Космос на потолке

      Джейс знает, что некоторые люди на дух не переносят День святого Валентина.       Он к этой группе себя не причисляет.       С самого детства он наблюдает за тем, какая особенная атмосфера, которая согревает сильнее тёплой одежды и шерстяного пледа, кружится в воздухе в морозный февральский день. Отовсюду слышен счастливый смех, заметны радостные, влюблённые взгляды пар друг на друга, и каждой клеткой тела ощущаются царящие вокруг нежность и мягкость. Эти чувства, словно в танце, окружают самого Джейса, и поэтому даже все те года, когда он был одинок, этот праздник не приносил ему никакого дискомфорта, скорее наоборот — он ждал, когда сможет провести его вместе с человеком, которого будет любить до дрожи в кончиках пальцев, до ускоренного сердцебиения, до робкого дыхания.       Наконец, такой человек в его жизни появляется — но тот подобного отношения к этому дню не разделяет.       В отношениях с Виктором они чуть больше полугода. И, пожалуй, Джейс до них не чувствовал себя настолько счастливым, каким ощущает себя сейчас — окрылённым, вдохновенным и воодушевлённым. Иногда он не может отказать себе в том, чтобы касаться, касаться, касаться — утыкаться в родное плечо, улавливая носом любимый горьковатый запах кофе, который Виктор пьёт по сто кружек на дню, прижимать ближе к себе и довольно выдыхать, практически мурчать, когда не сталкивается с сопротивлением. Наоборот, Виктор только льнёт сильнее к нему, потираясь щекой о чужую грудь. И внутри разливается приятная лёгкость в такие мгновения, поскольку Виктор обычно не любит тактильность, когда дело касается других людей.       Но Джейс — исключение.       И оттого ему щемит сердце каждый раз, когда Виктор улыбается для него, в редкие моменты смеётся для него, открывается ему с совершенно другой, более чувствительной и уязвлённой стороны, и Джейс ценит эти моменты, хранит, как самое настоящее сокровище, относится к этой новой, ещё не до конца раскрытой части Виктора со всей чуткостью, вниманием и бережностью.       Несмотря на гармонию в их отношениях, недавно Джейсу признались в том, что равнодушно относятся к такому празднику, как День святого Валентина.       — Не вижу в нём какого-то смысла, — сказал в начале февраля Виктор, лёжа на диване и перебирая пальцами волосы Джейса, чья голова покоилась на его груди. — Зачем выделять отдельный день для того, что можно делать во все остальные дни?       С последним Джейс с ним в основном соглашается — он готов проявлять и показывать Виктору все свои чувства вне зависимости от того, есть ли какой-то для этого повод или нет — его любовь существует вне созданных рамок времени и пространства.       Однако все эти действия приобретают какой-то свой, особенный оттенок в этот праздник. Тем более, когда совместное проведение времени в этот день было для Джейса чем-то вроде небольшой мечты. Которой, судя по всему, не суждено сбыться.       Он готов это принять — ради Виктора и его комфорта Джейс может смириться со всем, просто потому, что это Виктор.       Днём четырнадцатого февраля Джейс решает погулять по заснеженному красивому городу, чтобы проникнуться атмосферой праздника. Ему бы очень хотелось пройтись по узеньким улицам, украшенных гирляндами и огоньками, вместе с Виктором, поэтому он заходит в кабинет, чтобы застать его там за работой, и попытаться пригласить на прогулку — даже не беря в расчёт повод, а просто так.       Джейс подходит к ровной фигуре, сидящей за столом, приобнимает со спины и кладёт свою голову на чужое плечо, бегая взглядом от записей в блокноте и лежащих на столе в беспорядке листах до родного, сосредоточенного лица. Виктор даже не пугается — только тихо выдыхает, немного расслабляется, и на его губах появляется лёгкая улыбка.       — Хочешь освободить меня из плена работы? — тот сразу раскусил план Джейса, поэтому только хмыкает, когда вместо ответа ему тычутся носом куда-то в шею.       — Я настолько предсказуемый? — деланно обиженно бурчит Джейс.       — Ты настолько неисправимый, когда дело касается моего отдыха, — Виктор одну ладонь кладёт на обвивающую его чужую руку, а другую тянет к карандашу, после чего делает какую-то пометку в блокноте. — Мне кажется, если бы ты мог, ты бы всегда всю мою работу брал на себя.       — Не вижу в этом ничего плохого, — Джейс едва улыбается.       Довольно часто бывают дни, когда Виктор день и ночь сидит за своими делами, пьёт много кофе, чтобы хоть как-то себя взбодрить, и Джейс на это может только тяжело и немного недовольно вздыхать и предлагать поделить некоторые обязанности, чтобы тот быстрее расправился со всеми решениями и вычислениями. И сейчас Виктор так же с самого утра скрупулёзно выполняет свою работу, практически не отвлекаясь, и очень хочется как минимум дать ему немного отдохнуть — хотя бы на пару часов. Поэтому, немного неуверенно, Джейс всё же подаёт голос:       — Может быть… Сходим вместе куда-нибудь? Просто прогуляемся. Сегодня очень хорошая погода, — заманивая, тянет гласные он, рассматривая с надеждой чужой профиль.       Но в конце концов грустно опускает взгляд, когда слышит ответ, который и ожидал получить с самого начала:       — Мне нужно сегодня всё доделать, так что прости, я очень занят, — Джейс ощущает, как Виктор поворачивает голову в его сторону, и краем глаза замечает ободряющую улыбку. — Боюсь, тут твои чары убеждения бессильны. Сходим в другой день. Ладно?       Возможно, Джейс немного расстроен — самую малость, — но напирать на Виктора совсем не собирается — он всё понимает. Злиться и обижаться на него всерьёз он не может, да и глупо. Поэтому только едва-едва кивает и прикрывает глаза, когда Виктор, чуть развернувшись на стуле, перемещает свою ладонь на его щеку и оставляет поцелуй где-то на виске, пару секунд чешет немного щетинистый подбородок и возвращается к своим записям. Джейсу оторваться очень тяжело, потому что, будь его воля, он бы провёл всё своё свободное и несвободное время в таком положении, но всё же выпрямляется, проводит рукой по плечу Виктора и удаляется в коридор, чтобы собраться к выходу на улицу.

***

      Центр города выглядит волшебно. Снег хлопьями падает на землю, укрывая асфальт, дорожки, ветки деревьев. На некоторых зданиях магазинов горят разноцветные переливающиеся огоньки, маня людей зайти внутрь. На улице сегодня довольно много людей — повезло, что четырнадцатое февраля выпало на выходной день. С правой стороны стоит молодая пара, обнимаясь, и девушка утыкается своему парню в плечо. Возле одной из светящихся фигурок в виде оленя фотографируется вся семья, и маленький мальчик радостно-радостно смотрит на любящих друг друга родителей.       Невольно Джейс улыбается. Он медленно проходится по дороге, озираясь по сторонам, и впитывает в себя тёплую атмосферу, царящую вокруг него. Она такая мягкая, уютная, что хочется завернуться в неё, как в плюшевый плед, и лучше всего — вместе с любимым человеком. И, пожалуй, он может сделать это, когда вернётся домой: даже если Виктор не захочет отвлечься от работы, Джейс устроится рядом с ним, прижимаясь щекой к плечу, накроет их одеялом и будет молча наблюдать за ним, чтобы не сбивать с мысли. С ним приятно проводить время даже в тишине, когда любые слова кажутся лишними. И от этого Джейс, иногда волнующийся, когда в разговоре с кем-либо наступает неловкое молчание, чувствует себя непривычно комфортно.       Виктор определённо хорошо влияет на него.       И поэтому особенно хотелось бы провести весь этот день вместе, но у работы, предпочтений, судьбы другие планы. Поэтому приходится в одиночестве прогуливаться по улицам города, который постепенно наполняется различными шумами, но в особенности — счастливым смехом, влюблёнными разговорами и раздающимися отовсюду песнями о любви.       Джейс сворачивает на центральную площадь, и его взгляд цепляется за знакомую макушку. Сначала думает, что ему показалось, но когда девушка, на которую он обращает внимание, поворачивает голову, осознаёт — это точно Кейт. Она рассматривает дорогие антикварные вещи за стеклом наружной витрины и улыбается, когда девушка рядом с ней что-то говорит ей и прижимает её за талию ближе к себе. Судя по всему, это и есть Вай, о которой Кейтлин прожужжала все уши Джейсу за последние пару месяцев.       Кейт, немного повернувшись, устремляет свой взгляд прямо туда, где стоит Джейс, и, видимо, замечает его среди толпы, потому что улыбка на её лице становится шире. Она что-то говорит Вай, показывает ей жест «сейчас приду» и, мягко выскальзывая из чужих объятий, направляется в сторону своего друга.       — Хэй, — здоровается Кейт, когда оказывается совсем рядом, и получает приветственный кивок в ответ. — Решил немного прогуляться?       — Ты, как я вижу, тоже? — Джейс многозначительно приподнимает бровь. — Неужто та самая?       — О, только не начинай, — его шутливо ударяют в бок.       — И не собирался, — усмехается Джейс, но после мягко и искренне добавляет: — Только хотел сказать, что рад за тебя.       По тому небольшому моменту, который заметил Джейс, он подмечает, что Кейт выглядит с Вай чуть счастливее, улыбается немного ярче и сияет, пожалуй, ярче всех огоньков гирлянд и вывесок вместе взятых. Если девушка заставляет его подругу чувствовать себя радостнее, живее, то ему не о чем переживать. Особенно, когда в ответ на его слова уголки губ Кейт поднимаются выше.       — Как-нибудь я вас познакомлю, но точно не сегодня, — хмыкает она, а после начинает бегать глазами по сторонам от Джейса. — А где твой тот самый?       — Он сегодня занят, — игнорирует чужое поддразнивание Джейс и немного устало выдыхает. — Да и всё это — не его, — он обводит рукой площадь.       — Я тоже так думала, — Кейт ободряюще улыбается и кладёт свою руку на его плечо. — В любом случае, ты же знаешь, что это никак не умаляет его чувств к тебе, да?       Джейс моментально кивает. В этом он уверен на все сто процентов — они два до одури влюблённых друг в друга дурака, которые слишком долго ходили вокруг да около, то думая, что их чувства не взаимны, то постоянно ссылаясь на неудачное время для признания. В Викторе Джейс не сомневается: хотя некоторым может показаться, что тот скуп на эмоции и выражение привязанности — либо просто не хотят узнать его чуть лучше, — но он нередко сам проявляет инициативу в их отношениях, и Джейс тонет в этих любви и принятии, но вместе с тем дышит, дышит, живёт.       Каждый день он благодарен судьбе и Вселенной, что они свели его с Виктором.       Именно поэтому он правда понимает, что один день, пускай и довольно важный для него, проведённый практически врозь — не катастрофа. Просто ему, наверное, всегда будет мало.       Невозможно вдоволь и сполна надышаться Виктором, когда он так прекрасен, даже со своими неидеальностями и некоторыми трещинками.       Он восхитителен. И Джейс готов говорить об этом каждый день, каждый час, каждую минуту, не требуя взамен ничего.       — Я думаю, меня уже заждались, — Кейт оглядывается через плечо и едва кивает стоящей поодаль Вай, которая внимательно наблюдает за ними. — Созвонимся на днях. И не вздумай грустить! — притворно хмурится она, и эту эмоцию мгновенно разрушает возникшая на лице тёплая улыбка.       — Постараюсь, офицер, — шутит Джейс, треплет Кейт по голове, а после провожает её взглядом несколько секунд.       Когда та вместе со своей девушкой скрывается из виду, Джейс решает заглянуть в небольшой магазинчик на углу площади. Когда он заходит внутрь, его сразу же обдувает теплом помещения, и только в этот момент понимает, что, на самом деле, немного замёрз на улице, так что радуется возможности согреться. Он проходит вдоль различных стеклянных витрин, некоторые из которых украшены различной праздничной атрибутикой — гирляндами с сердцами, фигурками купидонов и другими предметами, — и останавливается возле стенда отдела с аксессуарами.       Его взгляд приковывает одно украшение, и выглядит оно так красиво, что Джейс поражается указанной на ценнике цифре — совсем недорого для такой изящной и симпатичной вещи. А ещё он думает о том, как восхитительно она смотрелась бы на Викторе. Поэтому, недолго думая, он решает, что хочет сделать небольшой подарок, так что в пару мгновений он оказывается возле окошка и говорит милой женщине за прилавком:       — Добрый день! Не могли бы вы, пожалуйста, показать поближе…

***

      Спустя ещё часа полтора прогулки Джейс всё же возвращается домой. Проворачивая ключ в замочной скважине, он надеется на то, что Виктор всё же успел за время его отсутствия расправиться с большей частью работы, так что сможет уговорить его отдохнуть и, может быть, посмотреть какую-нибудь короткометражку, а может и просто полежать в обнимку в тишине — всё звучит хорошо, когда это означает быть рядом с любимым человеком.       Однако чего не ожидает Джейс, так это тихо звучащей приятной знакомой мелодии, которая доносится из глубины квартиры, когда дверь открывается. Он поднимает взгляд и замечает, что почти всё помещение погружено в полную темноту, за исключением горящих на стенах гирлянд, поблёскивающих сине-фиолетовым цветом. Из прихожей едва-едва можно было заметить слабое свечение в их спальне. Завороженный всей этой картиной и звуками включенной записи фортепиано, Джейс быстро снимает верхнюю одежду и идёт к источнику сияния.       В его голове вертится лишь одна мысль: неужели Виктор устроил ему небольшой сюрприз?       Тот не огромный фанат подобного: если Виктор что-то хочет, то он скажет о своих намерениях сразу и осуществит свой замысел без утаивания каких-то деталей. Однако в этот раз, видимо, делает исключение.       Снова.       — Ты что устроил? — вместо приветствия восхищённо спрашивает Джейс, когда заходит в спальню.       Комната осталась практически в неизменном виде, но сейчас она воспринимается совсем иначе. В большей степени из-за того, что весь потолок и часть стен, на одной из которых отображается стоп-кадр из фильма, выведенный проектором, были усыпаны звёздами из-за лампы, находящейся на тумбе. Виктор сидит на краю кровати, довольно улыбаясь, перед ним — придвинутый столик, на котором стоят два бокала с вином.       — Твоя магия убеждения всё же сработала, — хмыкает тот и хлопает ладонью по месту рядом с собой.       — Ты же был занят? — всё ещё неверяще подаёт голос Джейс, рассматривая потолок, но всё же присаживается рядом и переводит взгляд на чужие-родные глаза — не может не подметить, как красиво в них сейчас отражается свет.       — Каюсь, пришлось немного соврать, — Виктор поднимает руки в обезоруживающем жесте. — Я всё успел доделать ещё вчера. У тебя был такой щенячий трогательный взгляд, что я не смог устоять.       — Ты невероятный, — Джейс подаётся вперёд и, взяв лицо Виктора в свои ладони, накрывает его сухие губы своими.       Они оба любили делать исключения ради друг друга. И что так сильно греет сердце Джейсу, так это осознание, что это добровольный шаг, а не вынужденная мера — простое желание сделать своего партнёра чуть счастливее, увидеть греющую душу улыбку, радостный блеск в глазах, чтобы после целовать, целовать, целовать, понимая, что именно такие мелочи делают всю жизнь ярче, насыщеннее, прекраснее.       В одно мгновение Джейс слегка отстраняется, часто-часто моргает, кое-что вспоминая, а после начинает тихо смеяться.       — У меня тоже кое-что есть, — под немного непонимающий взгляд Виктора он вытаскивает из кармана рубашки кулон, купленный сегодня в магазине, и аккуратно вешает его тому на шею. — Вселенные, видимо, действительно схлопнулись.       Виктор опускает свой взгляд, и Джейс наблюдает за его реакций: на груди выделяется подвеска в виде небольшого стеклянного шара, окаймлённого серебряным ободком. Внутри сферы, которая переливается тёмно-синим и фиолетовым цветами, заметны очертания солнца и линий орбит, а так же находящихся на них планет. Джейс видит радостную улыбку на лице, а после слышит мягкий, ласкающий слух смех.       — Похоже, у Вселенной на нас особенные планы.       Приобняв Виктора, Джейс вместе с ним осторожно ложится на кровать и устраивает голову у него на плече, смотря на усыпанный звёздами потолок. Лампа медленно вращается, благодаря чему свет от неё тоже чуть перемещается и кружит, и выглядит это волшебно. Джейс который раз восторженно смотрит на этот импровизированный космос прямо в их комнате и чувствует, как всё его тело и сердце заполняются щемящей нежностью к человеку, который всё это устроил.       Виктор всегда находит новые способы, как его удивить. И каждый раз попадает прямо в цель, в самую чувствительную точку его души, заставляя задаваться вопросом: неужели возможно полюбить ещё сильнее, чем есть сейчас?       И Джейс снова и снова отвечает на этот вопрос положительно. Это чувство растёт с каждым днём и, судя по всему, совсем не знает границ — оно бескрайнее, как и космос, посреди которого они сейчас лежат в небольшой квартире и обнимаются, прижимаясь друг к другу близко-близко — настолько, что Джейс почти что способен уловить звук их размеренно бьющихся сердец.       Он едва-едва поворачивает голову, чтобы увидеть спокойное, умиротворённое и абсолютно счастливое лицо Виктора, который смотрит в потолок, и в его глазах невероятно красиво отражаются звёзды: эту картину хочется навечно запечатлеть в своей памяти.       Запоминая каждую деталь этого мгновения, Джейс мысленно даёт себе обещание: он разлюбит Виктора лишь тогда, когда погаснет последняя звезда. Клянётся в этом, зная наперёд — этого не случится.       Потому что самая яркая и прекрасная звезда, которой он ни за что не даст потухнуть — здесь, рядом с ним, в его объятиях.