Торжественное получение метки

Скучно. Реддл покачал старое вино в бокале. Хозяин кичился его долголетием чуть ли не полчаса, утверждая, что вино вдвое его старше. Щёлкнув пальцами, поставил бокал на появившийся из воздуха поднос. Новоприобретённая привычка, родившаяся после посещения десятков тоскливых приёмов. Несмотря на это, она ему всё же нравилась. Коридор, двери, тёмно-зелёные дорогие ковры, тускло освещённые восковыми свечами, витающими у стен, портреты предыдущих представителей рода. Да даже от них тошнило меньше. Разговоры с политики и работы министерства переключились на всякие донельзя унылые вещи — интриги, кого с кем видели и кто кому изменил. Реддл чувствовал, что проведи он минутой больше среди этих сплетников, стал бы убивать. Со скуки. Просто так. А может быть сделал бы что-то и похуже. Хотя что может быть хуже? Наконец взгляд его встретил тяжёлую дубовую дверь. Казалось бы, в ней не было ничего такого, но что-то непременно заставляло обратить на неё внимание. Реддл доверял своей интуиции, она и по сей день служила ему неплохую службу. Прокравшись кошачьим шагом, — это он тоже сделал по велению шестого чувства — почти бесшумно отворил загадочную дверь, лишь в конце та предательски скрипнула. Комната была пуста, лишь пламя камина создавало в ней иллюзию жизни. Тёплый свет плясал по книжным стеллажам, по массивным гобеленовым шторам и прятался в углах. Реддл зашёл, не издавая лишнего шума. Смысла в такой осторожности не было, но ему не хотелось нарушать тишину этой комнаты, её тёплое одиночество. Перед камином стоял небольшой диван в такой же тёмно-зелёной расцветке. Было видно, что этот цвет род решил присвоить себе давно. Он двинулся вглубь комнаты и, проходя мимо книжных полок, решил уделить им самое пристальное внимание. Это было одним из его тайных развлечений, — когда приёмы совсем наскучивали, он порой случайно, порой намеренно, блуждая по особняку, находил библиотеку — там, где на самом деле хранились самые драгоценные богатства рода. В этот раз удача, как ей было и положено, оказалась на его стороне. После недолгого изучения содержимого полок Реддл заключил, что семья Грин не настолько благовидна, насколько хотела казаться. Почётные видные места занимали: «Исскуство средневековых пыток», «Вечная молодость: достижения тёмных магов XII столетия» и «Магия крови: с каждой каплей по истине». Частое использование этих бесценных томов было легко угадать по потрёпанным, чуть засаленным корешкам и по меньшему количеству пыли, чем на других книгах. Недолго думая, Реддл остановил свой выбор на первом томе. Он читал их все, но сегодня настроение скоротать вечер было именно с ним. Махнув рукой, заставил книгу мягко опуститься в подставленную тонкую бледную руку и устремился дальше. Только отвернувшись от полок, он заметил деталь, которая вмиг сделала комнату живой — сдавленное дыхание человека, который больше не мог сдерживаться, но громко дышать всё ещё было опасно для жизни. Становилось интереснее. Том в его руке исчез, отправившись во внутренний карман. Вскоре обнаружился и сам виновник внезапной живости комнаты: из-за спинки массивного дивана стала проглядывать платиновая макушка, на которой победно плясал тёплый свет огня. Реддл подошёл к дивану и наконец увидел играющего в прятки полностью. Должно признать, в начале тому удалось его провести. Жаль, что первенство в этой игре он быстро утратил. Молодой Малфой сидел и неподвижно смотрел на огонь, было в нём много странного. Не было характерной для шавок голубых кровей прямой спины, величественного взгляда, ауры роскоши. Сейчас не насмотренному глазу он мог показаться в обыкновенной для аристократа позе, но Реддл прекрасно видел, что всё это было маской, легко срываемой с лица, наспех скроенной ложью: ноги его были по-девечьи сведены, плечи сгорблены, а руки без перчаток непрерывно то сжимались в кулаки, то играли друг с другом, будто стремясь вывернуть кости пальцев из суставов. С лицом Малфоя тоже творилось что-то невиданное: на обычно бледных щеках разгорался пьяный румянец, брови беспомощно сведены. Глаза смотрели на огонь, часто моргая — взгляд человека, который старается создать иллюзию покоя, но получается из рук вон плохо, и скоро всё остальное выдаёт их с головой. Но более всего внимание Реддла привлекли алые набухшие влажные губы. Обычно они были плотно сжаты по примеру старшего Малфоя. Задержавшись на них секундой дольше, он прервал напряженное молчание: — Мистер Малфой. Тот отвёл взгляд от пламени ещё более неохотно, чем сам Реддл отводил взгляд от его блядских губ, молча посмотрел на гостя, кивнул и вернул внимание назад. Вечер переставал быть томным. Внутренне Реддл почти облизнулся. — Вам нехорошо? — голос Реддла был мягок, но Малфой отчего-то вздрогнул. — Всё в порядке, лёгкое недомогание, — особа голубых кровей наконец-то удостоила ответом. Реддл отметил чуть заметное придыхание. Пазл в голове складывался. Бедного Малфоя настигла печальная участь — он стал мишенью страстных участников приёма. Те обыкновенно, тоже испытывая скуку, решали брать вечер в собственные руки и подмешивали случайным отпрыскам в напитки зелье. Доза афродизиака тянула разве что на небольшое веселье, иначе далеко бы Малфой на своих двоих не ушёл, разве что за двери зала с гостями. С каждым жарким выдохом сомнения Реддла в собственных выводах всё более улетучивались. — Мистер Малфой, — Реддл незаметно махнул рукой за спиной, и дверь, на этот раз промолчав, плотно закрылась и заперлась, — Вы наслышаны о моём небольшом кружке? Не дожидаясь ответа, Реддл по-змеиному скользнул на диван рядом. Мебель не отличалась большими размерами, поэтому их бёдра неизбежно прижались друг к другу. Теперь Реддл в полной мере мог почувствовать жар, исходящий от Малфоя. Тот не обратил внимания на поползновение собеседника, но уставился на него с недоумением и раздражением. И Реддл прекрасно понимал почему. Ведь не более двух дней назад он лично принял впервые пришедшего Малфоя. Однако, на первом собрании тот ещё не был полноценным Пожирателем. Не хватало одной очень важной детали. В глазах Малфоя плескалось непонимание, но долго удерживать концентрацию на разговоре он не мог, львиная доля самоконтроля требовалась на удержание хлипкой маски. Реддл уже почти наслаждался вечером. Не каждый день судьба подкидывает подарки в виде маловменяемого разгорячённого отребья из знати. — Вы удивлены? — Реддл вскинул бровь, голос его начал отдавать хрипотцой. Приблизившись к уху Малфоя, он нежно промурлыкал. — Вы же не ожидали, что я стану вам доверять всего лишь после единственного посещения? От движения воздуха кожу у уха стало покалывать, Малфой заметно вздрогнул. Пусть на миг, но от жадного взгляда это не ускользнуло. Бёдра их были всё ещё тесно прижаты друг к другу, поэтому Реддл прекрасно чувствовал любую дрожь, проходящую по телу голубокрового отпрыска. Плечи того сжались ещё сильнее, — ещё немного и он обнимая себя за локти, закачается в успокаивающем ритме, чтобы сохранить остатки разума. Но кто бы дал ему это сделать. Глаза больше не смотрели в одну точку, а метались от угла к углу, от предмета к предмету — всё, чтобы не видеть непрошенного гостя. — Малфой, — нежно выдохнул на ухо Реддл и бедром почувствовал табун мурашек. Ладони начали змеиный шаг: одна плавно перетекла на соседнюю ногу, другая прокралась на заднюю поверхность шеи к тонким волоскам, — Возможно, я могу вам помочь. Малфой окаменел. Реддл прекрасно видел последние крохи аристократической гордости, смываемой волнами возбуждения. Но он хотел большего. Чтобы Малфой утонул в них, пропал, чтобы вся его холёность и гордыня растворились в жгучем желании. Ладонь спустилась на внутреннюю поверхность бедра, ноги сами собой поджались, пряча чужую руку меж собой, а с алых губ сорвался рваный выдох. Другая зарылась в роскошные гладкие волосы, огладили затылок и чуть надавили, заставив жертву повернуть голову в сторону мучителя. Наконец, Реддл смог поймать взгляд Малфоя. В нём больше не было растерянности, было какое-то смирение со своей участью, мука. Будто вода, которой можно потушить пожар, неумолимо заканчивалась. Снова мелькнуло удивление вперемешку с растерянностью и огнём, когда рука Реддла, вскарабкавшись по бедру, кончиками пальцев огладила мягкий бугорок. Не давая Малфою времени опомниться, надавил на затылок сильнее и подался вперёд. Тот беспрекословно повиновался, и Реддл смог завладеть его манящими губами. На миг Малфой снова окаменел и попытался было оттолкнуть его, но руки так ослабли, что мучитель даже не покачнулся. Словно в отместку, Реддл захватил набухшую губу зубами и укусил. Отодвинувшись, с видимым удовольствием облизнулся, наблюдая, как укушенное место становится вишнёвым, а на поверхность выступают маленькие капельки крови. Малфоя уже не было. Было лишь разгорячённое, послушное, готовое на всё тело, комок желания, поедающий себя изнутри. Ладонь сжалась, и Малфой охнул, сжав плечи Реддла. Тот снова приблизился, захватив укушенную губу, утешительно пососал её и углубил поцелуй. Тем временем рука оставила жаркий бугор и поднялась выше, расстёгивая тёмный жилет и выправляя белоснежную рубашку. Реддлу достался разочарованный выдох в губы. Вторая рука опустилась на талию и придвинула податливое тело к себе ещё плотнее. Разорвав поцелуй, Реддл снова придвинулся к уху, обрамленному светлыми волосами. — Но, Малфой, — жаркое дыхание в ухо снова вызвал дрожь, а пальцы наконец отыскали цель, огладили грудь и обхватили сосок, — Хочешь ли ты доказать свою преданность мне? Рука Реддла сжалась на горячем пахе. Тело под ним вздрогнуло, ощутимо напряглось. Томный выдох, почти всхлип. — Мистер Реддл, — глаза Малфоя уже давно покраснели, будто он вот-вот расплачется. Сейчас этот аристократический отпрыск был во власти почти полностью. И скоро будет целиком без остатка. — Малфой, — Реддл укусил красное ухо и провёл рукой по поясу брюк, дразня и не давая заполучить желаемое. Чего-то, о чём сам Малфой не знал, но искал инстиктивно, будто новорождённый грудь матери, — Как ты должен называть меня, Малфой? — другая рука оттянула затылок за волосы. Почти плачущий Малфой уже тёрся о руку, пытаясь найти её своим пахом, и по всему видимому, совсем не соображал. Реддлу доставляло особое удовольствие видеть, как Малфой плавится и теряет последние остатки напыщенности, не понимает, чего хотят от него и чего хочет сам. Как хорошо, что Реддл всё это знал и был готов услужливо ему подсказать. — «Мой Лорд», Малфой, — негромко, но властно, требующе. — Мой… Мой Лорд, — плачуще, моля. Не успел он выдохнуть последнее слово, как рука Реддла завладела горячим естеством. Всего лишь касание, но Малфоя будто прострелило током: он, широко раскрыв рот, захватил воздух, выгнулся дугой, затрясся. Меж тем любопытная рука огладила пульсирующий горячий член, игриво сдвинув кожу на головке, прошествовала вниз, поиграв яичками. Малфой покраснел ещё больше, взгляд его стал совсем мутным, он продолжал жадно хватать ртом воздух, крепко сжимая плечи своего мучителя и благодетеля. Наконец, ладонь Реддла вернулась на своё положенное место, огладила всю длину и ритмично задвигалась вверх-вниз. На Малфоя было приятно смотреть: он был почти на краю пропасти, к которой его неумолимо толкали. Вторая рука Реддла, задев ходящий кадыку, спустилась на грудь и крутанула затвердевший сосок. Малфой охнул от неожиданности. Однако Реддл вовсе не хотел сталкивать его так скоропостижно. — Малфой, — его голос звучал громко и твёрдо, но это не сильно помогало, — тот смотрел теми же покрасневшие глазами и тёрся пахом о внезапно остановившуюся ладонь. — Ты же хочешь доказать мне свою преданность? — Реддл говорил голосом пастора, вопрошающего, хочет ли прихожанин исповедоваться и искупить грехи. Малфой кивнул, не раздумывая. В таком состоянии он бы согласился на что угодно, лишь бы достичь желаемого. Тут взгляд его немного прояснился. Перед лицом внезапно появилась красная набухшая головка, сочившаяся преэякулятом, и чуть ли не коснулась носа. Малфой почти протрезвел, шокированно уставился на орудие перед собой и перевёл вопрошающий взгляд на мучителя. Реддл протянул руку к его лицу, большим пальцем раскрыл рот и проговорил, снисходительно глядя сверху вниз. — Давай, Малфой, не медли. Ткань брючины слегка потёрлась о горячий член, опасно прижав мошонку. Этого хватило, чтобы горячее желание вновь напомнило о себе и захлестнуло с новой силой. Реддл также покровительственно наблюдал, как Малфой неуверенно, осторожно взял обеими руками его член, легонько провёл по нему пальцами и внимательно изучал взглядом. Приблизился лицом к паху, стараясь не вдыхать сильный мускусный запах, попытался обхватить губами головку, но та соскользнула, протянувшись по верхней губе и коснувшись носа. По-детски нахмурившись, он чуть увереннее обхватил член рукой и целенаправленно направил головку себе в рот. Реддл услужливо подоткнул своё естество в рот Малфоя. Тот от странности ощущений поперхнулся, но почувствовав новые волны накатывающего желания, исходящие от гладкой брючины, тёршейся о пах, снова приступил к делу. На этот раз он заранее широко раскрыл небольшой ротик и позволил чужому члену мягко в него войти. Руки Реддла легко опустились на его светлую макушку, зарывшись в платиновые пряди. Малфой попробовал глубже, но дальше трети продвинуться не получалось. Он старался, подгоняемый горячим желанием, сводившим его ноги судорогой, пальцы сжимались на затылке всё крепче. Чувствуя, что воздух кончается и челюсть начинает сводить от напряжения, Малфой отстранился от блестящей головки. Но отдохнуть ему никто не дал: едва он заглотнул воздух, его рот бесцеремонно открыли и вторглись, лишив даже иллюзорной власти. Теперь его качало, словно лодку в бушующем море — чужие руки плотно обхватили затылок и двигали белокурой головой. Теперь он заглатывал куда глубже. Когда стал задыхаться снова, властные руки оттянули его за волосы и дали перевести дыхание. Пусть и продолжался отдых недолго, он успел увидеть то, чего доселе никогда не видел. Обычно бледное, равнодушное лицо Реддла, дойстойное настоящего потомка знати, теперь покраснело, брови сошлись в напряжении к переносице. Смотрел вниз, закусив губу, сквозь Малфоя, будто ничего в мире не имело более значения кроме тёплого влажного рта. Малфой сглотнул. Это зрелище вместе с ткнувшейся текущей головкой в щёку внезапно подняло в нём сильнейшую волну и почти подтолкнуло к самому краю пропасти. Его вторая рука, словно обладала своей волей, легла на собственный горячий, изнывающий от желания член, и ритмично задвигалась. Теперь они были почти одним целым, мерно текли в едином темпе. Внезапно нажим рук усилился, голова заходила быстрее, а сверху раздался глухой мощный выдох. Малфой почувствовал, как нечто потекло по нёбу. Он отодвинулся, закашлялся, из уголка его губ потекла белая жидкость. — Молодец, Малфой, — облегчённо отозвался Реддл, поглаживая головкой губы, оставляя на них остатки спермы. Раскрасневшийся Малфой умоляюще смотрел снизу вверх, его пах снова требовательно тёрся о бедро Реддла. — Думаю, ты заслужил награду, — ласково проговорил тот. Спустился с дивана, одним коленом упёрся в пол. Перед ним открылась замечательная картина: лицо Малфоя залитое слезами со стекающей по подбородку его спермой, широко раздвинутые ноги, пах. Его член, давно истекающий преэякулятом всё также пульсировал, семя всё никак не могло найти выход, яички жалобно поджимались. Реддл повертел головку в пальцах и пощекотал мошонку, крепко схватил её и оттянул, огладил. Малфой снова начал ловить ртом воздух, откинув голову на спинку дивана. Бедра его сами собой начали раскачиваться в такт движению руки, а колени начало сводить судорогой. Когда он уже был готов неминуемо свалиться в пропасть, когда губы и глаза его плотно сомкнулись, а лицо совсем налилось кровью, бёдра задрожали, Реддл обхватил второй ладонью предплечье, продолжая первой толкать с обрыва. Предплечье обожгла боль, Малфой вскрикнул, выгнулся дугой, из подрагивающего члена показалась густая белёсая жидкость, она медленно стекала по тыльной стороне ладони. Не задумываясь, Реддл вынул платок и принялся вытирать замаранную руку. Потом удивлённо взглянул на ткань, нащупал во внутреннем кармане палочку и едко усмехнулся про себя. Что-то ещё осталось в нём от паршивых маглов. Тем временем Малфой, отдышавшись, стыдливо прикрывался, утирал следы слёз и сперму. Затем неверяще уставился на предплечье. На нём красовалась Чёрная метка — угольный череп, изо рта которого выползала змея. Они отчётливо пульсировали, чем причиняли боль, но основная её часть была позади. Реддл оправил одежду, всё же использовав заклинание очищения, встал, невозмутимо и молча стал наблюдать за Малфоем. Тот торопливо приводил себя в порядок. Теперь в глазах были только благоговение и смущение. — Ми… Мой Лорд, — тихо проговорил он, склонив голову, — Это великая честь для меня. Холодный пронзительный взгляд заставил его задрожать всем телом. Через некоторое время он услышал: — Надеюсь, ты будешь верно служить мне, Малфой. Затем раздался скрип, удар двери, и в комнате снова воцарилась тишина.