Это мы хотим, чтобы ты был с нами.       Когда Нил все же посмотрел на них, в его взгляд вернулась теплота, а на его губы — заразительный смех.       — Вы такие придурки.

***

      Прошло не так много времени с тех пор, как самолет Нила приземлился в Колумбии, Южная Каролина. Позади него осталась солнечная Калифорния, неуверенность в будущем и работа спасателем. Впереди него стоит черная Мазерати, Кевин, от нетерпения похожий на щенка, и Эндрю, который следит за каждым его движением.       Позади — пугающая по ночам неизвестность. Впереди — безопасные пары рук.       Благодаря семейным связям, о которых Нил предпочитал не распространяться, он нашел небольшую квартирку-студию максимально близко к Университету Пальметто, за которую по неизвестным причинам он мог не платить как минимум полгода.       Впрочем, Эндрю обещал, что он мог бы угрожать достаточному количеству человек, чтобы Нил мог остаться у них в общежитии. Когда Миньярд отошел покурить, Кевин с улыбкой пояснил, что насилие ради кого-то — это деструктивный, но такой привычный для Эндрю язык любви.       Они не заметили, как прошло полтора месяца. Как Кевин и Эндрю стали чаще спать на кровати Нила, как привычным стало начинать утро не с кофе, а со смазанных поцелуев.       На День Святого Валентина Кевин просыпается первым. Ночью он снова оказался в середине обнимательного сендвича, из-за чего подъем с кровати становится настоящим приключением. Или уровнем в видеоигре, в котором можно проиграть.       Приз победителю: возможность сделать сюрприз своим парням.       (Множественное число. Вау)       Наказание проигравшему: необходимость убеждать взволнованного Нила, что ничего страшного не произошло, а затем — побег от Эндрю, который проснулся в «нечеловеческое время» и больше не сможет заснуть.       Возможно, это глупая идея. Но у Кевина до сих пор не получается выразить всю любовь, которая ютится в его сердце по отношению к двум парням. Он где-то читал, что в полиаморных отношениях людям приходится «делить» любовь между партнерами. Кевин вообще не понимает, каково это, потому что с появлением Нила в их жизни его любовь только увеличилась. Причем в геометрической прогрессии.       Кевин даже не идет на пробежку; только выбравшись из объятий парней, он тут же идет на кухню. Он отчаянно надеется, что Эндрю вчера не заметил резко увеличившихся запасов муки и молока.       Пока Дэй готовит около-праздничный завтрак, пение птиц смешивается с шипением сковородки. Кевин думает о том, стоит ли ему подготовить кофе для парней — Эндрю и Нил очень быстро спелись благодаря любви к кофе, и шуточно осуждали Кевина за его выбор сока или чая по утрам, — но быстро решает против. Он не может быть уверен в том, что они спали спокойно — он может только улучшить их утро, если то было не так. В любом случае, кофе может только ухудшить возможное нервное состояние.       Внезапно шершавые руки ложатся на его талию, и Кевин почти роняет горячую сковородку. За его плечом слышится смех.       — Нил! — Кевин почти визжит. — Какого черта? Это опасно!       — Не веди себя как недовольная хозяюшка-жена, Кевин, — Нил трется носом о его лопатку. — Это не твоя роль.       — И чья же?       — Эндрю, — Нил хитро усмехается и не отпускает Кевина, пока тот не дожаривает последний блинчик. — О, это мне?       — Не только тебе, — бормочет Кевин, а когда видит, как одна из рук отпускает его талию и тянется к тарелке с готовыми блинчиками, вскрикивает: — Не воруй!       Нил снова смеется и не убирает руку, пока Кевин сам не хватает его за предплечье. Он разворачивается, не отпуская Нила, но тому достаточно и одной руки, чтобы прижать Кевина к кухонному гарнитуру.       Всего пара мгновений, и Кевин поддается: он тянется вниз, так отчаянно желая сцеловать эту ухмылку с лица Нила, но не успевает.       — Все веселье и без меня? — Эндрю стоит, облокотившись на дверной проем и сложив руки на груди. Он даже не надел футболку после сна. — Скандал.       Нил оборачивается, снова ухмыляется, но не отпускает Кевина.       — Ну так чего же ты ждешь?

***

      Они целуются, кусаются и зализывают укусы дольше, чем каждому из них хотелось бы признаться. Это правда стало привычкой: день не начинается, пока не встанет солнце и пока каждый из них не получит дозу контакта от своих партнеров. В идеале, конечно, тактильного, но они слишком хорошо понимают, что существование плохих дней нельзя игнорировать.       После сессии поцелуев Кевин ворчит, что его специально приготовленные блинчики остыли, пока Эндрю и Нил бросают на него не впечатленные взгляды.       — Однажды ты поймешь, что нам достаточно, чтобы ты просто подышал на нас, — ворчит в ответ Нил, — и мы будем довольны.       Рот Эндрю занят блинчиками (покрытыми невообразимым количеством взбитых сливок), но он мычит в подтверждение слов Нила.       — Перестань, — неискренне отнекивается Кевин, напрасно пытаясь спрятать то, как краснеют его щеки. — Ты не был тем, кто влюбился с первого взгляда.       — Ну, — Нил смеется.       Эндрю поднимает бровь.       — Что «ну»?       — Об этом… — Нил снова хихикает, пока его вилка бессмысленно елозит по тарелке. — Есть шанс, что я немного влюбился в вас примерно сразу же.       — Ха, — говорит Эндрю с абсолютно непроницаемым лицом. — Значит, нас трое.       — Что?       Эндрю молчит, как и Кевин. Он хотел милого Дня Святого Валентина, с поцелуями или, может, какими-нибудь глупыми фильмами. Он не готовился к раскрытию постыдных тайн, о которых он сам не всегда может спокойно думать.       Его щеки горят.       — Кевин! — Нил звучит практически возмущенно.       — Это правда, — Кевин сглатывает, не поднимая глаз.       — Это не правда. Я видел, как вы страстно целовались сразу после нашей первой встречи. Вы не могли влюбиться в меня уже тогда.       — Думаешь, из-за кого мы страстно целовались? — Максимально спокойно говорит Эндрю, но, приподняв взгляд из-под ресниц, Кевин видит, что его уши горят еще ярче его щек.       — Ты шутишь.       Наступает тишина. За окном все еще резво поют редкие птицы, слышен шум машин, пока большинство соседей уезжают на работу или учебу. Где-то вдали лает собака.       За столом сидят три парня, абсолютно смущенные. Наконец, Дэй решается поднять глаза.       — Когда мы впервые встретились, — после недолгой паузы Кевин неловко улыбается. — Нам уже тогда стало понятно, что это навсегда.       Нил впервые искренне благодарен себе за то, что решился уехать из Калифорнии: теперь он может оправдать румянец на щеках февральским холодом. Но он не успевает ничего сказать перед тем, как он смотрит на Эндрю, такого же спокойного, как и прежде, но со опущенным в пол взглядом и горящими кончиками ушей.       Боже, они правда хотели быть с ним с самого начала.