Корона из пепла

С нескрываемым удовлетворением Джейме смотрел на истекающего кровью Эйриса, лежавшего у подножья своего трона. Он хрипел и говорил что-то неразборчивое, хотя едва ли ему стоило стараться, Ланнистер всё равно не обратил бы внимания, предпочитая наслаждаться его последними муками. Гвардеец ощущал себя победителем, тем, кто избавил страну от безумца жаждущего погубить всё и вся. Когда юноша пронзал дряблое тело старика, то прокручивал в своей голове все его злодеяния, свидетелями которых он стал за время своей службы. Этот удар был за королеву Рейлу и её ежедневные страдания, за десятки и сотни сожжённых за живо, ни в чём не повинных людей. Джейме преисполнялся гордостью за свой поступок, ничуть не отрицая, что убил из мести, из-за собственного желания отнять жизнь у того, кого он ненавидел все эти годы. Ведь в любом другом случае смерть Эйриса была вовсе необязательна, достаточно было просто убить пиромантов, которым он отдал приказ об уничтожении города. И Ланнистер сделал это в первую очередь. Но соблазн расправиться с безумцем был слишком велик и отказываться от него лев не стал. Но что дальше? У Джейме не было чёткого плана, он действовал по наитию, на эмоциях. И кажется после убийства Эйриса собирался сесть на его трон и ждать того, кто первым явится за ним. Но сейчас гвардеец понимал, что оставаться в стороне было бы не правильно, как минимум из-за принцессы Элии и её детей, которые не переживут грядущий передел власти. Баратеон и его союзники разгромили кронпринца и уже двигаются к столице. Отец со своим войском был в нескольких днях пути, и судя по записке, которую он тайно направил своему сыну, он вовсе не собирался защищать Таргариенов. Согласиться с этим Ланнистер не мог, даже с замаранным плащом белого гвардейца, он всё ещё считал себя обязанным королевской семье. И если разбившимся в кораблекрушении королеве Рейле и принцу Визерису он ничем не мог помочь, то дальнейшая судьба Элии, Рейнис и Эйгона зависела только от него. Понимая, что времени оставалось не много, Джейме бросился прочь из тронного зала и направился в комнату принцессы. В этот момент девушка убаюкивала маленького Эйгона и параллельно рассказывала сказку Рейнис. Горько было нарушать их идиллию, ведь они и так всё время пребывали в страхе и неведении, и лишь в такие моменты могли побыть в безмятежности. Но растрачивать время на сантименты было нельзя, на кону был каждый час. Собрав всю волю в кулак, едва сформулировав судьбоносную мысль, Ланнистер вошёл в покои. — Сир? — принцесса с недоумением взглянула на гвардейца. — Король мёртв, — не без волнения начал рыцарь. — С Трезубца наступает Баратеон со своими союзниками, а с Запада идёт мой отец, намерения которого не ясны. Совсем скоро они будут здесь. Вы и ваши дети в опасности. Вовсе не удивление, а страх с растерянностью отразились на лице Элии. Какие бы у неё не были отношения с Эйрисом, но всё же он был последним защитником для неё. Больше в столице её защитить некому. Глупо было надеяться, что тот, кто возьмёт трон, помилует её, и детей. Особенно детей. Она позволила себе усмехнуться, но получилось это скорее вымученно, чем иронично. Необходимо было принять решение, от которого будет зависеть их дальнейшая жизнь. Но опустошённость была настолько сильной, что собрать все мысли воедино было сложно. Она устала. И, к несчастью (или счастью?) могла положиться в данный момент только на незрелого юнца, в глазах которого пылал огонь грозящий поглотить всё на своём пути. — Что ты предлагаешь? — спрашивала она с безразличием, видимо не до конца осознавая происходящее. Принцесса прижимала к себе Эйгона и нежно целовала его в лоб, а свободной рукой поглаживала малютку Рейнис, что махала своей маленькой ладошкой Ланнистеру вызывая у того горькую улыбку. Он помнил, как кронпринц завещал ему беречь всю его семью. Особенно жену и детей. Рыцарь не мог себе позволить подвести своего кумира дважды. Его отца он уже не смог защитить. Но дети. Эти невинные создания, которым не повезло с дедом. Разве вправе они отвечать за грехи своих предков? — Сопротивляться. Джейме не видел иного пути, кроме как сохранить наследие Таргариенов. Узурпацию нельзя было допустить. При этом он был уверен, что Элия была бы не прочь скрываться под чужой личиной, воспитывать детей в Дорне под покровительством своих братьев, но рано или поздно правда бы вскрылась и началась бы новая война, куда более кровавая. Лишь ухватившись за власть могла оставаться призрачная надежда на спасение. — Ваш сын Эйгон следующий король — по праву рождения и наследования. Ни Баратеон, ни Старк или кто-то другой, а именно он! Мальчик должен продолжить дело вашего мужа, того, на кого народ возлагал большие надежды. У вас всё ещё есть сторонники, которые готовы схлестнуться с Баратеоном и подавить этот мятеж. Чистое безумие. Понимал ли этот мальчишка всерьёз, о чём говорил? Его юношеский максимализм бил ключом, он наверняка переполнялся гордостью, когда окутывал комнату этой пламенной речью. Но что действительно крылось за подобной самоуверенностью Элия могла лишь догадываться. Принцесса не располагала полной информацией о нынешней обстановке на фронте, но она знала, что Рейгар с основными силами был разбиты на Трезубце. Кто теперь будет биться за её сына? — И кто будет сражаться за него? Что за лорды поддержат моего сына? Ваша идея слишком иллюзорна, сир. — Вы хотите сбежать? — он подошёл ближе, кажется забывая, что в комнате находится не только принцесса. Его речь стала твёрже, нетерпимее. — Осесть в Дорне выдавая себя и детей за простолюдинов, под крепким покровительством вашего брата. Вот ваш план? Мечтательно. Но думаете за вами туда не придут? Вы обречёте Дорн на долгую, кровопролитную войну, исход которой крайне туманен. Хотите всю жизнь быть под прицелом наёмных убийц? Пожалуйста. Только вот вашего сына, или дочь, рано или поздно захотят использовать иные силы в качестве предлога на восстановление законной власти. Сомневаюсь, что интересы ваших детей в этой игре престолов будут учитываться в полной мере. Ланнистер наступал, будучи полностью уверенным в том, что говорил. Эта идея захватила его сознание в одночасье, заставляла двигаться дальше, не опускать руки и не свыкаться с мыслью о приходе к власти Баратеона. Он мог сдаться, скорее всего Роберт помиловал бы его и предоставил возможность служить в гвардии дальше. Но Джейме, несмотря на всю ненависть, которую питал к Эйрису, всё ещё считал себя обязанным Таргариенам. Он обещал защищать принцессу и детей, и не собирался нарушать очередную клятву, даже если в конечном итоге она приведёт его к гибели. — Лишь ухватившись за остатки власти, и выиграв в этой войне, у вас и ваших детей будут шансы на выживание. В конце концов это справедливо! Почему кто-то должен занимать трон, который по праву принадлежит Эйгону? Элия не скрывала ухмылки. Кажется она как и Джейме начинала терять самообладание. Да только до таких речей она не дойдёт, всё же здравый смысл ещё давал о себе знать. Она не могла принять решение так просто, хоть и понимала, что времени было слишком мало. Принцесса могла быть уверена в своих братьях, которые подняли бы Дорн на войну. Но сил её Родины будет недостаточно. А остальная поддержка выглядела пока слишком призрачно. Надеяться только на Ланнистера было нельзя, хотя Мартелл очень хотела ему верить. — В пекло этот трон, — ни к чему сохранять манеры леди, Рейнис всё равно едва ли запомнит это слово. — От него одни проблемы. Трон сгубил моего тестя. Сгубил моего мужа, который жил пророчествами, ради той самой власти. Я не хочу такой участи для моих детей. Цареубийца пал пред ней на колени, и взглянул в её глаза умоляюще, так, словно его сейчас казнят, а он просил помилования. Неужто он и правда верил во всё то, что предлагал? Безумие, самое настоящее! Словно оно передалось от короля его королевскому гвардейцу. Элия поёжилась, от такого поведения ей становилось не по себе. Если самый молодой королевский гвардеец вёл себя подобным образом, то чего стоило ожидать от остальных? — Я сделаю всё, что бы защитить вас и ваших детей. Я отдам свою жизнь за вас. Я посвящу всего себя ради Эйгона, ради того, что бы он занял трон. Будьте уверенны, что я задействую всех и вся для достижения нашей общей цели. Я поговорю с отцом. Я отправлю призывы во все уголки Семи Королевств, к каждому лорду, который ещё помнит о своей клятве Таргариенам. Я найду союзников, даже если мне придётся окунуться в само пекло. Но я не позволю Баратеону или кому-либо ещё лишить вашего сына его законного права. Я не позволю им уничтожить вашу семью. Клянусь, всем, что я буду сражаться до конца. Клянусь, что не позволю пасть ни вам, ни вашим детям в этой борьбе. Клянусь, что обрушу весь мир на головы врагов. Элия смотрела на него с сомнением. Теперь она понимала, что Джейме говорил искренне, для него это был личный вызов. Но его слова всё равно звучали как чистое безумие. Война уже была проиграна, силы Таргариенов разбиты, а её дети были всего лишь детьми, неспособными защитить себя. Она сжала Эйгона в своих объятиях, чувствуя, как её сердце разрывается от боли и нерешительности. — Джейме, — её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Ты говоришь о войне, о крови, о смерти. Ты предлагаешь мне бросить моих детей в пламя этой борьбы. Но что, если мы проиграем? Что, если они умрут? Я не могу рисковать их жизнями ради трона, который принёс нашей семье только горе. — А что, если мы выиграем? — Джейме встал, его глаза горели решимостью. — Что, если ваш сын станет королём, и вы сможете править вместе с ним, восстановив мир и справедливость? Вы сможете защитить его, дать ему всё, что он заслуживает. Я не прошу вас рисковать безрассудно, я прошу вас поверить в меня. Я не позволю им убить ваших детей. Я умру прежде, чем это случится. Невозможно было и дальше сопротивляться этому напору. Элия понимала, что даже чёткое НЕТ не остановит уже решившего идти до конца Ланнистера. Он всё ещё вызывал сомнения. И тут как некстати стали всплывать вопросы о судьбе Эйриса. Кажется задаваться ими стоило до всей этой тирады. Но Мартелл не могла разрываться на размышления ещё и об этом. Довольно. На кону жизнь её детей и думать нужно только об этом. Если лев желал помочь, то так тому и быть. Только в эту игру можно играть вдвоём, и за безопасность своих детей Элия будет отвечать самостоятельно. — Хорошо, — наконец сказала она. — Но я не останусь здесь со своими детьми. Мы всё равно должны отплыть в Дорн, переждать бурю, которая разразится здесь из-за твоих планов. И даже не вздумай спорить, это приказ твоей принцессы. Уж с этим Джейме был согласен, он всецело выступал за безопасность последних оставшихся в живых из королевской семьи. Юноша уже знал, к кому обратиться, что бы обеспечить безопасный отход дорнийки и её детей.

***

Варис оказался в своих покоях, будто ожидал визита. Ланнистер был уверен, что паук уже обо всём знал. Напудренное лицо евнуха озарила улыбка, когда Джейме бесцеремонно ворвался внутрь комнат. Времени на формальности не было, только не теперь. — О, сир Джейме, — прощебетал он, — Какая честь. Убийца короля ищет палача для своих планов? — евнух красноречивым взглядом указал на окровавленные доспехи белогвардейца. — Игры окончены, — рявкнул Джейме, сокращая расстояние и грубо хватая Вариса за руку. — Принцесса и её дети должны немедленно отплыть в Дорн, по самому безопасному маршруту и под надёжной охраной. — Не нужно резкости, — паук отстранился от Цареубийцы, изобразив гримасу полную печали. — Мы с вами играем на одной стороне. Ваши мотивы мне предельно ясны. Только способы… достаточно специфические. Можно эффективнее. Варис притворно вздохнул, но его глаза блестели любопытством. Джейме начал закипать. Он схватился за кинжал и приставил его к ребру евнуха, намереваясь вырезать на его изнеженной коже что-то, что заставит его замолчать и говорить по существу. Мастер над шептунами поморщился. Он понял, что вести хитро сплетённый диалог с возбуждённым юнцом бесполезно. — Я обеспечу безопасный путь для королевской семьи. Но что дальше? Каков ваш план, сир? — Мы объявим Эйгона королём, и призовём всех, кто ещё помнит свои клятвы Таргариенам, встать на защиту законного наследника. Баратеон и его союзники уже на подходе, но если мы сможем собрать достаточно сил, то у нас появится шанс удержать столицу. Мой отец… не станет защищать Таргариенов, но если он увидит, что у нас есть шанс, он может пересмотреть свои планы. Варис медленно кивнул, его пальцы сложились в знакомый жест: он и впрямь походил на паука плетущего паутину. Джейме не знал о чём евнух думал в самом деле, воспринимал ли он его планы всерьёз и намеревался ли действительно помогать. От него можно было ожидать предательства, но в данном случае у гвардейца не было иных союзников. Без поддержки мастера над шептунами остальные члены малого совета довольно быстро улетучатся, а сам он наверняка захочет внести раздор подготавливая трон для нового короля. При всей своей нелюбви к Варису, Ланнистер здраво оценивал его способности. С ним у Эйгона могли появиться шансы. — Объявить мальчика королём? — он прищурился. — Лорды решат, что он марионетка в руках наивного белого гвардейца. Тайвин Ланнистер уже стучится в ворота, сир Джейме. Вы уверены, что ваш отец разделит этот… благородный порыв? Горькая правда резанула слух. Хранитель Запада не прощал унижений. Эйрис отверг предложение руки Серсеи для Рейегара, назвав Ланнистеров слугами, а теперь, когда война была почти проиграна, Тайвин явился не спасать корону, а забрать её и превратить простого оленя в венценосного. Отец выбирал сторону сильнейшего, к глубокому сожалению его первенца, который чтил честь, и замаранную, но всё же клятву. — Отец примет условия, если мы успеем короновать Эйгона до подхода Баратеона. Он должен уважать законное наследование. Варис усмехнулся. Он словно слушал наивную сказку. Да и сам Цареубийца едва верил в то, что говорил. Тайвин не свернёт на половине пути, не отменит данного им слова. — Ваш отец уважает силу. И сейчас она — за стенами города, с армиями Баратеона и Старка. А что есть у маленького принца, кроме горстки золотых плащей и решительного королевского гвардейца? — Дорн и его войско, которое придёт по первому зову их короля. Свежая армия Тиреллов, что осаждает Штормовой Предел. Десятки и сотни других знаменосцев, от мала до велика, что захотят выслужиться перед новоизбранным правителем и заработать дополнительные блага. Цареубийца кажется впервые вспоминал то, чему учил его отец и учителя долгими днями и бессонными ночами. И пусть не всё, о чём рыцарь сейчас говорил, могло оказаться правдой, но он верил в это. И был готов принимать соответствующие решения, самолично переговариваться со всеми и писать письма. Джейме был готов погибнуть за благое дело, за защиту интересов великого дома, которому он поклялся служить верой и правдой до последнего вздоха. — Мы возьмём кредит у Железного банка, — предложение резко возникло в голове Ланнистера, цепляющегося за любой способ улучшить их нынешнее положение. — На эти деньги наймём армию вольных всадников, младших сыновей и прочих солдат удачи из Эссоса. И, объединив силы, разобьём Баратеона и всех его сторонников. — А вы уверены, что банкиры вовсе захотят рассматривать ваше предложение? — произнёс евнух с ледяной вежливостью. — А это уже твоя головная боль, — Джейме отпустил его, пряча клинок на место. — На тебе всё что касается дипломатических заморочек. Пиши письма, проси и умоляй. Плети свою паутину. А я постараюсь выиграть нам время. — И в качестве кого же вы будете это делать? — Варис умело изображал непонимание. — Если вы вдохновились своим предшественником Кристоном Колем, то постарайтесь избежать его ошибок. Лорды, да и простой люд должны знать, что государство управляется сильной и легитимной рукой. И, как удачно, что покойный король Эйрис незадолго до своей смерти подписал указ о вашем назначении на должность десницы. А принцесса Элия, становясь регентом, подтвердила это и с удовольствием поделилась с вами своими полномочиями. — Неужели ты думаешь, что все поверят в эту сказку? — Джейме фыркнул, скрывая свою растерянность. — Поверят в то, что им выгодно, — мастер над шептунами улыбнулся, доставая из складок одежды пергамент с королевской печатью. — Приказ почти готов. Ваше рвение спасти королевскую семью, сир, делает вас героем в глазах тех, кто не хочет видеть узурпатора на троне. А героям… верят. Ланнистер схватил не до конца законченный указ, пробежался взглядом по строчкам, которые нуждались в дополнении. Подставить пару нужных слов, дописать пару предложений и готово. Подпись Эйриса же будто бы была написана дрожащей рукой, словно выведенная в последние минуты жизни. Варис, конечно, подделал её — но кому какое дело? Всего ничего отделяло льва от возможности обрести власть, которая не могла ему даже присниться. То, от чего он сбежал несколько лет назад, возвращалось к нему в ещё большем объёме. И в этот раз он сам сжигал мосты для отступления. Юноша был готов окунуться в пучину ненавистных ему интриг, лишь бы сдержать свою клятву и спасти последних Таргариенов. — Допиши то что нужно. И официально объяви. Пришёл черёд действовать.

***

Став десницей, с чисто формального одобрения ставшей также одномоментно регентом Элии Мартелл, которая уже плыла вместе с детьми в Дорн, Джейме объявил о такой же фиктивной, но на бумаге очень торжественной церемонии коронации Эйгона VI. В присутствии стражи и оставшихся членов малого совета, включая Саймонда Стонтона, Люцериса Велариона и Пицеля, Ланнистер продемонстрировал им сворованного Варисом ребёнка из трущоб столицы походившего на сына Рейгара, и объявил его новым королём. Убийство Эйриса было обставлено как неосторожное обращение с огнём, и видят Боги Цареубийца был готов признаться в своём грехе, но мастер над шептунами отговорил его от этой затеи. Внезапный отъезд принцессы с дочерью объяснялся мерами безопасности. Были распущены слухи о том, что они осядут на Драконьем камне. Варис плёл искусную ложь, в которую если и не поверят, то опровергнуть точно не смогут. Главное убедить лордов и всех ближайших сторонников в том, что все на своих местах. На спешно собранном совете, который теперь действительно походил на малый, Джейме объявил о своём решении сопротивляться узурпатору Баратеону во имя законного правителя. Не все восприняли эту новость с энтузиазмом, только Люцерис бил себя в грудь и предлагал мобилизовать все силы, которые имелись на Дрифтмарке. В нынешних обстоятельствах из всех лордов ближайшего окружения Ланнистер мог положиться только на него, поэтому всецело поддерживал его инициативу. Флот Веларионов мог пригодиться в поддержании снабжения столицы, и вообще являлся фактором нерушимого спокойствия в заливе Черноводной, ведь насколько белогвардейцу было известно, сторонники Роберта не располагали хоть сколько-то боеспособным флотом. Стонтон, по мнению Джейме, был скользким лизоблюдом, тем, из-за кого безумие Эйриса становилось ещё более весомым. Будь его воля, уже давно бы придушил, но в нынешний ситуации назначить на его место было некого. Ему лев приказал набрать как можно больше воинов для обороны столицы. Работа ответственная, но доверять её одному только мастеру над законами Ланнистер не собирался. Он будет контролировать все процессы. А Стонтон будет занят важным делом, которое не позволит ему незаметно сбежать. — Всем жителям города в возрасте от четырнадцати до шестидесяти лет выдать по мечу и копью. Каждый, кто захочет защищать интересы новоизбранного короля должен быть вооружён. Да и тот, кто не особенно охоч, тоже. Все заключённые, преступники, весь тот сброд, что обитает в блошином конце, должны встать на оборону столицы. Обещайте им помилование, горы золота и красивое будущее. Нам нужен каждый рекрут, прошедший хотя бы начальную подготовку. — Но как быть с их дисциплиной? — вопрошал Саймонд, явно не готовый к такому объёму работы. — Вот вы ей и займётесь, совместно с офицерами городской стражи. Или вы хотите вместо них нести караул на городских стенах? — Джейме ухмыльнулся. — Пожалуйста, я не против. Все задачи были розданы, каждый находился при деле, и лишь Пицель оставался без поручения. Варис не доверял ему, да и сам Цареубийца знал, что великий мейстер является сторонником Тайвина. То, что тот действовал в его интересах прямо сейчас, сомнений не было. Пытаться переубедить беспринципного старика в неправильности его действий в столь ответственный для страны момент, бесполезно, просто не хватит времени и терпения. Поэтому его Джейме приказал бросить в темницу.

***

Столица кипела и готовилась к обороне. Все въезды в город и выезды из него были закрыты и забаррикадированы. Несмотря на общее непонимание и страх, народ по большей части поддержал нового короля, а уж после слухов пущенных Варисом и его пташками о всеобъемлющей помощи со стороны Великих домов, люди даже стали записываться в ополчение. Правда начали возникать и всплески преступности в различных частях Королевской гавани, которые жесточайше подавлялись, с каждым разом убавляя численность желающих наживиться в столь непростое время. Сам же Джейме, настолько увлечённый всеми процессами, не осознавал масштаб того пекла, в которое он решил ввязаться. Лишь ночью, однажды, когда рыцарь впервые за несколько дней интенсивной работы позволил себе отдохнуть, он понял, что всё это очень дурно пахнет. Когда наступил тот момент, когда самый юный белый гвардеец в истории решил ввязаться в политику, от которой старательно прятался все эти годы? Когда он переступил ту самую черту? Кто вообще давал ему право вершить чужие судьбы? Как же много вопросов, и претензий к самому себе. Именно в тот момент, когда уже всё было предопределено и назад нельзя было свернуть. Сейчас, когда решалась судьба Семи Королевств, Джейме не мог позволить себе скиснуть под гнётом собственной неуверенности. Ланнистер хотел было набрать себе ванну, что бы смыть всю грязь накопившуюся за прошедшие дни, как вдруг в комнату постучали. — Входи, — недовольно произнёс Цареубийца, всё ещё путаясь в своих мыслях. — Милорд! — стражник едва не во всеоружии влетел в комнату. — Армия Ланнистеров на подходе к городу…