Стальные крылья

Эндрю почти закончил завтракать, когда Рене остановилась позади сидевшего напротив него Ваймака, взглядом спрашивая, можно ли присесть. Он кивнул, отодвинул поднос, освобождая больше места за столиком. В столовой в это время почти не было народу, Миньярд и Ваймак специально ходили раньше остальных. Эндрю, конечно, предпочел бы свою компанию, но специально упираться и избегать сближения с экипажем он не стал. За время пути привык и к вечно задолбанным жизнью Гордонам, испытывающим стресс от одного факта общения с капитаном, и к чересчур активной Уайлдс, всегда улыбающейся так, словно за что-то поощряла Эндрю, как бы говоря: «Отличный приказ, вы хороший мальчик, капитан». Он даже свыкся с тем, что его лейтенант, в силу возраста и привычек, пытается командовать им, еще довольно ненавязчиво и как-то по-отечески. Это не раздражало и пока не мешало, но росток зарождающейся дружбы был еще слишком вялым и нежизнеспособным. Со временем они могли бы подружиться, но Эндрю был уверен, что этого самого времени ему будет недостаточно и путешествие закончится раньше, чем он сможет сблизиться с Ваймаком. — Доброе утро. Через двадцать четыре часа мы подойдем к точке перехода. — Рене улыбнулась, присаживаясь за столик. Она всегда была сама вежливость. Даже, прости господи, на Арене. «Эндрю, вы в порядке? Прошу прощения за этот удар. И за этот. Скажите, если захотите сделать паузу». — Вы уже записали сообщение для близких? — Я с сыном по видеосвязи поговорил, — пожал плечами Ваймак. — Но запишу еще. Следующий переход будет самым долгим. — А вы, капитан? — Еще нет. — Вам стоит поторопиться. В ближайшую пару месяцев никаких видеозвонков. — Кейтлин в последнее время очень занята переездом. — На самом деле, Эндрю этого не знал, потому что ни разу не пытался связаться с ней. Сейчас стоило поговорить хотя бы с племянниками. Всегда существовала вероятность не выйти из гиперпространства вообще. В глубине души, наверное, он хотел семейной жизни, стабильной и спокойной. Безопасной работы, комфортного партнера, уюта. Но после того как — Боже, что вы наделали? Тильда, ты ему руку сломала! Ты совсем рехнулась?! он так облажался, мирная жизнь казалась чем-то незаслуженным. Эндрю больше не хотел возвращаться с войны. — Похоже, капитан теперь свободен, лови момент, — посоветовал Ваймак Рене, делая глоток молока с таким видом, будто предпочел бы чего покрепче. Многие считали, что Кейтлин — бывшая супруга Эндрю, в основном потому, что после развода с Аароном Кейтлин переехала к нему вместе с детьми. Эндрю не спешил никого переубеждать, не только чтобы к нему не липли бесконечно девчонки из флота. Он не был невероятно привлекателен или харизматичен, но звания капитана обычно было более чем достаточно, чтобы быть самым популярным парнем. Больше всего Эндрю не хотелось поднимать в разговоре тему Аарона — процентов на восемьдесят. Оставшиеся двадцать приходились на нежелание тратить слова. Рене загадочно улыбнулась, принимаясь за свою овсянку с кусочками фруктов. Конечно же, фрукты были синтезированы так же, как и молоко, над которым страдал Ваймак, зато овсянка была настоящая. Их трегессер был старым, сопровождение им не дали, но хотя бы рацион соответствовал стандартам. — К сожалению, лейтенант, у меня уже есть жених. — Правда? Я думал, ты здесь ради капитана. — Разумеется. Но в Эндрю я была влюблена три года, а в Итана всего год. — Я думаю, об этом еще рано шутить, — сдержанно отмахнулся Миньярд, вместо напоминания о том, что он вообще-то здесь и все слышит. — Простите, Эндрю, сообщите, когда будете готовы, — серьезно кивнула Рене и ловко сменила тему: — Как там Жан? Вы не выпускаете патруль. Думаете, «Франциска-2» не пригодна для работы? — Доктор Уинфрид разрешила снять повязку, — ответил Ваймак вместо Эндрю. Битву с молоком он проиграл и отодвинул почти полный стакан в сторону. Эндрю не мог его за это судить. — Ей удалось сохранить ему глаз, но… Вряд ли Моро сможет когда-то снова пилотировать. Ну и красавчиком ему уже не быть. — Мне очень жаль. — В голосе Рене была такая неподдельная печаль, что Миньярду почти стало неловко. Эндрю говорил с Жаном только один раз с тех пор, как это произошло, и исключительно о состоянии трегессера. Все, что тот сказал, — «Франциска» передала ему расплывчатый образ, который можно было собрать во фразу «плохой путь». Больше Эндрю не стал давить на Жана. Он сразу понял, что карьера пилота Моро больше не светит, но как-то не придал этому значения. В конце концов, это означало, что Жан выживет, и это было хорошо, разве нет? — Я думаю, нужно заняться вопросом патрулирования, и вы, Уокер, меня очень обяжете, если сделаете это. — Это приказ, капитан? — Рене посмотрела на него с удивлением. Ваймак тоже, но он-то понятия не имел, в чем проблема. «Господи, Рене, просто выручи меня, как обычно, вместо того чтобы издеваться», — подумал Эндрю, беспомощно глядя, как маленькая столовая наполняется людьми. За соседним столом над чем-то громко смеялись «мотыльки». Дэн помахала рукой Рене и кивнула капитану. — Это просьба. — Тогда я откажусь. — Сделав вид, что овсянка интересует ее больше, Рене замолчала. Спорить с ней при Ваймаке Эндрю посчитал непрофессиональным. Он мог бы приказать, хотя этот вопрос не входил в компетенцию оператора связи. Он мог бы делегировать эту задачу Ваймаку, но… Он не стал. — Ладно. — Эндрю поднялся с места, оглядывая занятые столики, но тот, кто ему был нужен, похоже, на завтрак еще не явился. — Прошу прощения. Пора заняться работой. — Это не моего ума дело, конечно, но удачи, капитан. Воспользуйтесь моим советом. — Что за совет? — спросил Ваймак, без особого, впрочем, интереса, чтобы поддержать разговор, и Эндрю отозвался чуть более резко, чем собирался: — Благодарю, Уокер. Помните, что я ничего не — …могу смотреть на эти беспомощные трепыхания. Пообещайте мне, Эндрю. — Что? — Что когда рейс подойдет к концу, вы с ним переспите. обещал. — Вы пиздец какие загадочные оба, — покачал головой Ваймак, тоже поднимаясь со своего места. — Капитан. Рене. Он ушел на свой пост, а Эндрю все еще пытался насквозь прожечь взглядом подругу. — Сколько бы вы ни смотрели на меня, пойти все равно придется, — напомнила она, и он раздраженно выдохнул, признавая правоту Рене. Ворота ангара давно не отпирались, и здесь стоял специфический запах — машинного масла, сварки, трегессеров. Эндрю не торопился, но как бы он ни оттягивал момент, рано или поздно он все равно вошел бы в просторное, почти пустое помещение. Ангар был рассчитан на одно крыло, но сейчас, кроме двух патрульных истребителей, в нем ничего не было. Эндрю предполагал, что Джостен будет в ангаре. Обычно пилот проводил время здесь, возился с истребителями — Эндрю старался не задумываться без причины, что именно он делал. Раньше ему казалось здравым отстранить Джостена от ухода за трегессерами. Капитан не мог доверять ему после всего, что успело произойти, но почему-то именно последняя стычка стала доказательством, что Нил ни при чем. Он бы не стал так рисковать, нападая на командира корабля, неоткуда ему было знать, что Эндрю такая размазня и не сможет, в конце концов, распрощаться с ним навсегда. В итоге все осталось как есть. Нил нашелся возле «Франциски-1». Приказа готовить ее к вылету Эндрю не отдавал, однако Джостен решил перестраховаться, и трегессер был разбужен, накормлен и готов к работе. Нил склонился к одному из четырех мониторов, стоящих на широком столе. Пульт наружного управления трегессером нужен был в основном для диагностики и системного ремонта. Один из мониторов отображал параметры корабля, на втором змеились синусоиды мозговых волн, еще два были отключены. Сам Нил, обвешанный датчиками для ментальной связи, в очках для пилотирования, передающих изображение с камеры на передней части истребителя, стоял к Эндрю спиной, кажется, даже не заметив, что кто-то пришел, считывал данные не глядя, забивал что-то в планшет, от которого к компьютеру тянулись два разноцветных провода, и зачем-то разговаривал вслух: — Нет, ничего такого. Ничего. Пойдешь в патруль одна, Первая. Боишься? Нет? Волнуешься? Ну что ты заладила, «плохой путь, плохой путь»? Я понял. Я благодарен. — Его голос звучал мягко, но каждое отдельно произнесенное предложение несло свой эмоциональный посыл. Прежде Эндрю не замечал у пилотов необходимости проговаривать вслух то, что они сообщали трегессерам, и наблюдать это было даже забавно. Связь пилотов и трегессеров не была сильной, они не испытывали привязанности друг к другу. Трегессеры не имели индивидуальности, они не перебирали своими людьми. Как правило. — Да, ты будешь с Элисон. Элисон хорошая. Если обидишь ее, я буду злиться. Нет, Первая, сейчас я не злюсь, но если ты ее обидишь… Я знаю, что ты хорошая, Первая. Но мне нельзя с тобой. — Джостен, что вы… — Эндрю с трудом сглотнул и замолчал. Казалось неправильным прерывать пилота, который разговаривал так ласково, как с… Он даже представить не мог, с кем еще Нил стал бы говорить так. Это было странно. Потрясающе. — Джостен? Нил! Эндрю прикрыл на секунду глаза и уверенно шагнул вперед. Он был здесь не для того, чтобы подслушивать эти бесполезные бредни. Миньярд коснулся плеча пилота ладонью, но тут же убрал ее за спину и отошел на шаг, когда тот предсказуемо вздрогнул от неожиданности. — Капитан? — Нил выдернул наушники из ушей, когда обернулся. Краем глаза Эндрю заметил пустой поднос на столике — значит, пилот завтракал прямо здесь. Он не знал, зачем ему эта информация, но принял ее к сведению. — Что вы делаете? — нейтрально спросил Миньярд, стараясь, чтобы его вопрос не прозвучал как упрек, но и не слишком удивленно. Получилось никак. — Финальный осмотр, ничего особенного, — пожал плечами Нил, но явно напрягся. — Разве трегессеры способны воспринимать то, что вы говорите? — Эндрю не удержался от того, чтобы поддеть его, хоть и запрещал себе. Он не мог не признаться хотя бы себе, что скучал по ничего не значащим разговорам, заканчивающихся ничем. — Не совсем. — Интонации Джостена не изменились, но на лице было написано, как он относится к идиотским вопросам человека, ничего не смыслящего в кораблях. — Я сопровождаю болтовню эмоциональными посылами. Ей просто нравится слушать мой голос. Как лошадям и собакам — трегессерам приятно, если говорить с ними ласково. Я стараюсь стабилизировать ее перед патрулем. — Что насчет «Франциски-2»? Ее можно пустить в работу? — Не думаю, что достаточно компетентен в этом вопросе. — Вы обслуживаете их. Я хочу услышать ваше мнение. Джостен молчал, разглядывая Эндрю. То ли ждал какой-то подлянки от затаившего обиду капитана, то ли злился, что на него пытаются взвалить ответственность за истребитель, который ему даже пилотировать не позволили. Эндрю знал, что не располагает к себе, молча пялясь на Нила самым неприятным взглядом в своем арсенале, но не мог отказать себе в удовольствии помучить его. Джостен не сможет не ответить, не сможет проигнорировать Эндрю. У него вообще нет никаких вариантов, кроме подчинения. Это успокаивало, потому что Эндрю не был уверен, что заставил бы его просто стоять рядом и слушать, будь они в одинаковом положении. — Я помог заменить разбитый «пузырь» на запасной, — почти угрожающе понизив голос, произнес Джостен. Легко было прочитать затаенный гнев в его глазах. Эндрю не понимал, почему не смог разгадать в тот раз, что его обманывают. Нил же обычно был никудышным актером, но таким убедительным в тот вечер. — Починил шасси. Проследил, чтобы поцарапанный бок регенерировал правильно. Провел с ней разъяснительную беседу. Но так и не понял, чем была вызвана эта истерика, и не знаю, не произойдет ли это снова. Она повторяет, что ей жаль,и что маршрут не нравится, но это все. — Поэтому я спрашиваю: вы бы выпустили ее в патруль, Джостен? Тот честно раздумывал пару секунд, не соврать ли, но принял верное решение, однако это было не то, что хотел услышать Эндрю. — Нет. — А если представить на миг, что у вас нет поводов сучиться и выводить меня из себя? — уточнил Миньярд раздраженно. В этот раз Нил не сомневался. — Нет. — Даже если бы вы сами пилотировали ее? Эндрю был уверен, что сможет купить его этим. Джостену ничего не нужно было, кроме как выполнять работу, ради которой он готов был умереть. Такими были все «мотыльки», пережившие хотя бы пять вылетов. Но Джостен был еще более отбитым, чем все они. Джостен был зависим от полетов. И для Эндрю все еще оставался совершенно непредсказуемым. — Нет. Я бы ее не выпустил, — немного подумав, решительно ответил он. — Почему? — Потому что я вам не верю, капитан. — Мне? — не поверил своим ушам Эндрю. Это не он делал вид, что на все готов. Не он начал махать ножом в темном переулке. — Что-то мутно все с этой поездочкой, — прищурился Джостен, складывая руки на груди. Раз он не мог победить Миньярда в честной драке, то будет добивать словами. — А вы — любимчик адмирала. Эндрю хотелось рассмеяться — нервно, истерично. Но, к счастью, непроницаемая мимика была на его стороне. — Так что все вы знаете. — Нил мыслей капитана прочесть не мог, а потому продолжал раздраженно шипеть: — Прикажете пилотировать — я буду. Прикажете производить мелкий ремонт — я буду. Сдохнуть — я сдохну. Но если бы я решал: «Франциску-2» выпускать нельзя. Их обеих выпускать не безопасно. Мы должны вернуться обратно! Эндрю заторможено кивнул. Он чувствовал свою власть, он мог раздавать команды, но заставить сделать то, чего он действительно хотел, было невозможно. Эндрю мог приказывать каждому на этом корабле, но только не себе. — Вы не будете пилотировать, Джостен, — медленно произнес он, глядя в глаза и наблюдая, как медленно гаснет в них злость, сменяясь равнодушной усталостью. Эндрю намеренно выделил именно эту часть тирады, проигнорировав все остальное. — Спасибо за мнение. Ему надоело уходить вот так, оставляя за собой последнее слово. У него не было исправных патрульных истребителей. У него не было уверенности в этом экипаже. В верности Джостена. У него не было Джостена. Уходил Эндрю гораздо быстрее, чем шел сюда, но из того, кто предположил бы, что он сбегает, Миньярд вынул бы хребет. Ему надоело оставлять последнее слово за собой, и он спрятал в высоком воротнике непроизвольную усмешку, когда все же услышал за спиной глухое бормотание: — Пф. Капитан Стервозность… *** Пока Эндрю добирался до своей каюты, он еще раз прослушал по громкой связи напоминание лейтенанта Ваймака о том, что у экипажа есть последний шанс успеть отправить сообщение близким, прежде чем они войдут в гиперпространство, чтобы пересечь самый большой участок галактики. Пожалуй, стоило что-нибудь записать и ему. Часто Эндрю просто не знал, что говорить, и был очень краток, но в последнее время ему было что сказать. Как раз это и удерживало его от того, чтобы начать. — Аарон, здравствуй, — равнодушно начал он, включив запись. Камера охватывала почти всю его небольшую каюту, но Эндрю не стал садиться у экрана, создавая у собеседника иллюзию, что он смотрит прямо на него, говоря с ним. Эндрю прошел по каюте, не зная, за что зацепиться взглядом. Упал на кровать, прихватив из ящика стола африканскую головоломку. С детства им обоим нравилось занимать чем-то руки в бездействии. Брат всегда возился со своей монеткой, а Эндрю предпочитал кубики-головоломки нестандартных форм и размеров, с необычными наклейками, разными текстурами, светящиеся кубики и кубики для слепых… Аарон умел заставить монетку танцевать между своих пальцев, Эндрю автоматически и почти моментально собирал кубики любой сложности. Поэтому в последнее время он перешел на головоломки с веревочками. — Не надейся, что я соскучился, просто новости накопились. Хотя мы давно не разговаривали, и я… Я хотел бы получить ответ, — неохотно, как будто признание далось ему с трудом, произнес Эндрю. — Помнишь нашу поездку на Грязь? Нашу предпоследнюю совместную поездку. Мы первый раз покинули Стеллу, страшно было, первый раз так далеко от дома. Но очень хотелось. Быть подальше оттуда, быть самостоятельным, независимым, хотелось не быть Райсом. Я бы хотел вернуться в то время и не тащить на себе эту ответственность. Ты гордился мной, когда я стал капитаном, и я гордился, как идиот, но это все разрушило. Он не поднимал глаз на камеру, полностью увлеченный свой головоломкой. Она состояла из деревянной планки, шнурка и пары металлических колец. Эндрю задумчиво сместил одно кольцо к центральному отверстию в планке, где был завязан узел. Руки все делали сами, как и в случае с кубиком, но он усиленно делал вид, что узелку его внимание требуется куда больше, чем видеозаписи. — Я больше просто не понимаю, что делать. Ты всегда лучше справлялся с социальными взаимодействиями, всегда реагировал правильно, так что бы ты сделал на моем месте? — Эндрю не поднимал взгляда, хотя Аарон предпочитал, чтобы ему смотрели в глаза, задавая вопросы. Он вообще обожал зрительный контакт, в детстве они часами молча пялились друг на друга, пугая няню. Эндрю потянул петли шнурка на себя и вытянул узел, протянул вдоль веревки прикрепленное к ней колечко. — Нет, ты вляпался в такую историю, до сих пор не понимаю, что у тебя в голове творилось. Я никогда не понимал тебя полностью. Это действительно было важнее всего, что ты оставил позади? Просто скажи, когда тянет к кому-то, кто… Втянув узелок обратно внутрь отверстия в планке, Эндрю протянул кольцо на другую сторону и раздраженно отшвырнул от себя решенную головоломку. Она ударилась о противоположную стену и отскочила от нее. — Знаешь, неважно. — Миньярд рывком поднялся на ноги, злясь на себя сразу за все. За то, что спрашивает о таком. За то, что вообще начал этот односторонний разговор. Он выключил запись. — Лучше молчи. — Я… — Встать. Встать на ноги, она не должна была увидеть его таким. Нужно ведь еще сказать, нужно признаться. Страшно. Больно. Больно. — Боже, что вы наделали? Тильда, ты ему руку сломала! Ты совсем рехнулась?! — Уйди, Бетси. Он это заслужил. Встать. Вытереть лицо. Везде кровь — на лице, на руках, он избит до полусмерти. У него кружится голова из-за сотрясения, ему кажется, что скула сломана. Он был бы рад быть мертвым. Он в аду, где снова и снова повторяет Бетси то, что только что сказал Тильде. До того, как она начала его бить. — Заслужил?! Чем он мог такое заслужить? Он же твой сын! На лице матери брезгливое отвращение. И еще горе. — У меня больше нет сыновей. «Сообщение записано. Получатель Аарон Райс. Отправить?» «Нет» «Сообщение сохранено в раздел «Неотправленные Аарону Райсу» под номером сто сорок восемь. Запланировать отложенную отправку всех сообщений?» «Нет». Эндрю перевел взгляд на электронные часы, с удивлением поняв, что просидел так сорок минут. Всего сорок. Гораздо меньше, чем в прошлый раз. *** Гиперпространство за окном сливалось в разноцветные полосы. Сначала казалось, что это красиво, но за месяц такого полета от этих полос начинало тошнить. В грузовом крейсере не было предусмотрено панорамного окна, как на авианосцах, — к счастью. Потому что Эндрю надолго залипал перед ними, отчего потом его мутило— даже когда он зажмуривался, полосы все еще были перед глазами, начинали дрожать и змеиться, меняться местами. Полеты в гиперпространстве не нравились никому, экипаж к концу месяца стал вялым, равнодушным ко всему. Члены команды устали от полета, друг от друга. Ссоры и стычки случались часто, несерьезные обычно, и это было ожидаемо для людей, не успевших сработаться, но Эндрю все равно злился. Дисциплина была важна для него — того, кто всю жизнь разочаровывал родителей ее отсутствием. – Марисса? Серьезно? — Только Джостен и продолжал держать капитана в тонусе. С того разговора в ангаре он внезапно снова перестал стесняться оспаривать его приказы, что совсем немного, в глубине души, радовало Эндрю. Хоть и бесило, конечно. Наверное, это противоречие и привлекало его в пилоте. — Она все равно никуда не полетит. — Конечно, не полетит! — Хотите рассказать, какой Марисса Смит некомпетентный пилот? — О, она охуенный пилот! Тяжелых «Лабрисов». То, что однажды я трахнул ее в кабине «Шакрама», не делает из нее пилота легких истребителей! — На всякий случай, если вы не поняли, Джостен, пилот Марисса Смит назначена на «Франциску-2» чисто формально. И я не намерен обсуждать это с вами. Эндрю вообще не хотел ничего с ним обсуждать, включая то, кого и где он трахал. Месяц назад перед гиперпространственным прыжком Миньярд нарушил протокол, не выпустив в патруль ни одного истребителя. Впрочем, им повезло, их никто не ждал у точки прыжка, никто не пытался перехватить и помешать. Но на выходе он обязан будет сделать это. Рейнольдс несколько раз тестировала подключение к «Франциске-1», но каждый раз выбиралась из кабины озадаченная. — Она будто… злится, — неуверенно говорила Элисон. — Постоянно отправляет мне одно и то же: «плохой путь». Тревога. Ожидание. Неприятное ожидание. — С Джостеном она общается, — вспомнил Эндрю, на что Элисон недовольно поморщилась. — Понятия не имею, как ему удается ее разговорить. Но и ему ничего определенного Первая не сказала. Это бесполезно. Она была права. Что бы они ни делали, без полетов, даже тренировочных, выяснить ничего не удавалось. Эндрю решил рискнуть. Он поручил Ваймаку проконтролировать выход из гиперпространства. Стоило заняться этим самому, но Эндрю хотел быть в ангаре, когда «Франциска-1» покинет летную площадку. До выхода оставалось меньше часа — к этому времени маршрут должен был быть откорректирован, двигатели проверены, трегессер накормлен, заправлен и готов к выходу в физический космос. Однако Миньярд не успел проделать и половины пути до ангара, как взволнованный голос лейтенанта в наушнике попросил немедленно явиться на капитанский мостик. — Вы срочно нужны здесь! — как-то не слишком почтительно проорал Ваймак в коммуникатор, пока на заднем плане кто-то пытался его перекричать. В теории трудностей с выходом из гиперпространства было множество, но на деле все было учтено. Должно было быть. Они располагали уймой времени, чтобы подготовиться. Что могло пойти не так? «Плохой путь, — невольно вспомнил Эндрю. — Плохой маршрут». «Летиция» никогда не пыталась их предупредить, но они особо и не спрашивали, правда? Джостен что-то говорил о том, что мог бы спросить, но «Франциски» ведь ни разу не натолкнули его на разгадку. Их нельзя было просто взять и допросить, как людей. Эндрю не знал, был ли у него хоть шанс поступить правильно, но на всякий случай винил себя. Мать всегда винила его во всем, что Эндрю мог контролировать и что не мог — даже в том, что Аарон оказался бисексуалом, оказался виноват почему-то его младший брат. Господи. На капитанском мостике было людно. Это было небольшое помещение — никакого стола с сенсорными экранами, который был у него на «Принцессе Хинате». Там Эндрю сидел в удобном кресле и мог наблюдать тот же интерфейс, что видела Рене в своем «пузыре». Он не мог отдавать приказы с помощью этого интерфейса, но видел и знал все, что происходило на трегессере. На «Летиции» приходилось полагаться только на экипаж, по-дурацки торча на возвышении, с которого было видно всех, кто управлял трегессером. Дэн и Каталина склонились над столом со своими электронными чертежами, часть из которых отображалась на экране позади них. Женщины громко спорили, лейтенант Ваймак пытался вклиниться в их спор, но это ему не удавалось. Рене громко вела обратный отсчет — почему-то сама. Сэт, занявший место рулевого, довольно резко отчитывал своего брата, сновавшего вокруг «пузыря», едва ли не пытаясь в него забраться. Корабельный инженер Бойд уткнулся в собственный монитор, раз за разом запуская диагностику. В воздухе висела тревога, и Эндрю на мгновение показалось, что они снова в бою, когда в центре управления начинал твориться настоящий бразильский карнавал, и ему приходилось повышать голос, чтобы перекричать непрекращающиеся отчеты, звуки разрывающихся о защитный экран снарядов, рвущейся обшивки, крики боли. — В чем дело? — рявкнул он, перекрывая шум. Три экрана перед глазами мелькали сводками статистики, цифрами со знаком «минус» впереди и логов команд, отдаваемых трегессеру. Эндрю не обращался ни к кому конкретному, успев уже кое-что уяснить из информации на экранах, но замолкли все, уставившись на капитана. Рене, висящая вниз головой, ловко перевернулась, прижалась ладонями к стеклу и заговорила, отвечая на вопрос. Одновременно с ней заговорили остальные: — Капитан, у нас проблемы с выходом… — … не понимаю, почему это произошло, мы сто раз все перепроверили! — … итого промахнулись примерно на двенадцать… — … невозможно построить маршрут. — «Летиция» молчит. Как тогда, ну… с «Франциской-2». — … должны были выйти четырнадцать минут назад. Если не выйдем в ближайшие полчаса, промахнемся на… — Примерно это будет квадрат 16-а. Это очень далеко, но поблизости… — … четыре колонии в зоне доступа солнета. Это в лучшем случае. — Замолчите, — оборвал Эндрю бесконечный поток и устало потер лоб кончиками пальцев. С такой проблемой он сталкивался впервые, и должен был подумать. — Мы не вышли из гиперпространства. Временной разрыв около пятнадцати минут. Предварительно выйдем в квадрате 16-а, если сделаем это в ближайшие полчаса и двенадцать килопарсеков. При росте величины расстояния-времени предварительная оценка невозможна. Верно, Рене? — Да, капитан. — Кто составлял маршрут? — Уайлдс, капитан. — Даниэль вытянулась по стойке смирно. На ее лице не было ни тени обычной улыбки. — И я не ошиблась ни на секунду. Погрешность в измерении параллакса минимальна. Мы должны были выйти точно у IRC-10414, это ближайшая и единственная точка прыжка в квадрате 136-j по маршруту к Скутари. — Почему же мы не вышли? — Я не могу ответить на этот вопрос, капитан. — Альварес? — Прошу прощения. В моей практике подобного не случалось. — Гордон? — Маршрут верный, капитан. То есть… Я закладывал именно этот маршрут, и именно ему мы с «Летицией» следовали, пока она не проигнорировала выход. С тех пор она не реагирует на приказы. «Какие приказы ты ей там отдавал, — раздраженно подумал Эндрю, смерив взглядом Сэта, заламывающего руки. — Остановиться? Развернуться? В гиперпространстве?» Спокойно. Вдох. Выдох. — То есть вы пытались заставить ее воспользоваться другой точкой? — Д-да, — голос Сэта дрогнул, — я запаниковал. Можете посмотреть лог, за пятнадцать минут мы проскочили еще одну точку, которую «Летиция» также проигнорировала. — Продолжайте. Рене, есть какой-нибудь отклик? — Все системы работают в штатном режиме. Я бы сказала, «Летиция» думает, что выполняет верный приказ, капитан. «Предустановленные приказы, — вспомнил Эндрю параноидальный бред Джостена. Сейчас он таким уже не казался. — Но этого же не может быть?» — Ангар капитанскому мостику, — как по заказу услышал он в наушнике усталый голос Нила, — у нас какие-то проблемы? «Франциска-1» расплавится от горящей жопы Элисон секунд через пять. — Ангар, будьте готовы, — сухо ответил Эндрю, ничего не объясняя. В принципе, уже каждый на корабле должен был понять, что что-то не так. Он собирался распорядиться просто ждать — больше им ничего не оставалось. Просто ждать и надеяться, что «Летиция» отзовется рано или поздно и выбросит их хоть куда-нибудь, желательно в 16-а — придется сделать огромный крюк, но по дороге хотя бы будет крупный порт, где Эндрю затребует у армии другой крейсер, исправный. Но не успел. — Пристегнитесь. — Голос Рене, на первый взгляд прозвучавший спокойно, заставил Эндрю вскинуть голову к «пузырю» оператора, ожидая хоть какого-то объяснения, потому что он слишком хорошо знал подругу — и сейчас она была напугана. Миньярд готов был поспорить, что Рене даже запаниковала, потому что следом она добавила специально для него: — Эндрю, держитесь за что-нибудь. В следующий момент трегессер так тряхнуло, что Миньярд едва не вырвал поручень. Свет погас — как всегда в момент выхода, но не на секунду, как должно было быть. Эндрю успел сосчитать, по крайней мере, до трех, прежде чем снова включилось освещение. Если что-то повлияло на электронику «Летиции», он должен был узнать об этом в первую очередь. — Рене!.. — начал было Эндрю, проморгавшись, и замер, не договорив. «Пузырь» над его головой пошел трещинами, когда гравитация в нем включилась, и Уокер упала, сильно ударившись спиной. Почти сразу она пришла себя и слабо попыталась приподняться. Ваймак со стоном ощупывал разбитый затылок, Альварес вообще была без сознания — Дэн осторожно трясла ее за плечо и звала по имени. Брайан успел за что-то ухватиться, он первый и заорал своему брату: — Направо рули! Сильный удар снова сотряс корабль. Освещение мигнуло пару раз. — К-капитан, мы в квадрате 6-b, — слабым голосом отозвалась Рене, поправляя на себе гарнитуру. Гравитация в «пузыре» все еще действовала, и девушка не спешила вставать. — Ты в порядке? — спросил он, но ответа не услышал, потому что Бойд громко объявил: — Точка гиперпространственного перехода, в которую мы попали, не учтена в базах! Работа корабельного компьютера нарушена. Целостность внешней обшивки нарушена. В нас угодил астероид… Или пара астероидов. — Я уже слишком стар для этой херни, — сурово объявил Ваймак, поднимаясь на возвышение, на котором по-прежнему стоял Эндрю, судорожно схватившись за горизонтальный поручень. — И что еще за неучтенные точки? В каких вообще местах Млечного пути такие остались? — В квадрате 6-b, лейтенант, — мрачно ответила Дэн, оставив в покое Каталину и копаясь в своих звездных картах на планшете. — Если я не ошибаюсь, а я надеюсь, что ошибаюсь… — Не ошибаетесь, Дэн, — слабым голосом произнес Сэт. Брайан раздраженно стукнул кулаком по «пузырю», страстно желая быть на месте брата и увидеть самому то, что «видел» и передавал рулевому трегессер. — «Франциска-1» капитанскому мостику: я вылетаю или нет? Что происходит?! — перебил их раздраженный голос Элисон, но Эндрю не ответил. Он кожей чувствовал какие-то крупные проблемы. — Оператор связи экипажу «Летиции», — объявила Рене максимально спокойно. Ее голос почти умиротворял, обещая, что все будет хорошо. — Мы благополучно вышли из гиперпространства в квадрате 6-b. Рядом проходит астероидный пояс, и мы получили незначительные повреждения, я рекомендую всем занять свои места и пристегнуться, пока мы не отойдем от него достаточно далеко. Также… Рене ненадолго прервалась и, пошатнувшись, встала в «пузыре» в полный рост, пытаясь дотянуться до верхних сенсоров. — Точка перехода, из которой мы попали сюда, привязана к… сколлапсировавшей звезде. Она оказывает небольшое влияние на «мозг» «Летиции», поэтому некоторые функции могут оставаться недоступными какое-то время… Прошу убедиться, что это не мешает общей работе трегессера, и отчитаться о неисправностях лейтенанту Ваймаку или капитану Миньярду. — То есть мы вывалились возле блядской черной дыры? — скептически ухмыльнулся Ваймак, явно надеясь на то, что Рене рассмеется и скажет что-то в духе «Конечно же нет, лейтенант». Но за нее ответил Эндрю: – Уайлдс, проложите предварительный курс. Гордон, держитесь правее и постарайтесь не уронить нас в черную дыру, хорошо? — Да, капитан, — обреченно отозвался тот, а Рене безжалостно сделала контрольный в голову: — К нам приближается неизвестный трегессер. Такая форма в базе не числится, думаю, был выращен незаконно. На запросы не отвечает. Эндрю это не удивило, потому что, наверное, он был проклят. И этим объяснялось все, что происходило вокруг. Вся эта херня.