Малиновый мясник

Утро следующего дня. Веки, словно свинцом налитые, отказывались хоть как-то открываться. Солнце, неожиданно показавшееся по утру безжалостно испепеляло лицо, извещав о необходимости встать и попытаться привести себя в какой-никакой божеский вид. Подъем сегодня давался особеннов мучительно, сопровождаясь гулкой болью в висках. Но стоило в голове всплыть образу предстоящего приема, как усталость просто рукой сняло. Панталоне спешно вскочил с койки, умылся и позавтракал буквально на бегу. Наспех накинув халат, он помчался в ординаторскую, но стоило только зайти за угол, как лоб в лоб он встречается с какой-то рыжей несуразной копной волос, так же быстро бегущей ему навстречу. - Ох блять, бедная моя голова. Урод, вообще не смотришь куда идёшь? - злобно сверкнув глазами, произнес рыжий, явно не в настроении на извинения. - Или тебе надо расписать твое смазливое личико, чтобы ты впредь смотрел не только себе под ноги? Могу устроить, только скажи. - Тише, тише ты. Я просто спешил, но немного заблудился и не хотел полдня искать ординаторскую. - Панталоне поднял ладони вверх, показывая жестом, что он сдаётся. Чуть озадаченно на него глядя, рыжий спросил: - Зачем это тебе в ординаторскую? Что-то я не припомню, чтобы у нас работали такие смазливые морды. Или же... - на его лице отразилась ещё бо́льшая озадаченность, и он, вспомнив что-то, бьёт себя со всего размаха по лбу. - Дырявая моя голова. Это же ты тот самый Панталоне, верно? - Вроде бы других таких не знаю, а что? - расслабившись, сказал тот с легким сарказмом, пытаясь разрядить обстановку. Рыжему это явно понравилось. Он, усмехнувшись, тянет к нему свою ладонь. Панталоне пожимает ее, ощущая какой у парня крепкий захват. - Аякс Тарталья, можно просто Аякс, будем знакомы. - и, сложив ладони над головой в молящем жесте, продолжил. - Извини, что так получилось вчера. Мы со Скарой немного заигрались в правду или действие, совсем малость переборщили с горячительным и нас немнооого унесло. В качестве извинения я угощу тебя супом с морепродуктами. Тевкр говорит, что моему супу нет равных во всей Снежной! Ах да, Тевкр - мой младший брат, а вообще у меня целых три братика и сестрёнки, они такие замечательные... Под болтовню Аякса они вместе дошли до ординаторской, где рыжий изложил всю историю его семьи, своего детства, всех несчастных случаев, что с ним происходили - говорил обо всем на свете. Панталоне делал вид, что слушает, иногда кивал и громогласно говорил "Ого" или "Вот как", пока их игру не прервал другой молодой человек, громко хлопнувший дверью. Скарамучча, как он догадался. Выглядит ещё более недовольно и злобно, чем врезавшийся в него Аякс. - Ну и кто это? - с толикой презрения задал он вопрос, явно не охотно желающий получать на него хоть какой-нибудь ответ. - Или ты язык проглотил, что ни слова сказать не можешь? - О, Скара, позволь тебе представить... - но его грубо перебивают. - Я не у тебя спрашиваю, конопатый. Ты кем будешь? - Панталоне, ваш новый психиатр, очень приятно. - выдавив улыбочку похлеще всяких оскалов, сказал он. - А, вот как. Скарамучча, очень приятно. Извини, забыли про тебя. - и, как ни в чем не бывало, вальяжно прошёл мимо, потеряв всякий интерес к дальнейшему разговору. - А это правда, что тебе дали того самого отбитого парня, который порешал кучу народа? - с интересом спросил Тарталья, по кошачьи положив голову себе на ладони. - Говорят, что только от одного его присутствия становится плохо и можно самому начать потихоньку ехать кукухой. - Да, Дотторе назначили моим пациентом, все так. Советую поменьше верить всяким необоснованным росказням, спать будет спокойнее. - Он дело говорит. Не думай о нем, а то снова будешь проситься к Тевкру в постель как в прошлый раз. - буднично сказал Скарамучча, отпивая только что заваренный чай. - Эй, заткнись урод, сейчас будешь свои зубы собирать с пола. - Ой, боюсь-боюсь. - ехидно улыбнулся он, показав язык. Какое-то время эта словесная перепалка продолжалась. Панталоне, уставший их слушать, нервно потер переносицу и сказал: - Парни, заканчивайте вы уже свои брачные игрища, нас ждёт пациент. - Мы не геи! - заорали оба в унисон, явно не ожидая этого друг от друга, и густо покраснели. - Да-да, как скажете. Тарталья, подготовь пожалуйста дополнительную смирительную рубашку. Скарамучча, будь добр, подготовь несколько кубиков Клозапина. Я на вас рассчитываю. - встав, Панталоне подошёл к шкафу и посмотрел на свое отражение. Меж глаз читалась небольшая тревожность. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Он готов.

***

Ничем не примечательная палата, ровно как и все те, что он успел пройти или увидеть за эти вторые сутки, что находится здесь, за исключением массивного замка и стеклянной перегородки, что находилась чуть поотдаль от самой двери, закрытой плотной тканью. Парни, кивнув друг другу, открыли замок, и, быстро зайдя внутрь, прикрыли дверь за собой. Панталоне, нервно сглотнув, аккуратно отодвинул ткань ширмы, перекрывающей доступ к обзору за происходящим в палате. Оттуда на него уставились два горящих глаза, в которых словно плескалось море безумия. Повисла тишина. Она не была неловкой, нет. Скорее тревожно-пугающей, давящей на него. Панталоне изучал своего пациента напротив. Он ощущал, что чувство страха словно притупляется, и уступает место чему-то другому, чему-то более глубокому и опасному. Это было безумие - любовь с первого взгляда, не иначе. Он и сам ощущал себя в тот момент психически больным, но не мог ничего с этим поделать. - Зандик, верно? Я Панталоне, ваш лечащий врач, очень приятно познакомиться. - улыбнулся он, ощущая как сердце готов выскочить из грудной клетки в любую секунду. Тот, секунду осмысливая сказанное, сначала молчал, но уже через секунду, будто одержимый демоном, начал громко смеяться. Так же быстро это все и прекратилось, и улыбка словно превратилась в оскал. - Мне поебать кто ты там и что ты там. Уже сотни таких как ты видел. Думаешь, что отучился в своем дешевеньком институте в каком-нибудь Морепеске или Заполярном дворце и сможешь меня "вылечить"? Это я здесь здоров, а вы все кругом больные уроды, что в угоду прогресса не готовы пожертвовать даже самую малость. - что ж, на лицо явная стадия овладения шизофрении. - А что, если я скажу вам, что мне близки ваши рассуждения, и я готов выслушать то, чем вы хотите поделиться с миром? Дотторе, явно не ожидающий такого ответа, удивился. Его теории кто-то готов выслушать? - Естественно, не в такой обстановке, как сейчас. Это будет приватно, только вы и я. - расслабленно сказал Панталоне, пытаясь разговорить пациента. Он было согласился, но резко дернулся в сторону стекла. Скарамучча и Аякс мгновенно среагировали и схватили его как можно крепче, не давая свободно перемещаться. Не разрывая зрительного контакта, Дотторе сказала: - Я твою мать знаешь где вертел? Ты подожди, только выберусь отсюда и наглядно тебе покажу. – ухмыльнувшись и по-дьявольски сверкнув своими безумными глазами просипел Дотторе, явно не намеревающийся больше идти на контакт. - Лучше прибереги свой запал для разговоров до вечера, с твоей-то историей антипсихотиков и нейролептиков удивительно как ты еще здесь не скопытился. – явно игнорируя попытки Дотторе как-то задеть его, спокойно произнес Панталоне. Пожалуй на этом их первый сеанс окончен. Сделав все нужные отметки и исключив из списка ненужные препараты, он дал сигнал, что можно вколоть транквилизатор. Скарамучча, не церемонясь и явно по-садистски наслаждаясь вколол препарат, слушая болезненные стоны пациента. - Скар, да по тебе самому дурка плачет. - присвистнув, сказал Аякс, ведя скрученного Дотторе к койке. - Ой да заткнись ты, всем все равно плевать что с ним будет. Хоть подохнет здесь эта мразь, и никто даже глазом не поведет. - и ведь правда. Конечно, за психически нестабильными преступниками следят, спору нет, но если вдруг кто-то из санитаров переборщит с дозировкой принимаемого им препарата, даже разбирательств никаких и не будет. **** Время тянулось как резина. Панталоне нервно вышагивал по комнате туда-сюда, обдумывая их вечернюю сессию. Это его первый серьезный пациент, а он уже в каком-то смысле понимает и принимает его сторону как самый настоящий псих - зачатки Стокгольмского синдрома, не иначе. Ему наконец выделили целый кабинет под его приемы, чему он был крайне рад - не хотелось бы проводить сеанс в той ужасной комнате, приводящей в уныние одним своим только внешним видом. Позвонив по телефону в ординаторскую и передав нудные данные, к назначенному времени послышался стук в дверь. Открыв, он заприметил знакомые макушки санитаров, которые везли на инвалидной коляске немного обмякшее и смотрящее в одному точку тело. Уверив, что дальше справится сам и позвонит им как только потребуется помощь, Панталоне прикрыл за собой дверь и защелкнул все замки, которые только можно было. Оглядев ещё раз коляску, он, вздохнув, придвинул ее ближе к дивану, расстегивая все ремни и развязывая все пояса, удердивающие на ней пациента. Тот, даже когда освободилась половина конечностей и не попытался двигаться, лишь вяло отреагировав, когда Панталоне задел его локоть. Переложив того на диван, он позвал Дотторе по имени: - Зандик. - но ответа не последовало. - Доктор Зандик. - тот лишь окончательно отвернулся от него к стене, демонстративно показывая нежелание говорить. Он начинал злиться. Самое последнее, что он планировал делать - это использовать его же манеру поведения и общения, но видимо придется. Подойдя, Панталоне схватил того за волосы и потянул на себя. - Ну, и что ты теперь со мной сделаешь, а? Такая мразь как, как ты только и может, что пустословить и угрожать почём зря. - словно плюнув, произнес он, выжигая в нем дыру. - Что ты там про мою мать говорил? Неожиданно Дотторе повернулся и схватил за руку, продолжающую тянуть его волосы. - Я говорил, что на хую ее вертел, неужели ты не расслышал? - закатив глаза, раздражённо произнес он. - И тебя сейчас так вытрахаю, что искры полетят. Ты бы знал как давно я ждал возможность выебать хоть кого-то. Привзанным, знаешь ли, даже подрочить самому себе получается так себе. Панталоне, явно не ожидающий такого перфомана, незаметно потянулся в карман за спасительным шприцом с транквилизатором, но его жалкая попытка была замечена сразу же. - Думаешь, я настолько слепой? - и, схватив вторую его руку, развернул его торс к дивану, наваливаясь сверху. Панталоне пытался выбраться из захвата, но он был словно железный. Кричать так и вовсе бесполезно - комната полностью изолирована от внешних звуков. Почувствовал резкую боль в области бедра, он краем глаза замечает тот самый шприц из кармана, торчащий из своего тела. Блять. Блять. Блять. - О, да ты гений, друг мой. Я думал так проебаться можно только в кино. - злорадствуя, он ввел тому часть содержимого шприца и откинул его подальше в другой угол кабинета. - Ты наверняка думаешь, ой, а как так произошло, как так получилось? А никак. У меня уже иммунитет к этому вашему Клозапину ебучему, он уже как витаминки для меня. - Знаешь, а личико у тебя ничего так. Так и хочется его покромсать малость. - нагнувшись, он облизнул ему мочку, слегка прикусывая ее. - А ещё хочется, чтобы оно умоляло меня на него кончить. Как тебе идейка, а? Взяв один из валяющихся на полу ремней, Дотторе обвязал им запястья Панталоне. Его дыхание участилось, сердце стучало как бешеное. Казалось, его удары были слышны по всей комнате. Препарат явно начал действовать - все вокруг становилось все менее четким и целостным, будто он смотрит в Калейдоскоп, который мама дарила ему в детстве. - Что-то вы больно тихий, доктор. Неужели наш сеанс так и не начнётся? - эти малиновые глаза снова гипнотизировали, вызывали эйфорию. Он горит, у него явно температура, ибо чем можно объяснить происходящее? - Да вы доктор, я погляжу, и сами тот еще извращенец. Неужели в такой ситуации встаёт? - Дотторе огладил его пах, где явно выпирал предательски невовремя возбудившийся член. - А знаете, я просто обязан помочь вам с данной проблемой как коллега коллеге. Но он не спешит. Плоть с каждой секундой все болезненнее и болезненнее ноет, а Дотторе, словно упиваясь его страданиями, нарочито медленно раздевается, постепенно оголяя торс, затем и вовсе окончательно стягивая надоевшее больничное белье. Дотторе ждёт. Он не продолжает - лишь смотрит, упираясь руками по обе стороны от него. Это возбуждает ещё сильнее. - Давай, попроси. Ну же, это не тяжело. - включив режим добряка, подталкивает он его. - Нужно всего лишь сказать пару волшебных слов. - От-отсоси. - пытаясь в последний раз сопротивляться ситуации, сипит Панталоне. - Оу, да ты любишь приказывать. Хорошо дорогуша, как поджелаешь. - штаны слетают с него быстрее, чем он успевает сообразить что происходить. Блять. Он имел в виду совершенно другое. Его язык шершавый, а рот немного суховат, но его член от этого сочетания заходится в дикой эйфории. Даже та местная шлюха на потоке, Коломбина вроде бы, не так хорошо сосет. Пиздец. Пиздец. Пиздец. Ему сосет член самый настоящий маньяк. От осознания мурашки проходятся по всему телу и он кончает тому в рот. Тут даже сквозь землю провалиться не получится - настолько все происходящее сюрреалистично. - А ты вкусный, прямо как тот утренний йогуртик на завтрак. Вот, попробуй. - и, прильнув к губам, его язык бесцеремонно проник в рот. Поддавшись напору, он, словно настоящий грешник, не сопротивляется и отдается во власть искушению. Боже, действительно как грёбаный клубничный йогурт. Нехотя оторвавшись от его губ, Дотторе мягко касается его лица. - Знаешь, даже жаль будет тебя убивать. Хотелось бы, чтобы такой хорошенький специалист выбрал правильную сторону. Не хочешь быть моим партнёром по исследованиям? - с толикой грусти в голосе произнес он, с надеждой глядя прямо в душу. - А впрочем забудь, ты явно не том уровне, чтобы видеть то, что я вижу. Очередной клерк системы, явно не готовый перейти рамки дозволенного. Словно с цепи сорвавшись, Дотторе начал злиться. Малина в его глазах превратилась в языки адского пламени - море безумия бушует вновь. Его руки переместились на горло, сжав его и не давай пройти ни грамма воздуха в лёгкие. Панталоне дёргается в конвульсиях, пытаясь освободиться из железных тисков на шее. Когда его лицо начало приобретать синюшный оттенок, горло было освобождено, и резкий поток, пускаемый в лёгкие вызвал болезненные ощущения. Он было закашлялся, но в его рот нагло сунули несколько пальцев с приказным "Облизывай". Язык проходится между его подушечек, а лицо напротив приобретает оттенок, схожий с цветом глаз. - Пиздец, знал бы что ты так классно лижешь, давно бы заткнул тебе глотку своим членом. Ты точно учился в меде, а не в местном борделе? Панталоне что-то промычал в ответ. - Действительно, нашел когда спрашивать. А теперь закинь левую ногу мне на плечо. - Панталоне медленно, с дрожью поднял конечность и положил тому на указанное место. - Не боись, не отпущу, разве что сломаю, если будешь слишком сильно шуметь. Нехотя высунув пальцы изо рта, он, огладив кольцо ануса, вводит сразу все три, совершенно не думая о подготовке. Панталоне издал болезненный стон, о чем пожалел в ту же секунду. Свободной рукой Дотторе сжал его бедро так, что синяк как минимум размером с ладонь был явно тому обеспечен. - Я же сказал тебе молчать, сука ты тупая. Шлюхи должны быть тихими и лизать кормящую их руку, усёк? - и, получив в ответ короткий кивок, разжал захват. - Вот так бы и сразу, молодец. Тем временем пальцы в его заднице продолжали беспорядочно двигаться, доставляя ещё больший дискомфорт. В какой-то момент они задели клубок мышц, чем вызвали словно разряд по всему телу. Панталоне тихо скулил, а Дотторе, ощутив нарастающую волну оргазма, достает пальцы и входит всего одним движением. Теснота внутри просто сводит с ума, и его накрывает первобытная страсть, ни на что не похожая - это больше, чем безумие, это что-то рождённое из хаоса. Дотторе хрипло стонет, а Панталоне под ним просто перестает понимать, что творится вокруг - в какофонии пошлых звуков они словно слились в одно единое. В какой-то момент он сам начинает двигаться члену навстречу, давая ему проникнуть ещё глубже и задеть простату. По его телу проходит очередной разряд, и он изливается себе на живот. Свободной рукой собирает немного семени и мажет им его губы, и, впиваясь в них, продолжает танец их языков, вдалбливаясь в него с ещё большим остервенением. Момент - и он изливается прямо в него, оставаясь в таком положении ещё некоторое время. Панталоне безвольно обмяк; в голове пустота, веки свинцовые и так и норовят закрыться. - А ты неплох, друг мой. Повторим как-нибудь?

***

Последнее, что он помнил - это бесконечное ощущение огня внутри него, облизывающего своими не столь горячими, сколь возбуждающими языками пламени. Сколько прошло времени? Где он вообще находится? Открыв резко глаза, Панталоне понимает, что все ее находится в своем кабинете. Только уже в этот раз его руки развязаны, а сам он прикрыт сверху его же собственным халатом. В голове полная каша, на теле одна сплошная гематома. Его одежда так и вовсе пропала. Чуть приподнявшись, он замечает на столе аккуратно сложенную пополам записку. Встать с дивана оказалось задачей непосильной, и он, словно тюлень, подполз к краю и потянулся рукой. Достав ее, он попытался максимально сфокусировать взгляд на тексте. "Уважаемый Панталоне! Я очень признателен вам за столь щедрую помощь с моими проблемами. Надеюсь на как можно скорейшую встречу! Искать меня не нужно, я сам найду вас когда придет время. Искренне ваш, Иль-Дотторе~" Сердце ухнуло куда-то в пятки.