27900011

Тревожные люди просто ненавидят заранее запланированные мероприятия, потому что не думать о них совершенно невозможно. Ты всю неделю размышляешь об этом, строишь совершенно ненужные предположения и надежды о том, как все сложится, представляешь, как будешь вести себя и в итоге оказываешься неправ. Потому что все происходит намного лучше и проще, чем ты думал. Жизнь — это нечто настолько разочаровывающее, что даже твои страхи не в состоянии сбыться и дать тревожной части твоего разума оказаться правой. Иль Дотторе сидит на стуле сбоку от туалетного столика в спальне Панталоне, опирается локтем о стол, а виском о собственный кулак, пока ждёт своего ненаглядного, для того чтобы отправиться развлекаться. Пришел раньше, чем рассчитывал Регратор и теперь вынужден наблюдать за тем, как тот прихорашивается. Хотя, почему вынужден? Приятно смотреть на привлекательного человека — красиво уложил волосы, одежда выглядит аккуратно и идеально по фигуре, потому что сшита на заказ, очаровательного насыщенного жёлтого цвета глаза совсем слегка подведены. Да и оделся он простенько, но вариант беспроигрышный — водолазка, на ней расстёгнутая примерно до середины груди рубашка и брюки, ничего броского или сильно привлекающего внимание. Вот только одни лишь запонки на рукавах стоят столько, сколько большинство людей никогда в жизни не заработает за раз, а если считать вместе с цепочкой на очки, кольцами и серьгами, а также повнимательнее рассмотреть бренд ремня, можно сложить все полученные за жизнь деньги и все равно не получить нужной для покупки суммы. По этим признакам, обычно, и можно распознать состоятельных людей — редко выпячивают свое привилегированное положение, но его признаки не тяжело заметить, если знаешь, что искать. Доктор молча пялится в глаза Банкиру, что как всегда остается незамеченным из-за вечно прикрывающей половину лица маски, пока тот пшикается духами. Приятный запах быстро доходит до наблюдателя, который уже давно заметил, что Делец предпочитает мягкие и совсем легкие ароматы, что совершенно противоположно выбору Второго, но может ли он жаловаться на чужой цветочный парфюм, имея в своем подвале десятки видов покрытосеменных растений? — Ты нарочно пришел, чтобы нервировать меня? — спрашивает Панталоне, завершив приготовления. Он отлично чувствует, что на него не прекращая смотрят, проведя достаточное количество времени с Иль Дотторе начинаешь понимать такие мелочи, а он ещё и знает, что ученый имеет привычку рассматривать людей, вместо стен или пола, как некоторые. — Да, — улыбка сама расцвела на лице, а контролировать ее мужчина не привык. — А ты думал, чтобы вместе выйти? — Регратор хмуро косится на юмориста, снова подмечая то, как восхитительно он выглядит. — Почему когда мы сидим на работе и хлещем водку с соком из домашней кружки, у тебя отличное настроение, а когда собираемся культурно выпить в подходящей атмосфере, у тебя лицо, как будто в лес вывозить собираюсь? — смеясь и поднимаясь с места. Банкир останавливает свое внимание на партнере и том, как он шикарен — черная рубашка, на ней портупея на грудь и выше, на воротнике, типсы с синим камнем и серебряной цепочкой, а также белый пиджак. На брюках естественно кожаные подвязки на бедро, а на ногах тяжелые ботинки с огромным количеством застежек, Предвестник не изменяет себе и сохраняет примерно одну цветовую гамму во всех своих образах, при этом загромождая их множеством мелких деталей. И если Панталоне с его стилем легко понять, то над тем, откуда у Доктора взялись подобные предпочтения приходится задуматься — то ли это проявление нарциссизма, то ли обыкновенное чувство стиля, то ли иного рода замашки, копать до которых долго. Но взгляд приковывает, оторваться сложно. — У меня хорошее настроение, если ты не заметил, — а поднялось оно от подробного рассмотрения возлюбленного, что сейчас в своей манере нахально подтянул к себе, прихватив за талию. — Ага, я вижу, — поворачивается в сторону выхода из комнаты вместе с Дельцом. — Пойдем, раз ты закончил. И вот, пара наконец отчалила. Договорились встретиться на первом этаже в семь тридцать, но поскольку Иль Дотторе было скучно, примерно в это время они вместе оказались на крыльце резиденции. Стоять на морозе пришлось не долго, поскольку транспорт был заказан заранее и приехал четко в указанное время. Даже намека на опоздание не случилось, ибо ехать до заведения около двадцати минут и по прошествии этого времени, что показалось никчемно коротким за разговором, коллеги оказались на пороге не слишком приличного, но солидного заведения. При входе проверили их пригласительные, указали, куда идти и тогда начало складываться первое впечатление Банкира о месте. Доктор рассказал, что клуб открывается в шесть вечера и как барное заведение, но после девяти часов краски сгущаются, именно поэтому им назначили такое время. Парочка прошла на второй этаж и достаточно быстро нашла вип комнату, которую им предоставили в пользование. Не слишком большое помещение с кожаными диванами по двум сторонам от круглого стола, проходя мимо которого можно попасть на балкон, а уже с него открывается обзор на сцену. Комната, естественно, выполнена в красных и темных тонах, создает определенную атмосферу, в том числе и тем, что лоджия отделена стеклом, а не стеной и стробоскоп или свет от прожекторов мигает на периферии, а также музыка, хоть и приглушенно, но слышится с первого этажа здания. Ах да — Панталоне знает, что это за заведение и был здесь, потому и узнал название, вот только, видимо, не столько раз, сколько его спутник. Естественно, Фатуи посетил владелец заведения — мужчина средних лет без особенных примет. Вежливая беседа с ним абсолютно ни о чем заняла всего пятнадцать минут, а далее лишняя персона удалилась, сославшись на важные дела, что хорошо для Предвестников, у которых, вроде как, свидание. Теперь их посетила ещё и официантка, которая оказалась нужна намного больше, чем знакомый Второго. В руках девушки в, кстати, достаточно откровенной форме, как положено, небольшой блокнот, в который та записывает с ходу названный ученым бренд коньяка, поскольку у него есть любимый алкогольный напиток, который не меняется уже много лет. Девятый же ненадолго задумался, просматривая карту вин, но скоро также выбрал напиток, и закончил заказ химик, попросив кальян на гранате. Беседа между парой продолжилась, а когда поднесли алкоголь и курево, стала только интереснее. — Откуда, кстати, ты знаешь владельца? — Регратора уже некоторое время интересует этот вопрос, ведь тема никогда не поднималась. — Ты же, вроде, не увлекаешься подобным. — Ну вообще-то, начнем с того, что я увлекаюсь танцами, — запивает слова, сразу выдувая все содержимое стакана, к счастью, заранее попросил принести бутылку и сам справится с тем, чтобы обновить. — И имею свои представления о прекрасном, следовательно эротические выступления считаю замечательной возможностью оценить то, какими завораживающими могут быть женские тела, — собеседник негромко посмеивается. — То есть если говорить человеческим языком, просто любишь посмотреть на девчонок? — замысловатые формулировки не спасут Доктора от клейма такого же обычного мужика, как и основная аудитория подобного зрелища. — Нет, я воспринимаю это с научной точки зрения, — будто ему кто-то поверит. К словам активно жестикулирует и под руку совершенно «случайно» попадается бутылка алкоголя. — Ты обращаешь внимание на то, насколько разнообразным может быть телосложение у двух похожих людей? Даже мы с тобой, — и наливает ведь не так, как это делают ценители, чтобы можно было взболтать душистый спирт и насладиться ароматами и после чуть смочить язык на пробу, а почти до краев, то есть тупо пьет ради опьянения. — Одного роста, с одинаковым потенциалом в физических аспектах, но ты предпочитаешь красоту силе и поэтому кажешься менее крупным, — Панталоне возмущенно изогнул бровь от таких заявлений. — Хочешь сказать, у меня феминная внешность? — к нему начинает закрадываться подозрение, что кое-кто решил ни с того, ни с сего напиться. — Нет, — слегка хрипло, потому что успел осушить ещё один бокал. — С чего ты вообще взял? — оправдания оправданиями, а без шуток никуда. — Ну, по крайней мере, меня все устраивает, — Регратор цокает и невольно повторяет за плохим примером — берет в руки вино. — Ты вроде знаешь, что очень подходишь под мой любимый типаж внешности, поэтому не надо здесь цокать, — шутливо пихает любимого в бок, после чего садится ровно и поднимает с подноса на столе трубку от кальяна. — Как-то я упустил момент, когда у тебя появился «любимый типаж», — разговор теперь полностью соответствует репертуару заведения, что логично, невозможно не говорить о чем-то из области предпочтений в стриптиз клубе. — Мне всегда нравились холодные брюнеты примерно моего роста и округлого телосложения, — коротко отвечает, после чего крепко затягивается дымом, чем и даёт Банкиру задать ещё один вопрос. — «Брюнеты»? — с непониманием. — Ты же не гей. Вроде, — он и в себе то начал сомневаться, общаясь с Дотторе, а зная, что тот не побрезговал флиртовать с ним первым, вообще мало что понимает. — Существует такое понятие, как би или пансексуальность, кретин, — усмехается ученый, что давно все о себе выяснил. Чтобы не подавиться сладким дымком до конца выдыхает его перед тем, как продолжить. — Мне без разницы, какого пола человек и человек ли это вообще, кого волнуют такие глупые вопросы в выборе? — Большинство людей? — предполагает, как обычно почти не удивившись свободным взглядам собеседника. — У меня, например, нет четкого представления о внешности, которую предпочитаю, но до тебя мужчины не привлекали. Я поэтому и отрицал что-то более, чем дружеское между нами, — а вот и первый бокал вина допит. — Какая прелесть, — Доктор полностью поворачивает голову на Дельца, поднимает руку к его лицу и пальцем давит на челюсть, чтобы тот тоже повернулся на него. — Ты у нас ещё и отрицал, значит, — улыбается совершенно довольно, поскольку льстит, когда кто-то был влюблен в тебя столько времени. — Вокруг тебя ходило столько баек, что я думал, что по инерции боюсь тебя, — несильно бьёт по чужой руке, чтобы не было лишних поползновений. — И, знаешь ли, тяжело признать, что тебе нравится самый конченый человек из окружения, — раз не разрешают трогать, Дотторе снова затягивается и нарочно, из вредности выдувает дым в лицо Регратора. Тот закрывает глаза, не выдавая никаких реакций. — И в чем же я был настолько плох, что понравился тебе? — садится прямо, в развалочку, поскольку от никотина алкоголь усваивается быстрее и опьянение начало чувствоваться. — Напишу тебе список на досуге, — усмехается, невольно задумываясь, в чем вообще может быть плох учёный. Найти такую область сложно, хотя, скорее всего, Банкир слишком идеализирует партнера. — Ты решил сразу пуститься во все тяжкие? — ухмылка не сходит с лица, поскольку речь заходит о том, как бессовестно травится химик и можно лишний раз поругать его. — Почему нет? — и, раз напомнили, снова тянется к бутылке. Похоже, вечер все же обещает быть весёлым. — Ты разве не испытываешь периодического желания напиться и забыться? — откручивает крышку и хлещет коньяк прямо из бутылки. Если бы его видели все, кто считает высоко культурным, приличным человеком… — Предпочитаю оставаться в своем уме, — отводит взгляд в сторону, уже представляя, что может начать вытворять его спутник, самое время придумать, как отговорить его от порчи имущества или пьяной драки. — Будь добр, не превращай наше, как ты сам выразился, свидание, в балаган. Иначе на них мы больше не пойдем, — тем временем ученый отпил столько, сколько хотел и поднес кулак к губам, переводит дыхание. — Конечно, любовь моя, — самым невинным тоном из возможных, с невидимым взглядом на Панталоне. — Ты ведь теперь будешь отвечать за меня не как хороший друг, который, в целом, мог бы и не вмешиваться, а как парень, — вкладывает в обозначение чужой роли большую ответственность, пока в голове будто лампочка загорелась — он знает, как сделать вечер намного интереснее, чем он есть. — Прекрати, — кладет ладонь на висок Доктора и брезгливо толкает его, заставляя шатнуться на месте и громко, но коротко посмеяться. — Хочешь выяснить отношения? Мне казалось, у нас для этого есть коридоры резиденции, — подшучивает, потому что обстоятельства магическим образом складываются так, что ругань происходит где угодно, кроме закрытых помещений. Дотторе не отвечает на подкол, только берет Дельца за руку. — Пойдем на лоджию, — внезапно тянет за собой, пока встаёт из-за стола и этим заставляет тоже подняться. — Раз мы не можем говорить на отвлеченные темы, их нужно найти, — Банкир не особо против постоять на балконе комнаты, а потому ни капли не сопротивляется тому, что происходит. — Тем более уже почти девять, скоро начнется самое интересное, — Предвестники подходят к стеклянной двери, Второй открывает ее, отчего музыка становится более различимой и узнаваемой на слух, Девятый входит первый, поскольку его пропустили. И, как удобно, в этот же момент со стуком появилась официантка, которую Доктор вызвал, незаметно нажав на кнопку, собственно, вызова, что принесли вместе с первым заказом. — Ох, отлично, — не заходит за Регратором, только поворачивается на него. — Тебе взять бокал? — имеет в виду вынести из помещения. — Да, спасибо, — улыбается Делец, что при посторонних мгновенно меняется в лице и манерах, становясь невероятно мягким и спокойным. Он и остаётся один на несколько коротких минут, наблюдая из-за красивой ограды и с высоты за тем, что происходит на танцполе и у барной стойки, на первом этаже здания. Все как и должно быть вечером пятницы — за столиками перед сценой толпа людей, шум и гам, общение и всевозможные пороки, используя которые люди пытаются получить мнимое и кратковременное удовольствие. Курение, алкоголь, различные запрещенные вещества — блажь, за которой нет ничего, кроме внушения ощущения отсутствия в собственной жизни. Ты все еще ты, до сих пор на этом свете, тебя видят и воспринимают люди, мир не меняется, это тебе так кажется. И именно ты заблуждается, когда в глазах двоится или тебе мерещатся различные галлюцинации, а вредный дым лишь выглядит эстетично, как и наполненный чисто символическим количеством мутной жидкости бокал или стакан. Все это мерзко на вкус, запах и для твоего организма и наносит по нему удары с каждым глотком или затяжкой, именно поэтому Панталоне не злоупотребляет ничем из изменяющих сознание веществ. Его социальная тревожность сгрызет его заживо, если вдруг получится испытать нечто, похожее на стыд или вину за пьянку, такие развлечения не для него, хоть и хочется сказать, что он всего лишь переживает о своем здоровье. Но избранник услужливо подносит выпить, как бы не хотелось отказаться — он лишь сделает вид, что пьет, как иногда делает на мероприятиях. — Ваш напиток, — легонько кланяется Доктор, в шутливой форме передавая бокал с вином, после чего предплечьями опирается о поручень, чтобы разведать обстановку внизу. — Минут через десять начнется выступление, не хочешь спуститься? — снова дурачится, намекая на то, что вблизи наблюдать интереснее. — Мне кажется, ты, если захочешь, передашь чаевые и отсюда, — сразу подумал о том, что брось Дотторе монету, мог бы попасть кому-нибудь по голове. Подносит стекло к губам, пока считает, что ненаглядный обращает на него внимание, что является совершенно рефлекторным действием для Регратора, как чувствует странно резкий запах спирта. Пару секунд тормозит и слегка пошатывает бокал над носом, но ему не показалось, белое вино явно не пахнет так едко. — Как, кстати, здесь дела с качеством выпивки? — Отлично, тебе посоветовать что-то? — якобы не ожидает вопроса, хотя прекрасно осведомлен о внимательности и проницательности Банкира, клюв маски сдвигается в его сторону, как и взгляд. — Попробуй, — сам не пил, но оценить даёт, хоть и моментально заподозрил, что в его таре чуть ли не отрава. Химик, соответственно, ничего не пугаясь отпивает небольшой глоток и после считанных секунд раздумий отдает бокал обратно. — И что я должен почувствовать? — с лёгкой улыбкой, как будто сам не знает. Делец туго обдумывает, могло ли ему показаться. — Ладно, забудь, — списал странный запах на то, что около него стоит человек, пьющий крепкий алкоголь и здесь в целом душно, действительно, мог ли Иль Дотторе со своей придирчивостью и паранойей не распознать что-то лишнее, если бы оно существовало? — Что ты там хотел посоветовать? — придирается к тому, что ранее сказал собеседник, чтобы быстро соскочить с темы и разом осушает бокал вина, чтобы не донимал его больное воображение содержимым. — Например, шоты «черная вдова», водка, ликер с черной смородиной и лимонный сок, очень приятны на вкус, — перед тем как продолжить рекомендацию увлекательной историей знакомства с коктейлем, отпивает коньяка. — Я как-то поспорил кое с кем, что буду в порядке после десяти порций. Угадай, кто выиграл спор на приват, — Панталоне хмыкает, поскольку знает, что Доктор часто принимает активированный уголь или другие сорбенты перед употреблением спиртного, а потому если и пьянеет, то ненадолго и не до ужасных состояний. — Ещё и бесплатно выпил вкусностей. — Обычно те, кто предлагают такие споры уже пьяны, так что, думаю, выиграть было не слишком сложно, — чисто формально, но весело поддерживает диалог, а в большом зале в несколько секунд погасло подавляющее большинство освящения, что означает только одно. Начинается самая горячая часть вечера — сам стриптиз, ради которого здесь собралось немалое количество представителей мужского пола. На сцену под соответствующую пошлую композицию вышли три девушки и встретили их, как положено, аплодисментами. Далее танец — впечатляться есть чему, ведь без соответствующей подготовки и поддержания отличной физической формы не получится исполнять практически акробатические элементы на пилоне. Панталоне наблюдал за происходящим и с лёгкой скукой отметил, что все это настолько мерзко, сально и до рвотных позывов неприятно, что хочется изолироваться от выброшенных на сцену денег, людей, сидящих за первыми перед сценой столиками, что точно заняли их из желания получше рассмотреть женщин и возможно повзаимодействовать с ними во время выступлений и так далее. Почему-то ему, человеку, пользующемуся всеми преимуществами богатства, тому, кто искренне наслаждается властью и умело скрывает то, насколько гнилым человеком является, жутко противно наблюдать за потребительским отношением многих к таким вот девочкам с низкой социальной ответственностью. Он ведь сам постоянно шутит, что может всучить любой даме деньги и она пойдет, лишь пальчиком помани, сам иногда вел себя по-свински и жестоко по отношению к людям ниже себя статусом, терпеть не может людей с чертами жертвенности, он давно потерял жалость к слабым людям. Просто гадко, когда видишь обе стороны монеты одновременно. И пока все эти мысли, особенно под действием депрессанта, то есть алкоголя, копились в голове все их перебил звон в ушах. Иль Дотторе, подставив пальцы к губам громко и мелодично просвистел, чем слегка напряг Регратора, стоящего менее чем на расстоянии вытянутой руки. Да уж, его явно не посещают негативные размышления и не мучает совесть — пришел отдыхать и лицезреть прекрасное, как в театр, а плюсом к роскоши красивых людей получил ещё и расслабление путем распития и курения. Плевать он хотел на вред здоровью — в рамках его жизни те десять-двадцать лет, что он прожёг из своего приблизительного срока, являются такой мелочью, что можно только в своей манере шумно посмеяться. Он уже придумал, что умрет лишь в пылу жаркой битвы, желательно с Селестией или кем-то из сошедших, если они ещё живы. И нет, Зандик не живёт одним днём, как можно подумать из его лёгкой, как весенний ветерок философии — он строит далеко идущие планы, продумывает стратегии и даже самые ключевые, по его мнению, диалоги предсказывает, стараясь структурировать абсолютно всю свою жизнь. Контролировать все события, предметы, людей, даже будущее вместе с ними и наперекор всей этой почти шизофренической, бредовой мании к попытке держать абсолютно всё в своих руках, себя он не контролирует. Он с самого младшего возраста делал только то, что ему говорили родители, а те, являясь гипер тревожными и опекающими, ещё в детстве заложили в него истину о его особенности и подсовывали всевозможные книжки, а далее и кружки. После поступления в Академию и, по факту, попаданию в воды океанов возможностей и свободы, родился Иль Дотторе — ужасающе чувствительный, невероятно тонко чувствующий людей, темный эмпат, что презирает «жалость» как понятие в любых ее проявлениях, поскольку когда-то не нашел ее. Он отпускает себя исключительно из понимания, что имеет идеальную логику и практически одарен мощной интуицией, которая подсказывает, в какую сторону двигаться, а рациональность подключается по надобности. Так вот, про свист и недовольно нахмурившегося от звука Банкира — Доктор хмыкает и допивает то, что вынес на лоджию, уже предвкушая, что устроит в ближайшие полчаса. Одна из его знакомых, оказывается, работает сегодня, именно ей и свистел, поскольку знает, что выступают они раз в два часа и между этими выступлениями общаются с людьми за столиками или баром. Сейчас споит субъекта номер два, поведет к бару, устроит дополнительное шоу, отведает чего-нибудь сладкого из списка последних страниц меню вместе с Дельцом, они поднимутся, поужинают и поедут домой, замечательный вечер. Тем временем девушки, виляя бедрами покинули сцену под бурные аплодисменты, поскольку отработали шикарно, приятно смотреть в том числе потому, что в дорогих заведениях женщинам предоставляют хоть какую-то гарантию неприкосновенности и как минимум танцуют они в комфорте, показывая эмоции и ими наводя свой шарм. Финансист становится ровно, поскольку тоже оперся об ограду и обращается к спутнику, как только стало тише. — Дай мне кнопку вызова, — выставляет руку, чтобы получить то, что просит, Доктор вынимает предмет из кармана и передает, Панталоне сразу нажимает. — Пойдем обратно, — и начинает идти первым. — Что-то не так? — с намеком спрашивает, пока оба за несколько шагов оказались обратно в красной комнате, где без внимания печально догорают угли кальяна. Им и займётся Дотторе, как только выяснит, что случилось у его прелести. — Настолько заметно? — естественно, он улыбнулся, невозможно ведь не почувствовать дурной смех от того, что на его кислой мине все написано. — Не волнуйся, я так, задумался, — и как раз в момент, когда оба присаживались обратно за стол, в дверях снова появилась официантка, которой Регратор указал на свой бокал, подвинув его по столу в сторону. Та вошла и предполагая, что будет нужно, заранее взяла бутылку вина, следовательно долила третий за вечер бокал. — Оставьте, — влез Иль Дотторе, говоря о бутылке, на что получил косой взгляд из-под очков. — И о чем же? — уже о чужой задумчивости. — Узнал кого-то, с кем спал? — без слегка мерзкого юмора не обойтись, он как минимум поднимает общее настроение. Они снова одни. — Нет, — с ухмылкой. — В голову лезет всякое, — и принимается пить, поскольку все эти тревожные мысли достали и подкрадывается пакостное желание сгладить их влияние чуть большей степенью опьянения. — У тебя и с питьем проблема, и мысли лезут, — а Второй внимательно смотрит за тем, как активно Регратор принимает алкоголь. Чуть более широкая улыбка явно будет в рамках безопасности. — Хорошо себя чувствуешь? С тобой все еще врач, я могу быстро и безболезненно решить все твои недомогания, — ненавязчиво, как ему самому кажется, приобнимает Девятого у лопаток, пододвигается, чтобы удобнее чмокнуть его в висок. — Превратив их в «домогания»? — а для Банкира почти любые прикосновения являются триггером, поэтому смеётся с удачно подвернувшегося под каламбур слова и шатается в противоположную от кавалера сторону. — Я нормально себя чувствую, спасибо. — То есть, ты не скажешь мне, что происходит? — а тот отстраняется, вспоминает о том, что хотел покурить и занимается этим, параллельно наливая себе коньяка для наилучшего возможного эффекта. — А ты угадай, — раз с ним слегка флиртуют делает то же самое, нарочно посмотрев в маску Доктора так, как смотрел бы в глаза. — Что ж, — бегло затягивается, поскольку играть в угадайку он любит, особенно с таким интересным человеком, как Банкир. — С учётом твоего изначального отношения к этому месту, понятно, почему ты нервный, плюс тревожность и плюс что-то из области некомфортного состояния. Ты постоянно, в каждом разговоре заводишь тему о наших отношениях, значит тебя впечатлило то, что мы вместе, а сейчас ещё и там, где проводят время в основном в холостую, так что дискомфорт можно понять. Тревожность тоже можно объяснить — тебе не слишком нравится шум и большие компании, потому что склоняешься к интроверсии и закрытым вечеринкам, — а взгляд, которым одарил слушатель, становится все более похожим на привычный влюбленный, ведь он снова оказался прав по каждому пункту. — Но я все это знаю и пригласил не для того, чтобы тебе было неприятно, — подбирает руку Дельца с дивана, поднимает к лицу и снова легонько целует его руку, имея особую любовь к этому жесту. — Поэтому расслабься. Тебе не о чем переживать и думать, — отпустив чужую руку возвращает внимание к гадостям на столе, естественно сначала выпивает, а после закуривает это дело. — Меня так успокаивает твой голос, — а Панталоне внутреннее мурчит, снова убеждаясь, что рядом с ним понимающий человек. Что он все видит, знает, ему совсем-совсем ничего не нужно объяснять или доказывать, а умолчать ничего просто невозможно. Кладет голову на плечо Иль Дотторе, смотрит на его руки и внезапно понимает, что в глазах неплохо двоится. Он же только начал четвертый бокал, откуда такой эффект? — Низкий тон голоса считается успокаивающим, потому что низкие частоты меньше раздражают слух, — как всегда быстро и легко находит объяснение чужому ощущению. — Да и если говорить вот так, — нарочно стал тише и ровнее, с определенной и спокойной интонацией. — То кто угодно расслабится. Раз ты изучал ораторское искусство, то должен быть в курсе. — Да, ты прав. Чаще злишь меня тем, насколько можешь быть громким, — садится ровно, заулыбавшись, поправляет волосы, заправив от лба к затылку и слегка потряхивая кудри для объема. — Раз так, — Доктор откладывает трубку кальяна, быстренько допивает то, что осталось в бокале и снова встаёт из-за стола, моментально наталкивая Регратора на мысль, что он вообще не может сидеть на месте, каким бы умиротворенным не казался. — Мне как раз пора побыть громким. Пойдем к бару, — теперь обходит стол, чтобы направиться к выходу. — Боже, ну куда ты снова прешься, разве нельзя просто сидеть общаться? — даже если не хочет, встает с места, ведь сидеть одному будет практически унижением. — Можно, но мы ведь в клубе! — разводит руками в стороны, повернувшись на Банкира и пятится назад, пока шагает к двери. — Мы и дома отлично болтаем, сейчас нужно развеяться, — не ждёт друга и выходит. Через пару минут оба спустились по лестнице и узрели толпу изнутри, один — с невероятным энтузиазмом на поиски приключений, второй — с непониманием, что здесь делать двум взрослым и серьезным мужикам. Причем Делец знает, что у его коллеги неплохой послужной список питейных заведений, в которые его не пускают по тем или иным причинам, при паре случаев, после которых его внесли в черный список, он даже присутствовал. Но сейчас это не совсем его проблема, ведь сам Панталоне совершенно не планирует ничего, кроме разговоров и культурного распития и, если что, вообще не с Доктором. А тот, тем временем, находит, как им пройти к барной стойке, обойдя свору других посетителей и даже ускорился в шаге, как только заметил, что три места свободны. Регратор чувствует себя слегка странно от того, что вспомнил молодость и то, как шатался по дискотекам с друзьями, вот настолько весело и слегка по-детски ведёт себя Второй. Оба присели, а пока финансист пробирался к зарезервированному товарищем месту, он уже успел разговориться с девочкой за баром, она, кажется, ранее была на сцене. За окружающим шумом плохо слышно, о чем они говорили, но брюнетка достаточно быстро и со смехом отошла от ученого к своей русой подруге, что также стоит на внутренней части барной стойки. — Ты будешь что-то? — сразу обращается Доктор, говоря невероятно воодушевленно. — Нет, — короткий ответ и сразу после вопрос. — Ты ее знаешь? — Да, — и тут же девчуля ставит перед Предвестником бутылку шампанского. — И уже договорился о том, насколько весело мы проведем время, — закатывает рукава рубашки, наблюдая на лице Банкира очередной приступ непонимания. — Что ты снова задумал, придурок? — пора начать молиться о том, чтобы эта бутылка сейчас не разбилась или не полетела в стену. — Смотри и учись! — практически выкрикивает Иль Дотторе, на кураже стараясь быть громче музыки и параллельно срывает с горлышка бутылки фольгу, пока Панталоне сдвигается на дальний от него край своего барного стула, понимая, что сейчас что-то будет. И тут напарница русой девчонки, что и передала Доктору шампанское, поднимается на барную стойку, усаживается на столе на колени, как положено хорошенько разведя ноги. Предвестник встает с табурета, одной рукой держит дно бутылки, другой горло и несколько раз жёстко бьёт алкоголь об стол дном, пробка выскакивает с громким хлопком, из-за высоких потолков ни откуда не отскакивает и падает невесть куда. Далее ученый оперативно пользуется пеной, что хлещет фонтаном и пережав горловину сильно трясет бутылку, что направил на пылкую брюнетку. Та с очаровательно звонким смехом отворачивает от брызг лицо и сильно выгибается в спине: влага орошает острые ключицы, скатывается к белой майке-топу, что от жидкости становится прозрачной и показывает аудитории черный бюстгальтер. Капли катятся по подтянутому, красивому животу девушки, спускаясь к черным мини-шортам и впитываясь в ткань, мокрыми становятся и сочные женские ляжки, но продолжить представление не получается, потому что шампанское не вечно. Мужчины, находящиеся неподалеку и оценившие маневр одобрительно подали голос, создавая у бара больший гомон, а Доктор, улыбаясь в своей манере широко и задорно, приблизился к даме. Совсем легко, почти не прикасаясь дотронулся до ее живота пальцами, чтобы привлечь внимание, та весело наклонилась к нему и подставила ухо к лицу. Шёпот было не разобрать, но девица вскинув бровями взяла в руки бутылку и уже через секунду отхлебнула оттуда немного алкоголя, после чего исполнила, видимо, просьбу Иль Дотторе. Коснулась аккуратным маникюром подбородка Второго, заставляя приподнять лицо, села более устойчиво и держа челюсть дебошира наклонила шампанское так, чтобы напоить. Химик, слегка опершись о колени барышни глотает, пока по его шее струится газированный напиток — рубашка слегка расстегнута и совсем пошло разойтись воротнику мешают скрепленные цепочкой типсы, рукава закатаны, челку заправил за уши, всегда хорошо заметный на его шее кадык часто дергается при глотках, улыбка даже при питье не сходит с лица, показывая острые зубы. На этот раз реакция посторонних людей была ярче — конечно, девушки ведь мало кому позволяют такие фривольности. Бутылка прикончена, поэтому леди ставит ее на стол и энергично спрыгивает с него, конечно же намочив и задницу, пришлось же сесть на мокрое место и развернуться. Доктор, облизав губы ставит локти на эту же поверхность и наклонившись через стойку говорит что-то танцовщице, та снова смеётся, сама слегка приближается к мужчине, отвечает. Регратор наблюдал за этим с практически отпавшей челюстью — эта картина будет стоять перед его глазами еще некоторое, скорее всего продолжительное время, причем самыми одинокими вечерами. Он почувствовал примерно то же, что и в первом эротическом сне с участием коллеги — картина того, насколько уверенным в себе, сексуальным и экстремально решительным может быть человек, вызывает жгучее чувство не только в груди, но и ниже. Он ничего не стесняется, максимально открыт, не видит проблемы в том, что делает, просто выполняет то, что пришло в голову и подстраивает обстоятельства так, чтобы это было хорошо. Чтобы в этом чувствовалась химия, искра, было интересно всем участвующим, ведь видно, что брюнетка совсем не была против его выходки. Это не просто заводит, это вызывает такое странное и неизвестное в определении чувство, что сказать нечего от того, что глотку передавило эйфорией. Вот, на какие эмоции Делец рассчитывает, выбирая Иль Дотторе, как своего партнёра. А тот договорил с милой дамой и она быстренько ушла за бар, в помещение для персонала, откуда через минутку вышел мужчина, соответственно бармен. Он подтирает следы развратного веселья, но приходится отвлечься на заказ. — Будьте добры пять шотов «черная вдова», — Регратор итак чувствует себя подозрительно нетрезвым от простого вина, но решил, что ему срочно нужно напиться вусмерть. Как можно быстрее. — О-ох, наш непьющий все же решился на большее? — подкалывает Доктор, которого слегка удивила решительность кавалера, особенно после его проделки, да и заказ того напитка, что он рекомендовал. Панталоне грубо хватает ученого за воротник и рывком тянет в свою сторону, чувствует, насколько мокрая его рубашка и как от него разит спиртом. — Ещё раз прикоснешься здесь хоть к одной бабе и я разобью по бутылке сначала о твою голову, а потом о ее, — говорит на ухо любимому, пока тот хохочет уже ему в ухо. — Тебе не понравилось? Мне показалась вышло неплохо, — ему удобно сидеть, сильно наклонившись в сторону, держится за стол. — Понравилось, ты не представляешь, насколько, — уже с раздражением, но ему подали алкоголь, значит пора исполнять собственные желания и напиваться. — Я близко знаком с ней, так что это акция чисто по случаю встречи, не переживай, — а Делец, тем временем, выпивает первую стопку коктейля на водке. — Уверен, что нужно столько пить? Ты же не хотел, — и не важно, что ученый недавно издевался над Банкиром, он делал это в шутку, на деле же начинает волноваться, прикидывая, сколько в сумме будет залито в обычно почти не пьющего человека. — Мне нужно как минимум нагнать тебя, чтобы пережить то, что ты натворил, — он, конечно, шутит, но находится в состоянии эмоционального потрясения. Его мужчина облил какую-то знакомую ему полуголую женщину перед его лицом, еще и выпил с ней из одной бутылки, это буквально непрямой поцелуй. Второй шот опрокинут с характерным от крепкого алкоголя шипением после. Раньше за Доктором не наблюдалось прямо… «Таких» выходок. — Откуда знаешь? — возвращается к теме чужих странных связей. — Разок разговорились и почти подружились, она сейчас учится на факультете алхимии, прикинь? — усмехается, хотя действительно начинает слегка жалеть о том, что выбрал именно такой пошлый способ веселья, его неженка ведь мнимый и ревнивый мальчик. — Вот оно, новое поколение научных работников, я хуею, — со смехом, еще и потому, что третья рюмка ушла в Банкира. — Остановись на время, — берет его за руку, чтобы придержать. — Водка коварная штука, сейчас эффекта нет, но через пол часа — час станет плохо. — Пусть становится, мы же за этим сюда пришли, — мрачно дразнит Дотторе его же заявлениями, хоть и немного в другой формулировке. И теперь наступает пора злиться, потому что более низкая, чем казалось до этого брюнетка почти вприпрыжку подошла к ним, точнее к ученому, причем сразу повесилась на него, обняв. — Архонты, что ты прыгаешь на меня, — дурным тоном от неожиданности, Доктор садится на стуле ровно и в знак приветствия тоже обнимает девушку одной рукой. — Потому что давно не виделись, — смеясь барышня отлипает и почти стеснительно убирает руки за спину. Успела переодеться, но выглядит не менее открыто, чем ранее. — Вы с другом? — естественно обращает внимание на Панталоне и постепенно меняется в лице, видя, кто с ним. — Не узнаешь? — а он совершенно не стесняется потрогать женские волосы и откинуть длинные прядки с плеча за спину, явно насладившись реакцией девчули на ещё одного Предвестника. — Боже, простите, не обратила внимание, — немного подгибает колени, формально откланявшись Девятому, что льстит, как и нервное состояние танцовщицы, но больше Дельца напрягает поведение его спутника, что как всегда излишне дружелюбен и тактилен с посторонними. — Рада увидеть вас вживую, — «конечно ты рада, шлюха» — про себя прорычал Регратор. — Благодарю, — сухо, но с улыбкой и включив вежливого и ласкового собеседника отвечает вслух. — Я… — девочка, которую, вообще-то, все это время зовут Карина, поворачивает голову на Иль Дотторе. — Так-то хотела обсудить с вами кое-что, раз пересеклись. — Что именно? — кладет на ее плечо ладонь, с силой давит, чтобы повернуть к себе. — Вы так активно пишите статьи, что не успела подумать, на счёт какой конкретно хочу спросить больше, — хихикает и своими словами заставляет Панталоне закатить глаза — понятно, очередная фанатка Дока, которая обучаясь в области науки вдохновляется его активной деятельностью, значит все не так уж и плохо. И он, так уж и быть, не будет лезть в их диалог, хоть от обоих и слышатся подозрительно игривые интонации. Он нормальный, ещё в состоянии потерпеть болтовню о всякой разной химии и прочих не очень интересующих его темах. Да и не удивительно, что из всех вариантов учёный знаком именно с той, что увлекается наукой, на других бы и не посмотрел, там же предпочтения из области «с тупыми из принципа не общаюсь». Да и она, кажется, подходит под вкусы Дотторе, что он озвучил в процессе разговора в начале вечера, наверное поэтому и позволяет себе лишний раз тронуть ее и общаться с подтекстом. Регратор прекрасно знает, что Второй однолюб, это видно из всех его фиксаций на увлечениях, что длятся годами, да и понятие «любви» для него растяжимо и относимо не только в смысле романтики, а значит ему не стоит вести себя настолько ревниво, это бесполезно. Алкоголь помогает в том, чтобы успокоиться, смягчает восприятие реальности, хоть от этого и мерзко. Банкир даже обращает внимание на то, как красиво выглядит увлеченный Доктор, что давным давно заметил — рассекает руками воздух, объясняя что либо, покачивает головой в такт словам, улыбается расслабленно, чисто рефлекторно и от хорошего настроения. А девочка эта правда красивая, а раз ещё и хотя бы пытается быть умной, то у нее есть неплохое будущее, но отметать вариант того, что она пользуется учебой ради завлечения статусного человека нельзя, он очевиден. Думать об этом забавно, а пока происходит совершенно светская беседа, можно допить спиртное и быть готовым подняться обратно в вип комнату в любой момент. И он наступает, когда через несколько минут Иль Дотторе и девчушка завершили беседу и товарищ встал с места, встал и Панталоне. Доктор чересчур очаровательно попрощался с знакомой, снова обняв ее, после чего подошёл почти вплотную к Банкиру. — Извини за ожидание, золотко, — сказал тихо и как будто слишком ласково на ухо, чтобы не перекрикивать музыку. — Пойдем наверх. Регратор ничего не ответил, просто пошел обратно в вип комнату. Без ревностных представлений, без показания того, что уже успокоился от этого жёсткого чувства, они просто направились обратно в свою комнату. Это заняло совсем мало времени а потому, как только оба оказались в помещении, выхлоп от всей той ядерной и адской смеси эмоций, что бурлили в мужчине, захотели вылиться, поскольку держали их тяжело и пристально. Панталоне толкает Иль Дотторе в дверь, разворачивает перед этим, ставит обе руки по бокам от его плеч, смотрит прямо в область глаз сквозь маску. — Если подобное повторится, я убью всех, кто участвовал, — нетрезво угрожает, говоря тихо, злобно, низко. — Ты должен сообщать мне о том, что планируешь сделать и с кем знаком, кто интересует, кто важен и так далее, — все еще абсолютно серьезно, теперь с большей агрессией. — Потому что я твой партнёр и я решаю, с кем ты можешь флиртовать, а с кем нет. — Но у меня такая манера речи, — искренне удивившись сообщает Доктор, рядом с ухом которого звучит громкий стук, это Делец ударил по двери ладонью. — Срать я хотел на твою манеру речи, — сквозь зубы, близко, тихо, яростно. — Теперь мы в отношениях и у тебя есть рамки, в которые ты обязан вписываться, чтобы оставаться в них. Дотторе усиленно думает — он расстроил любимого человека, заставил его ревновать, оставил почти наедине с собой, общаясь с третьим лишним, он точно виноват. Но хочется протестовать — почему он вообще должен быть только с Панталоне и не общаться ни с кем, если видит знакомых людей? Что за попытка абстрагироваться от посторонних? Откуда такое чувство ревности, если его чувства действительно направлены исключительно на Регратора? Все эти мгновенные вопросы закрываются тем, что когда тебя, Второго Предвестника Фатуи, прижимают к двери, становится то ли противно, то ли отчаянно возбужденно приятно от чужой смелости. Его не боятся. Это не страх, это другие чувства — ощущение важности, верности, беспокойства, романтики, все это правда и реальность, которую ощущает Делец и именно поэтому ладонями давит в дверь, не позволяя отойти в сторону и сбежать от его претензий. Это так очаровательно сексуально, что хочется схватить мужчину и тут же поцеловать настолько страстно, насколько позволят обстоятельства. И Доктор делает это — кладет руку на талию Панталоне, другую поднимает к его лицу и целует его.