Свадебное платье
9 февраля 2025 г., 09:49
Эрик мечтал. Иногда можно себе позволить такую роскошь — унестись на волнах воображения в прекрасные дали, оставив позади заботы унылой повседневности. Раньше мечты приводили его к новым проектам, неизменно смелым и новаторским. Разве могла идея зеркальной комнаты прийти в голову ординарному уму? Разве не гений смог вообразить многоярусность Оперы, растущей вниз неизмеримо больше, чем вверх? Только по-настоящему одарённому Господом творцу явилось бы видение уединённого жилища на берегу Авернского озера! Эрик нисколько не обманывался насчёт собственной гениальности.
В последнее время, после того, как три месяца назад он приступил к обучению Кристины Даэ, смелые мечты демиурга обратились в цветочные, почти невесомые грёзы. Он мечтал о малом счастье, которое сейчас ему виделось желаннее всех мировых сокровищ. Если раньше Эрик жаждал получить славу и признание, то теперь ему рисовались куда более заманчивые картины простого человеческого счастья. Прогулка по бульвару в воскресный день, на его локте покоится изящная ручка Кристины в перчатке из тонкой кожи, такой же нежной, как шёлк. Или вот они заходят в кафе «Амбассадор» на Елисейских полях. Он, Эрик, и красивая белокурая жёнушка, с доверчивостью сжимающая его руку. И никто в этих сладостных мечтах не одаривал его косыми взглядами, не отворачивался в отвращении и не пытался привлечь внимание жандармов к нему. Нет! Эрик носит свою лучшую маску, а рядом с ним прелестное создание, обращающее всякую враждебность в бесконечную любезность. Они купаются в любви и счастье! Ведь это же ещё возможно? Не всё окончательно потеряно в его несчастной жизни.
Но перед тем, как они смогут появиться на бульваре, должно пройти венчание. Никаких гражданских церемоний! Старое доброе венчание, незримыми узами связывающее их друг с другом! Эрик видел это торжественное мероприятие в лучшей из новых церквей Парижа, в месте, которое одновременно напоминало античный храм с его колонами и католический собор пышностью алтаря. Церковь Мадлен располагалась недалеко от Оперы и Эрик распорядился бы украсить её алыми и белыми розами, лилиями у алтаря и нежными нарциссами с их золотыми сердцевинами. И Кристина в ослепительном наряде цвета слоновой кости, с букетиком флердоранжа, приколотом у лифа, с вуалью, спускающейся на прекрасное лицо. О, это будет настоящее произведение искусства, соединение двух совершенств — телесной красоты и великолепия наряда!
Да, сладкие грёзы всё чаще завладевали его мыслями. Эрик прикрыл янтарные глаза и позволили себе отдаться мечтам.
***
Но мечты мечтами, а решительные действия всегда лучше. Поэтому Эрик решил начать подготовку к грядущему торжеству. Для начала он хотел определиться с портным, но из великого множества модисток и портных, которых предоставлял Париж, никто не вызывал у него доверия. Разве можно поручить создание совершенства пусть даже талантливым, но чужим рукам? Нет, определённо, он должен сам этим заняться! И на несколько недель Эрик углубился в изучение модных журналов и выкроек. Затем рассчитал примерные расходы, для чего пришлось вновь навести страха на директоров Оперы. Третьим этапом стала закупка материала в лучших галантерейных магазинах. Эрик придирчиво выбирал ткань, отдав предпочтение шёлковому муару. Пересмотрел великое множество лент, пуговиц, образцов кружев и китового уса для лифа. Нижним бельём он, щадя скромность Кристины, да и свою собственную, решил не заниматься, вместо этого изводя продавцов вопросами, требуя продемонстрировать прочность материалов и даже повергая несчастных в ужас, проверяя ткань огнём. Отдельно он выбирал жемчуг, которым хотел обшить вырез лифа и клиновидный мысок шнип. Покупки велись бойко и даже весело, Эрику казалось, что он вступил в новую неизвестную ему область, в карнавал шуршащих тканей, перламутровых переливов и стеклярусных слёз. Когда были закуплены материалы, тончайшие иглы, нити и острейшие ножницы, Эрик столкнулся с первой проблемой. Ему следовало снять с Кристины мерки, желательно в корсете и так, чтобы она ничего раньше времени не заподозрила. С ростом и длиной рукава проблем не было. Одной ночью Эрик проник в спальню Кристины на улице Нотр-Дам-де-Виктуар. Мысленно прося прощения у своего северного ангела за нескромное вторжение, Эрик, оказавшись у постели Кристины, достал катушку измерительной ленты. Девушка спала так крепко, а движения Эрика были так легки, что она не проснулась. Его необычные глаза прекрасно видели в темноте и он честно старался не позволять взгляду задерживаться на прелестных изгибах и выпуклостях юного тела в голубом одеяле. Но иногда, совершенно случайно, Эрик всё равно скользил взглядом по округлому плечу, или юной груди, или изгибу спины и ягодиц. Кристина не проснулась, даже когда он её осторожно перевернул на живот, чтобы измерить спину. Еле управившись с опасным, но упоительным занятием, Эрик спешно ретировался. Измерить Кристину в корсете оказалось сложнее, и тут нельзя было полагаться на рулетку, в смысле на катушку с лентой. Здесь требовалось применить хитрость.***
Кристина, как всегда, с нетерпением ожидала дивный голос, доносящийся из глубины зеркала. О, сколько светлой радости он ей приносил! Это, несомненно, был Ангел Музыки, посланный её покойным отцом, чтобы приглядывать за ней! Кристина узнавала отцовскую манеру играть на скрипке, его бесконечную любовь в вибрациях Голоса и точность метода, выбранного для обучения. У Кристины была слабая конституция и не самый сильный от природы голос, но отец с помощью специальных приёмов умел его раскрыть. Похожих методов придерживался и новый таинственный учитель. В лицо девушке дохнуло прохладой и она затрепетала: вот-вот должен был раздаться прекрасный Голос! И ожидание оправдалось! Сначала Кристина услышала звуки скрипки, затем чудесное пение, Ангел исполнял арию Фауста. Юная певица стиснула руки и шагнула к зеркалу, его поверхность как будто подёрнулась рябью, отражение покачнулось и исказилось, а через мгновение и вовсе пропало! И вот на неё из темноты шёл силуэт. То был Ангел! — Какое чувствую волненье… Душа полна любовью страстной! О, Маргарита, здесь умру у ног твоих! Привет тебе, приют невинный, привет тебе, приют священный! Лилось пение и Кристина увидела фигуру в элегантном фраке с чёрной шёлковой маской на лице. Это и правда был ангел, разве не рассказывал добрый профессор Валериус, что в Писании сказано о серафимах, прикрывавших лица! Сомнений не осталось! Ангел музыки с ней! Она бы потеряла сознание, но сильные руки подхватили её, а пение уже лилось поверх головы Кристины, дурманя и вводя почти в состояние транса. — Здесь солнце ей сияло, здесь юность расцветала, и счастием небес сияли твои взоры, о, ангел красоты! Да, здесь! Да, да, здесь! Кристина закрыла глаза в восхищении, не чувствуя, как ласковые руки в перчатках бережно движутся по её талии к груди и обратно. Она обхватила своего Ангела рукой за шею, когда он встал позади неё. Жест, который у любой другой был бы наполнен грубой чувственностью, у Кристины вышел совершенно невинным. Она тонула в пении, растворялась в нём и конце концов лишилась чувств. Эрик бережно перенёс Кристину на небольшую кушетку в углу гримёрки. Он был благодарен ей за те мгновения нечаянной близости, что она ему подарила. К тому же Эрик достиг своей цели, он руками измерил то, что требовалось для удачного пошива.***
Глубоко под землёй, вдали от суетной толпы, трудился Гений. Он не просто шил, он ваял искусный наряд, облепливая чудной переливчатой тканью точный манекен Кристины. Уже вырисовался основной силуэт, осталась отделка жемчугом и итальянским кружевом. Эрик творил самое лучшее платье в истории человечества, то было облачение его живой богини, в котором она должна была войти в полуантичный храм. С ним под руку, счастливо и добровольно. Мелькала серебристая игла, как рыбка в морской пене. Ровный свет газового рожка вырисовывал страшное и удивительное лицо, одновременно ужасающее и притягательное. Иногда даже гений позволяет увлечь себя сладостным и, увы, несбыточным мечтам.
