nuts and dragon

      Хонджун придирчиво рассматривает себя в зеркале. В нем одновременно уживались два совершенно противоречивых чувства: желание выделиться и нежелание привлекать внимание. Многие гибриды меняли окрас с наступлением зимы, и парню это казалось весьма милым, но только не на нем. Его волосы становились практически белыми, с редкими пшенично-рыжими прядками, которые ужасно бесили, рыжие уши и хвост тоже практически полностью светлели, оставляя небольшие островки привычной шерсти. Он казался себе каким-то облезшим и нелепым, потому зима для него всегда становилась порой экспериментов — волосы было намного легче довести до чистого полотна, на которое отлично ложился любой цвет. И если в прошлую зиму он ходил с синими волосами, а в позапрошлую с красными, в этот раз он решил не мелочиться и окрасить пряди во все пастельные цвета сразу. Такое окрашивание всегда казалось ему милым, хоть и было довольно сложным в поддержании. И результатом Хонджун был доволен.       Ким торопливо закидывает в рюкзак нужные тетради, печенье в пакете, срок годности которого наверняка вышел пару месяцев назад, хватает с полки в коридоре шарф с ключами, брызгает любимый парфюм и выбегает на улицу. Зря он так разгоняется. Помимо свежего воздуха его встречает ледяной асфальт, по которому парень неминуемо скользит — погода давно не для кроссовок, но он все упрямится, не желая вылазить из любимой обуви. Хвала его животной натуре — он довольно ловкий. Не упал ни разу, пока бежал на остановку. Ким Хонджун опаздывал постоянно, можно сказать, это тоже было частью его натуры, правда уже вполне человеческой. Но опаздывать, а точнее, раздражать своего старосту, он совсем не хотел. Сонхва не будет злиться или ругаться, поворчит немного, но вряд ли отчитает. Но вот расстроиться может, если придется краснеть за Хонджуна перед преподавателем. Чего совсем не хочется. За несколько лет учебы бок о бок они почти не общались, и Хонджун не хочет, чтобы единственным их взаимодействием были моменты, где он косячит. Но, увы, пока только так и получалось.       Стоит протиснуться в автобус, в нос сразу же бьет приторный парфюм дамы, что оказывается рядом, и Ким молится, чтобы этот въедливый запах не перекинулся на него. Перед нужной остановкой он пытается пройти к выходу, однако его хвост зажимают в толкучке, потому парень громко чертыхается, пытаясь сдвинуться с места. Из автобуса он выбегает злой и помятый, даже не надеясь на приличный внешний вид. Что ж, надо было выходить пораньше, чтобы не попасть в час пик. Сам виноват, как и всегда. Хонджун ворчит на себя, обещая, наверное, в сотый раз не засиживаться допоздна. Но уж слишком он вчера увлекся рисованием, и вряд ли это было в последний раз.       По коридорам университета Хонджун несется с завидной скоростью — в школе он занимался бегом, хоть многих учителей это и удивляло. Все же этот спорт больше свойственен другим гибридам. Взять хотя бы гепардов, что составляют большую часть сборной Кореи по легкой атлетике. Но Ким никогда не думал об этом, просто делал. Вот и сейчас парень ловко лавирует между сонными студентами, которые по какой-то неведомой причине никуда не торопятся, хоть пары начались уже десять минут назад, и наконец оказывается в своем корпусе. Он быстро преодолевает лестницу и влетает в аудиторию, где сгибается в дверях в самом почтительном поклоне в своей жизни. Преподаватель поджимает губы и нехотя кивает ему, позволяя войти в аудиторию. Хонджун с облегчением выдыхает, пока ему в спину не прилетает замечание, стоит пройти первый ряд. — Ким, садитесь на первую парту. Да, как раз к Сонхва.       К Сонхва. Хонджун сглатывает и впивается пальцами в лямку своего рюкзака, после чего переводит взгляд на старосту. Его ушки предательски подергиваются, выдавая то, насколько он взволнован. Чего уж говорить о том, как сильно он покраснел. Пак, как всегда, сидит в первом ряду один. И как всегда невероятно холоден и спокоен, смотрит на Кима своими зелеными глазами, отвлекаясь на то, чтобы переложить рюкзак на другую сторону, когда Хонджун все же неловко делает шаг в его направлении. — Отлично, раз уж вы работаете над ярмаркой, — довольно кивает преподаватель, наконец переставая следить за макушкой Хонджуна. — Вернемся к лекции. Итак...       Ким заползает на скамейку и старается как можно тише вытащить тетради. Получается с трудом — предательски громко шуршит упаковка с печеньем, из-за чего хочется провалиться сквозь землю. Он поджимает губы, чувствуя, как вместе с этим поджимаются еще и его уши, и поднимает беспокойный взгляд на старосту. Сонхва сидит спокойно и ровно, не отводя взгляда от доски. Его черные локоны немного прячут лицо, но Хонджун все равно засматривается на блеск черных чешуек, что отдают в ярком свете аудитории синевой. Какой же он красивый, величественный. Дракон. Сонхва такой один, и от этой мысли сердце предательски екает, заставляя кровь приливать к лицу. К Паку редко кто-то подсаживался, потому что... А кто достоин сидеть рядом с драконом? Уж точно не какой-то грызун. Хонджун слегка отъезжает по скамейке, пряча пунцовое лицо.       На этом неприятности не заканчиваются. Хонджун не взял ни одной ручки, поэтому еще пару минут он тупо смотрит на свою тетрадь, представляя, насколько неуважительно будет сидеть на первой парте и не записывать ни слова. Это полный провал. Он вздыхает тяжело, пока не замечает, что ему протягивают целых три на выбор. Еще и карандаш. Сонхва, кто же еще. Молча, не говоря ни слова. А еще пододвигает свою тетрадь, чтобы он мог переписать начало конспекта.       Хонджуна немножко коротит. Он поджимает губы в нелепой улыбке и кивает, начиная торопливо переписывать лекцию. Разобрать идеальный почерк старосты не составляет труда, поэтому он неловко толкает тетрадь обратно, когда заканчивает, и шепчет едва слышное «Спасибо». Пак в ответ коротко кивает, все так же не отводя взгляда от доски. Но, кажется, улыбается уголками губ? Наверное, Хонджуну показалось.       До конца лекции Ким сидит как в тумане. Напряженный, взвинченный, не привыкший к первому ряду. Он чувствует себя голым, а тут еще и Сонхва совсем близко. Как только пара заканчивается, Хонджун начинает торопливо собираться, пока его не останавливает спокойный голос. — Надо поговорить, — Сонхва аккуратно собирает в стопку свои тетради, заполняет пенал, раскладывая все внутри колпачок к колпачку. Очень педантично и спокойно, но глядя на это Ким лишь сильнее нервничает. — Я честно больше не буду опаздывать, сегодня был последний раз... — Не об этом, — Пак прерывает его, мягко улыбаясь. В смысле, о боже, он ему и правда улыбается. Хонджун сглатывает и садится на место, ожидая продолжения. — А... о чем? — Ярмарка, — коротко поясняет Сонхва. Он закрывает свой рюкзак и смотрит на него внимательно. Глаза Хонджуна невольно бегают по красивому лицу, цепляются за кудри, блестящие чешуйки, рожки, украшающие голову, словно венец или корона. Кажется, Хонджун забыл, что ему только что сказали. — А? — На нас с тобой палатка с печеньем и напитками.       Хонджун хмурится, пытаясь переварить информацию. Пока он не понимает ровным счетом ничего. Сонхва решает поторопить его немного, не желая опаздывать на следующую пару. — Скоро ярмарка, от нашего университета будет несколько палаток. Мы с тобой готовим печенье и горячие напитки. — Но этим обычно занимается студсо... — Ага. А еще вечно опаздывающие без уважительной причины студенты, которых мне приходится прикрывать, — Сонхва улыбается, но в этой улыбке прячется такая властность, что Хонджун не спорит. Хоть все это и кажется ему до сих пор полным бредом. — Если я буду готовить что-то, мы всех отравим, — он пытается отшутиться. В итоге в пустой аудитории слышно лишь его нервный смех, от чего обстановка становится только более напряженной и неловкой. — Будешь мне помогать. Я слышал, ты неплохо рисуешь. Нужно будет сделать открытки и заняться организационной частью. Я сам все не успеваю, и никто не хочет... В общем, выбора у тебя нет, Ким Хонджун. — Тогда встретимся после занятий? — неуверенно спрашивает парень. Под этим пристальным взглядом у него язык еле шевелится. Конечно, так часто бывает, если на него смотрит гибрид-хищник, но с Сонхва все еще сложнее, чем обычно. — Да, я тебе напишу, — кивает староста, поднимаясь со своего места. — Но откуда у тебя мой номер? — почему-то, именно этот вопрос волнует Хонджуна. — У меня есть номера всей группы, — с усмешкой кидает дракон, прежде чем скрыться из аудитории. Ну да, это было очевидно.

***

      Весь обеденный перерыв Хонджун занимается набросками эскизов для украшения палатки. Сонхва еще в первый день сказал ему, что уже купил ткань в цветах университета, и Ким тут же вызвался расписать ее. У него был опыт подобной работы с одеждой, и он надеялся, что плотная холщовая ткань окажется не более капризной, чем дешевые футболки из магазинчика около дома. Мудрить Ким не собирался — он нарисовал эмблему университета, украсив ее рождественской атрибутикой в нескольких вариантах. Оставалось отдать их Сонхва на выбор.       Вот уже несколько дней они встречались в комнате студсовета после занятий, и эти часы проходили для Хонджуна как в тумане. Он сам не знал, откуда в нем оказалось столько энтузиазма, но удивлял он и себя и старосту.       Сонхва старался делать все по правилам, что немного утяжеляло и замедляло работу. Ким же всегда и везде искал обходные пути и лазейки, чтобы хоть немного облегчить свою жизнь. И пусть на большинство его предложений Сонхва хмурился и сомнительно мычал, некоторые идеи Кима упростили подготовку. Он даже нашел способ сэкономить на продуктах и стаканчиках, что не могло не радовать Пака, который отвечал за бюджет не только своей палатки, но и всего мероприятия в целом. — Да что у тебя там такое? — Уен с любопытством заглядывает в его блокнот. Этот лис умудряется пролезть под руку даже тогда, когда Ким со всех сил сопротивляется и пытается отгородиться от него. Впрочем, ничего нового. — Что рисуешь? — Для ярмарки, — отбрыкивается парень. Он вдруг вспоминает, что и не обедал вовсе, и торопливо принимается за свои сэндвичи, которые уже успели подсохнуть. — Ты должен был бороться с системой, а не примкнуть к ней, — кисло комментирует Уен, теряя интерес. Он умудряется утащить конфету с подноса друга, как всегда оставшись незамеченным. — Фифтема оказалафь фильнее. — Чего? Прожуй сначала, — парень фыркает. — На тебя Сонхва, что ли, натравили? Серьезно? — парень снова загорается любопытством, видя реакцию на свои слова. Он поворачивается к другу и сбивает хвостом чей-то напиток, после чего извиняется, даже не глядя назад. — Он попросил помочь, — Хонджун слегка розовеет и заметно раздражается. Уен знал о его симпатии, но не потому, что Ким когда-либо спешил этим поделиться. Вовсе нет. Лис просто видел его насквозь, что часто доставляло некоторые неудобства. И часто приходилось очень кстати, если быть честными. — Надо же, нашему дракону нужна помощь, — парень одобрительно урчит. Он упорно обдумывает что-то, его выдают уши, которые периодически поднимаются и опускаются, словно вторя его мыслям. Ким невольно окидывает друга завистливым взглядом. Уен зимой никогда не менял окрас, оставался столь же ярким рыжим лисом. Наверное, это просто было в его природе, быть ярким. — На самом деле... — Хонджун придвигается ближе, однако Уен полностью забывает о друге, когда в поле зрения появляется Сан. Он радостно машет своему парню, пока тот не ставит свой поднос рядом с друзьями, привычно приобнимая Уена и прижимаясь к нему щекой. И задерживается немного дольше дозволенного, от чего неизбежно приходится чувствовать неловкость. Ким никак к этому не привыкнет. — Ты опять взял так мало? Я сейчас, — Сан исчезает так же быстро, как появился, несмотря на все протесты Уена. Он ловко лавирует между студентами, после чего берет еще один поднос и пытается заполучить Уену десерт вне очереди, включая все свое кошачье обаяние. Конечно же, это работает. Всегда работает. — Не пойму, ты кошачьей мятой обмазываешься или что? — Хонджун смотрит на растекшегося по соседнему стулу друга. — А что, погуглить, чем нужно обмазаться для дракона? — Чон даже достает свой телефон. Вот наглец. — Пошел ты, — фыркает Ким. Он не собирается делать ничего такого, просто хочет хорошо справиться со своей работой, вот и все. Раз уж Сонхва прикрывал его опоздания подготовкой к ярмарке, это будет вполне честно.

***

— Я придумал, мы украсим глазурью печенье. Можно нарисовать тот же герб университета или обозначить так вкус, например, я бы мог нарисовать орех, если оно... — О, ты должно быть спец в орехах.       Хонджун и не заметил, что в комнате студсовета есть кто-то еще. Он замирает и косится на старосту параллельной группы, кривится, после чего под орлиным взглядом достает свой пакет с орехами. Он к этим шуточкам давно привык, поэтому демонстративно закидывает орехи в рот и жует их, все еще стоя в дверях студсовета. Куда-то на задворки сознания он запихивает мысль, как это странно, что его задирают люди, которые должны следить за порядком, да еще и староста. Наверное, это из-за вечных проблем и переполоха, что Хонджун устраивал на первых курсах. Тогда его многие невзлюбили. Удивительно, что с такой репутацией Пак еще и взялся прикрывать его опоздания. — Устроили цирк, — Сонхва подходит к нему и хватает за руку, затягивая вглубь комнаты. Ким же оборачивается и показывает язык, прежде чем они садятся в дальнем углу у стола Сонхва. — Я ему червяка в следующий раз принесу, — фыркает парень под нос. Сонхва едва заметно улыбается и кивает на блокнот в руках парня: — Не обращай внимания, дело не в тебе. — Что? — Не уверен, что у нас хватит бюджета на глазурь, — Сонхва снова кивает на его блокнот. — Покажешь... — Я все устрою, — Хонджун тут же забывает о своем ворчании и с горящими глазами перебивает Сонхва, пытаясь убедить, что будет здорово. — Никто обычно так не заморачивается, как мы. И с украшением и с печеньем. — Да, и на это есть причина, — Сонхва устало рассматривает его наброски. Идеи все отличные, но как воплотить их в жизнь, он не представляет. — У нас не так много времени, и я... — Сегодня, — перебивает его Хонджун, — я забираю домой ткани. Мы вечером собирались посмотреть палатки? Заодно я измерю все и прикину, как будет смотреться. Ты только выбери эскиз. Одна бессонная ночь, и я приношу все готовое. В выходные ты делаешь пробную партию печенья, я займусь напитками. Уж их-то я смогу смешать, правильно? В пятницу мы отдаем открытки на печать — выбери эскиз, кстати — и я сложу их по конвертам. Так вот, ты делаешь пробную партию печенья и глазури, я стараюсь украсить их. Посмотрим, насколько это будет сложно и... — Дорого, — Сонхва качает головой. — Давай сначала разберемся с основными вопросами, хорошо? — Ладно, — Ким нехотя откидывается на спинку стула. Когда они сидят в тишине, он словно теряет всю свою уверенность, и молчание между ними снова становится неловким. Или ему одному так кажется? По крайней мере, Хонджун перестал краснеть в такие моменты, что уже было маленькой победой. Оставалось перестать пялиться на Сонхва так явно, но как он мог? Тот слишком притягивал взгляд, особенно когда они были так близко. Хонджун надеется, что это не столь заметно. А если заметно, что это не бесит старосту. Сонхва, на самом деле, всегда очень спокойный, но иногда просто взрывается. Благо, Хонджун никогда не попадал под горячую руку. И он очень не хочет. — Мне нравятся эти, — Пак показывает ему понравившиеся рисунки. Какое-то время они обсуждают оформление, Сонхва пытается уговорить его заплатить за краску из бюджета, так как он вообще не планировал расписывать ткани, но Ким упрямится, желая использовать свою. Он вообще часто упрямится. Но, по крайней мере, он очень вовлечен в процесс. Сонхва кажется, даже больше, чем он сам. Для него-то это была обязанность, а вот Хонджун... Он ведь мог отказаться, и это было бы не удивительно. Сказал бы что-то вроде того, что не просил его прикрывать, и послал своего старосту куда подальше. Сонхва невольно улыбается, думая об этом. — Кстати... Мы вместе на площадь поедем? Ну, посмотреть палатки. — Ах, это, — Пак смотрит на часы. — Вообще-то, мне еще нужно купить продукты. Хонджун смотрит на него несколько секунд, и на языке снова вертится вопрос, который он не решался задать эти пару дней. Чем больше он наблюдает, тем более странным это кажется. Все остальные работали по несколько человек, и только Пак пытался сделать все сам. — Один?       Сонхва поднимает взгляд и немного неловко поджимает губы. — Да ты же все не донесешь! — Хонджун повышает голос от возмущения. — Ну, я оформлю доставку, — Сонхва пожимает плечами, принимая привычный отстраненный вид. Но теперь Кима этим не обмануть, даже за столь малый период общения он успел понять, что вся эта холодность Сонхва была напускной. В нем было спокойствие, но отнюдь не безразличие. — Глупости какие, я пойду с тобой, — отрезает парень. — Ты вообще ел? Я не видел тебя на обеде. — Нет, я как раз разбирался... Ну что? — Сонхва даже отвлекается от складывания бумаг на столе, настолько взгляд Кима прожигающий. — Ничего. Орешки будешь?

***

      Когда Сонхва придирчиво выбирал ингредиенты, он снова превращался в хмурого холодного старосту. Хонджун потихоньку начал понимать, что неправильно воспринимал его все эти годы, принимая сосредоточенность за недовольство, а иной раз даже надменность. Казалось, Пак смотрит на него — на всех — немного свысока, как и свойственно дракону. Разве нет? И Ким ловил подобные взгляды несколько первых встреч, пока терпение Сонхва не лопнуло, и он не вцепился наконец в воротник перепуганного парня, чтобы просто-напросто вывернуть его аккуратно и пригладить. Это было... неловко.       Кима даже забавляло, что он привлекал внимание только этим. Своим капюшоном наизнанку, помятой рубашкой или торчащей ниткой. Ох, торчащие нитки сводили Сонхва с ума. Но стоило избавиться от неряшливых деталей, и эти напряженные взгляды уступали место совсем другим, куда более спокойным и теплым. Хонджун даже начал к ним привыкать.       Он, как и многие гибриды, давно не обращал внимания на шерсть, что в любое время года липла к одежде. Пак же не был знаком с подобными проблемами из-за чешуек, поэтому постоянно вытаскивал свой липкий ролик и заставлял Хонджуна крутиться вокруг своей оси, чтобы пройтись по его одежде. Стоит ли говорить, что это помогало совсем ненадолго? Ким помалкивал, находя такое внимание странным, но приятным. Да и Сонхва был более сосредоточенным, когда его ничего не отвлекало. Вдвоем с Хонджуном они справились гораздо быстрее. Пак и правда оформил доставку до своего дома, что сильно упростило задачу. Правда, оплатил он ее из собственного кармана, на что Хон тихо поворчал под нос, но тему поднимать не стал. В комнате студсовета была удивительно напряженная атмосфера, и особенно она накалялась каждый раз, когда речь заходила о бюджете. Ким считал, что они и так экономят больше остальных, но Сонхва на его возмущения лишь сдержанно улыбался. А Хонджун, не знающий ничего о подобной организационной работе, тихо отмалчивался. Все это расстраивало.       В центр города они приехали уже уставшими, поэтому замеры Хонджун делал довольно вяло. Его нескончаемый энтузиазм всегда сдавал к концу дня, давая парню время, чтобы немного передохнуть перед очередным ночным взрывом активности. — Тебе помочь?       Сонхва уже поговорил с организаторами, поэтому крутился рядом, не зная, что ему делать. Палатка и так выглядела прилично — крепкий деревянный каркас, обтянутый тканью, большой прилавок и много места сзади. Специальная зона, где можно будет греть напитки. Идеально. Но ее все равно хотелось украсить. — Я почти закончил.       Хонджун проверяет записи в блокноте, где он схематично изобразил все, чтобы не спутать ни размеры, ни расположение. — Не представляю, как ты рассчитывал сделать все в одиночку. Тебе повезло, что я такой болван и вечно опаздываю.       Сонхва хмыкает, не желая спорить. И правда повезло. Он смотрит, как Хонджун суетится, как поглядывает на него, все еще ожидая реакции, и невольно улыбается. Привлечь его к помощи было отчаянной мерой, и он не ожидал, что все сложится настолько удачно. Что Хонджун будет так стараться. Учитывая дедлайны, без него Пак давно бы сдался. — Ты правда справишься с тканями сам? Я могу помочь... — О нет. Это я тебе помогаю, не ты мне. Все будет хорошо, у меня есть опыт. Секунду, — Ким наконец откладывает блокнот и достает свой телефон. Он роется немного в галерее, прежде чем показать парню фотографии своей кастомной одежды. Для Сонхва она наверняка слишком вызывающая, но он не дизайн хочет показать, а похвастаться качеством исполнения. — Неплохо для самоучки, да? А у нас всего-то эмблема университета и пара листочков с ягодками будут. Я справлюсь, главное — все аккуратно разложить. — Ну ладно... Слушай, может я угощу тебя чем-нибудь? Ты так стараешься.       Сонхва не думал, что это будет звучать настолько неловко. Как будто даже неуместно. Они оба слегка краснеют, и очень хочется списать подобную реакцию на мороз, вот только на улице слякоть вместо привычного снега и предательский плюс. Хонджун дергает ухом, пытаясь так сбить с себя это непрошенное смущение. — Вообще-то, это я хотел тебя угостить. Ты так и не ел ничего... — Не бери в голову, — отмахивается Сонхва, пряча лицо за шарфом. А потом тянет так тихо, что Хонджуну кажется, будто он ослышался: — Тут есть кафе недалеко... — Супер! — возможно, Ким реагирует слишком бурно. Он пару секунд хлопает глазами, прежде чем добавить немного тише: — Мне нужен кофе. — Да, мне тоже... — Сонхва снова прячет лицо в шарф, а вместе с тем и улыбку. Шерстяной ворс цепляется за чешуйки, и он тихо ойкает и дергается, после чего поспешно приглаживает свои волосы. Ему нравится, когда все аккуратно. Оттого так удивляет симпатия к Хонджуну с его вечным бардаком на голове, хаосом в сумке и самой сумбурной речью на свете. Но разве все это не очаровательно?       В кафе тепло и уютно. Только сейчас Ким понимает, что все же подмерз на улице. Стоило одеться по погоде. Он заказывает несколько чашек кофе и сэндвич, в то время как Сонхва отрывается по полной. Он одних десертов взял столько, сколько Хонджун бы точно не смог осилить в одиночку. А еще ведь Пак взял горячее. Наверное, этого требует его драконья натура. Сам Хонджун и правда мог довольно долго перебиваться одними орехами, поэтому такой вывод кажется ему вполне логичным. — Хочу сделать пробную партию печенья с разными вкусами, — начинает Сонхва. — Попробуешь завтра? Не хочу тянуть до выходных. — Конечно, — Ким растягивается в улыбке. — Ты не против, если мы пообедаем вместе? Пак поднимает немного удивленный взгляд. Хонджун, как и все остальные, знал, что Сонхва всегда обедает в одиночестве. Вот только если раньше это казалось его выбором, сейчас парень уверен в обратном. Но молчание в ответ заставляет его тревожиться, поэтому Ким суетливо думает, как помягче сказать, что это вовсе необязательно. Он сам себе удивляется — и когда так осмелел в присутствии Пака, чтобы предложил подобное? — Да, давай.       Неловко. Сонхва улыбается ему, но атмосфера остается такой же. Хонджун пытается забить эфир болтовней, потому что в тишине становится совсем плохо. Он спрашивает всякие глупости, не менее глупо шутит, и с удивлением отмечает, что его нелепые истории Сонхва очень даже нравятся. И сам он оказывается любителем подурачиться — передразнивает пару раз, когда Хонджун заговаривается, рассказывая о неловких моментах с преподавателями. Не привыкший к подобному Хонджун удивленно замирает каждый раз, подергивая ушами и любуясь чужой улыбкой. Сонхва такой милый, когда смеется.       Киму снова приходится одергивать себя, чтобы не пялиться, когда Сонхва разговаривает с ним. Сейчас он куда более эмоциональный, чем во время разговоров о ярмарке. Особенно эмоциональный, если говорит о чем-то, что ему нравится. У него глаза блестят, и это завораживает. Как и смущение — которое они делят на двоих — от такого пристального внимания в моменты, когда Пак неловко замолкает. Его очаровывающая драконья величественность соседствует с чем-то мягким и уютным, совсем неизвестным, будто спрятанным до этого момента. Ким не понимает, почему не решался раньше подойти к нему и заговорить? Ему как-то особенно приятно от мыслей, что Сонхва не просто красивый и недосягаемый. Он еще и очень ответственный, милый и теплый.       Время в кафе проходит незаметно, но у них еще куча дел. Хонджуна ждет работа с тканями, Сонхва эксперименты в готовке. Они стараются не затягивать прощание, чтобы не порождать новую порцию неловкости. Но обоим немного жаль, что все же приходится расходиться. И обоим безумно приятно, что это ощущается взаимным.

***

      Хонджун опять опаздывает. Фотографии с результатами своей работы он отправил Сонхва только под утро, поэтому очень надеется, что в этот раз его поймут. И староста действительно встречает его легкой улыбкой, когда Ким с извинениями забегает в аудиторию. Не задумываясь ни на секунду, он заползает на место в первом ряду, который, как всегда, пустует. Оно и к лучшему. Он даже ухмыляется сам себе, довольный, что может сесть рядом с Сонхва.       Через какое-то время Хонджун начинает клевать носом, и его будит легкий толчок локтем, когда он едва ли не сползает на парту. К удивлению, Пак не злится, скорее сочувственно смотрит на него и едва слышно шепчет: — Не на первом же ряду.       И Хонджун согласен. Он щипает себя под партой и пытается сосредоточиться на скучной лекции, что не удается совершенно. В итоге все первые пары проходят как в тумане из-за жуткого недосыпа. И тем не менее Ким собой доволен — на перерыве Сонхва искренне похвалил его, и это правда стоило бессонной ночи. — Слушай, ты же не против нескольких мнений? — аккуратно начинает Хонджун. В руках он держит контейнер с печеньем, но не решается попробовать. Сонхва сидит напротив, не притронувшись к своему обеду, и чуть ли не заглядывает ему в рот. Такой взволнованный, что это даже забавляет. И это тот самый грозный дракон, что всегда ел в одиночестве? Да он же ужасно милый... — Ну, в целом... — Отлично, — Хонджун тут же кивает сам себе и активно машет рукой, пытаясь привлечь внимание друзей, что только зашли в столовую. Через пару минут к ним подсаживается как всегда громкий Уен, а рядом с ним — а как иначе? — улыбающийся Сан. Прежде чем Уен скажет хоть что-то, Ким предусмотрительно грозит ему кулаком, что лис, конечно же, его игнорирует. — Поверить не могу, что такой лох, как ты, подружился со старостой, — Уен лукаво улыбается. Они с Саном учились в другой группе, даже на другом потоке, однако знали Сонхва. Как и все вокруг. Как минимум, гибрида дракона сложно не заметить. Тем более, когда он так явно выделяется из общей массы студентов. Ну а как максимум... Хонджун слишком часто про него рассказывал. — Уже жалею, что позвал тебя, — бурчит Хонджун, как-то на автомате притягивая контейнер с печением к себе поближе. Хотя сам минутой ранее поставил его на середину стола. — Не ворчи, — отмахивается Чон, не обращая на него никакого внимания. А вот Сонхва он откровенно рассматривает, позволяя себе придвинуться ближе и даже покрутить головой. — Красивый. Первый раз вижу гибрида дракона. Сани, ты таких встречал?       Уен поворачивается к своему парню как раз в тот момент, когда лицо и уши Сонхва заливаются краской. Сан задумчиво мотает головой, а потом так же без стеснения смотрит на Пака. Хонджун хочет их обоих ударить, но только нервно улыбается. — Знаю пару ребят, гибридов ящериц, но это, наверное, не то?       Хонджун бьет себя рукой по лицу и едва ли не стонет в голос. Он точно зря их позвал. Но, к его удивлению, Сонхва издает тихий смешок, совершенно не злясь от такого вопроса. Он улыбается и поджимает губы, думая, как ответить. — Возможно, наши виды близки, но все же нет. Это нормально, что вы не встречали таких. Я сам, кроме своих родственников, никого не видел. — Они из Кореи? — Уен пододвигается ближе. Его хвост забавно подрагивает от любопытства, а уши прижимаются к голове, пока парень ждет ответа. Он много раз рассуждал об этом с Хонджуном, будучи в восторге от того, что в их университете учится гибрид такого таинственного, едва ли не мифического животного. И вот наконец ему представился шанс расспросить Сонхва напрямую. Об этом Ким как-то не подумал, когда звал друзей за их стол. — Отстаньте от него, — Хон тянет друга за толстовку и едва слышно шикает. — Лучше помогите выбрать печенье для ярмарки. — Ох,— Сан выдыхает с набитым ртом и его уши прижимаются к голове. Он смотрит немного виновато, и Ким понимает, что друг уже успел залезть в его контейнер, пока он был отвлечен. — Вот это вкусное, — добавляет он, едва прожевав. — О, это интересненько, — Уен тут же хватает печенье и забавно принюхивается. — Он очень хорош в готовке, — шепчет Ким, склонившись чуть ближе к Сонхва. — Это правда, — тут же поддакивает парень.       С суетой и руганью они делят печенье так, чтобы каждый мог попробовать все варианты. И выбрать всего два оказывается очень сложно, потому что все они оказываются вкусными. Уен советует готовить что попроще, Хонджун, несмотря на смешки, выбирает вариант с орехами, а Сан советует для зимней ярмарки имбирное печенье. И в этом есть логика.       Глядя на весь этот бардак и споры, Сонхва выглядит счастливым и каким-то особенно неловким. Он смущенно принимает комплименты, когда его хвалят, обсуждает с Уеном тонкости готовки и разрешает Сану доесть все оставшееся после пробы печенье. Они быстро находят общий язык, и с каждой минутой неловкости за их столом становится все меньше.       И совсем Сонхва не отличается от всех остальных, так же смеется и улыбается, болтает и шутит. Ким чувствует внутреннее удовлетворение от того, что позвал его пообедать вместе. Он надеется, что это не в последний раз, и они продолжат общаться и после ярмарки. Ведь этот холодный дракон оказался куда проще и теплее.

***

      Хонджун пишет Сонхва слишком часто, но тот вроде не против. Каждый раз Ким находит причину, будь то фото ткани или открытки, что он забрал из типографии, рецепты напитков из интернета или ненавязчивые видео с приготовлением глазури. А когда вопросы по поводу ярмарки заканчиваются, он спрашивает про домашнее задание или просит фото лекций. Даже если он на них был, даже если уже переписывал лекции после. Он надеется, что Сонхва этого не вспомнит, потому использует любой повод завести разговор. А уже после они начинают обсуждать все подряд: Хонджун рассказывает про свои хобби, удивляя Пака их количеством, задает такие же вопросы Сонхва, с удовольствием читая его ответы.       Иногда Хон подвисает ненадолго, пытаясь осознать, что они действительно общаются. Кто бы мог подумать. Сонхва нравится ему все больше, куда больше, чем ему нравился просто отстраненный, но красивый староста. Настоящий Сонхва оказался куда интереснее и притягательнее.       Они совсем не похожи: если Ким предпочитает активные хобби, почти всегда созидание чего-то, то Сонхва просто любит убегать от рутины, развлекаться и отдыхать. Это даже удивляет — казалось, это противоречит его строгому характеру. Пару раз Сонхва присылает ужасно глупые, нелепые, смешные, но неизменно милые видео. Хонджун смеется от их абсурдности, не зная, что ответить.       Дни проходят очень быстро, наступают выходные, и вот уже Ким топчется на пороге дома Сонхва. Неловко. Он не хотел приходить с пустыми руками, поэтому взял небольшие пирожные в пекарне у своего дома. Сейчас ему эта идея казалась очень глупой — Пак же сам постоянно печет что-то, судя по рассказам. Когда он гуглил информацию о гибридах-драконах, поисковик выдал ему в качестве частных предпочтений рыбу и мясо. Но приносить подобные закуски... казалось странным. Поэтому он остановился на пирожных. В конце концов, Ким своими глазами видел, с каким удовольствием староста уплетает сладости.       Сонхва открывает дверь прежде, чем Хонджун успевает постучать. Последний замирает на пороге, неловко дернув ушами, потому что этот внезапный зрительный контакт оказывается слишком уж неожиданным. И ситуацию никак не красит то, что Сонхва молчит, так же разглядывая его в ответ. — Привет? — Привет, — Сонхва отходит в сторону, пропуская гостя внутрь дома.       Ким неловко отдает коробку с пирожными и тихо выдыхает, пытаясь разуться, не запачкав все вокруг слякотью. Ему предлагают весьма милые тапочки на выбор, и он выбирает с самыми смешными ушками. В доме приятно пахнет чем-то сладким: ванилью, корицей и чем-то еще, что Хонджун распознать не может. Он не очень разбирался в пряностях, но запах кажется знакомым. — Сюда, — Пак зовет его на кухню. Увидев два больших духовых шкафа и в целом очень просторную кухню, Хонджун понимает, почему готовку поручили именно Сонхва. Палатки остальных были с различными играми и активностями, и только его старосте надо было подготовить что-то съедобное.       На столе остывает свежее печенье, и Ким понимает, откуда этот сладкий аромат. Он сразу же тянется к одному, но тут же получает легкий шлепок по руке. От неожиданности он открывает рот и растерянно смотрит на Сонхва, который, кажется, и сам растерялся. — Прости, я непроизвольно... Сначала глазурь. — Глазурь? — Хонджун тут же растягивается в улыбке. Он все же смог убедить его. Сонхва неловко кивает, не желая объяснять, почему поддался уговорам, ведь это абсолютно лишняя трата времени и бюджета.       Пирожные ждут своего часа в холодильнике, пока Ким слушает четкий инструктаж от Сонхва. Сначала решено было заняться делом, потом все остальное. До ярмарки оставались считанные дни, уже завтра Хонджун поедет украшать палатку и подготавливать все, поэтому Сонхва заметно нервничает. Хоть все и идет по плану. Он трижды проверил все ингредиенты, открытки, сделал уже не одну пробную партию и даже поэкспериментировал с напитками. Было решено делать чай и глинтвейн, и Ким не возражал.       Время пролетало незаметно, наверное, потому что они постоянно отвлекались. То просто болтали, то пытались справиться с последствиями, которые повлекло присутствие Хонджуна на кухне. Каким-то неведомым образом он умудрялся делать бардак из ничего, проливая и роняя все, до чего мог дотянуться.       Довольно быстро они поняли, что рисовать глазурью все же слишком долго, поэтому Ким предложил пару простых вариантов для обозначения вкуса: кружочки, звездочки и различные линии. Сонхва же просто предложил использовать разные цвета. Работы предстояло много в любом случае, но это было куда проще.       С напитками Хонджун справился, правда, поворчал немного на специи, которые просыпал по всей кухне. На них, на себя, на свою неуклюжесть. Сонхва же тихо посмеивался, наблюдая за ним, а затем молча протягивая совок и веник. — Мне кажется, получилось здорово, — искренне говорит Хонджун, разглядывая не самые аккуратные экземпляры. Он за прошедшую неделю полностью забыл об учебе, погрузившись в суету подготовки. И, кроме этого, он все время думал о Сонхва. Что поделать, если это были приятные мысли. — Да, мне тоже нравится, — парень улыбается. Он не знает, принесла бы ему вся эта подготовка столько удовольствия, если бы не Хонджун. Его глупые шутки и желание помочь во что бы то ни стало, куда больше, чем его изначально просили. Его дружелюбие и болтливость, миллион идей по любому вопросу и упрямость. Все это оказалось таким нужным. Он умудрился сделать все эти дни не столь одинокими и серыми. И его друзья, с которыми Сонхва теперь обедал, тоже казались милыми, открытыми и яркими. Они все подходили друг другу. Вписывался ли в их компанию Сонхва? — Ты чего? — Ким пододвигается ближе, заглядывает в глаза, пока в его собственных поблескивает любопытство. Паку кажется, что он видит в них еще что-то особенное, теплоту и симпатию. А может, это отражение его собственной? — Нет, ничего... Я... — Сонхва успевает заметить, какие невозможно длинные у Хонджуна ресницы, прежде чем торопливо отворачивается. — Кстати, оденься потеплее, мы будем на улице много часов. Хорошо? — Хорошо, — Хонджун расплывается в улыбке и медленно выдыхает, стараясь сделать это как можно более незаметно, чтобы унять микропанику, которую он успел испытать секундой ранее. Если бы Сонхва не отвернулся, он мог бы сделать что-то необдуманное. Что-то, чего делать не стоило. И поглядывать сейчас на Сонхва так часто тоже не стоит, но Ким не может ничего с собой поделать.       Когда с делами было покончено, Пак настоял на том, чтобы Хонджун поел вместе с ним. Парень рассматривал чужой дом — кухню, небольшую оранжерею и семейные фотографии — пока Сонхва возился у плиты. От помощи Хонджуна он предусмотрительно отказался, увидев собственными глазами, к чему это может привести.       Запах ванили сменился ужасно аппетитным ароматом мяса, от которого едва ли не крутило в животе. Ким только сейчас понял, каким голодным был все это время и как ему нужна нормальная еда, а не просто убийственная доза сахара. И как хорошо, что Сонхва достаточно любезен, чтобы накормить его.       Ели они молча, уплетая при этом за обе щеки. Даже привычная неловкость куда-то уходила, уступая место комфортному спокойствию. Хонджун удивлялся про себя, что они сблизились так быстро, но был искренне этому рад. Сонхва ему нравится по-особенному, заставляет что-то внутри трепетать, стоит только взглянуть или услышать мягкий низкий голос. Это так отличалось от привычного магического притяжения дракона, что Ким испытывал с их самой первой встречи. Оно было куда более поверхностным.       Сейчас его сердце охотно отзывалось на каждую мелочь, на все особенности характера и милые привычки, что он успел заметить. А от непонимания, которое появлялось на лице Сонхва каждый раз, когда Хонджун выдавал очередную взбалмошную идею, неизбежно щемило в груди.       Как и от беспокойства. — Сонхва. — Да? — он не оборачивается, разливает чай, суетясь при этом больше обычного. Но так старается не подавать виду. — Почему ты все время один? — Ким надеется, что это не прозвучит грубо, поэтому поспешно добавляет: — В смысле, тебе одному пришлось заниматься подготовкой палатки. Ну и обеды... — Да, я понял.       Сонхва поджимает губы. Он хотел бы улыбнуться, но не выходит, слишком неожиданным оказался этот вопрос и слишком глубоким. Задел что-то внутри, и Сонхва неловко, что это вообще оказалось так заметно. Он сам давно научился игнорировать некоторые вещи, и иногда казалось, что и остальные не должны замечать. Так, вроде, и было все эти годы? Он не может сейчас ответить, поэтому как всегда отстраняется от своих эмоций — слишком много обид всколыхнул этот вопрос. — Меня всегда все сторонились, не знаю, почему так принято с такими, как я. Папа говорил, я всегда буду ощущать эту дистанцию. Все началось в старшей школе, раньше никому не было дела до того, какой я гибрид. А потом все резко изменилось. Я думал, в университете подобного уже не будет, это же детские глупости. А оказалось наоборот. Да и привык я уже к этому, вроде неплохо справляюсь. Даже старостой меня назначили. Так какая разница?       Сонхва хмыкает, все же находя силы для улыбки. Он действительно привык, и действительно справлялся. Вот только последние несколько дней были слишком приятными — не хотелось это терять. И было жаль, что подобного он раньше не испытывал. — Я их понимаю, отчасти, — начинает Хонджун. Сонхва поднимает удивленный взгляд и слегка открывает рот, чтобы сказать что-то, но парень тут же начинает тараторить: — В смысле, откуда эта дистанция, почему к тебе нельзя просто подойти. Ты такой красивый, величественный. Придирчивый такой, и этот твой взгляд... — Хонджун, — немного растерянно охает Пак. — В смысле, кажется, будто ты слишком хорош. На другом уровне, знаешь? Я так боялся подсесть к тебе в тот раз. Представь, сидишь ты такой гордый и спокойный на первой парте, а тут какой-то грызун под руку лезет? — Ким неловко хмыкает. — Который мало того, что опоздал, так еще и ни одной ручки не взял. Ты, наверное, подумал, что я совсем дурак. Я этого боялся. Но ты оказался очень понимающим, общительным и добрым, так что с каждым днем я все больше радовался, что все сложилось именно так. Я рад, что помогаю тебе с этой дурацкой ярмаркой, и мы можем вот так просто общаться. Ну и надеюсь... Что мы сможем общаться и после?       Сонхва безбожно краснеет, его уши слегка приподнимаются, пока он обрабатывает эту информацию, и Хонджун нервно мнет губы, понимая, что он после всего наговоренного наверняка выглядит не лучше. Его пушистый хвост дергается пару раз, и он невольно думает, что Паку придется проходиться пресловутым липким роликом по всей кухне. Это вызывает немного глупую улыбку, из-за чего он опускает взгляд. — Я бы тоже этого хотел, — наконец говорит Сонхва. Он улыбается и прикрывает рот рукой, из-за чего Киму кажется, что он мог неправильно расслышать. Но нет, все так, и парень может только заулыбаться глупо, откровенно радуясь. — Мне нравится обедать с вами и проводить время с тобой. — Да я... Мне тоже, — кажется, он уже говорил это, но мозг Ходжуна решил отдохнуть после переизбытка нервных импульсов. Он вцепляется в свою чашку и рассматривает дно, пытаясь немного успокоиться, после того как его сердце сбилось с привычного ритма. Он жмурится, надеясь, что не начнет заикаться. — И я рад, что ты пришел сегодня, — Сонхва буквально на секунду касается его руки, однако этого достаточно, чтобы пульс снова подскочил, вызывая очередной прилив жара.       Хонджун поднимает взгляд и видит мягкую улыбку и хитрый прищур, и в голове мелькает мысль, что, возможно, это все Пак делает специально. Но он тут же отгоняет ее, очень надеясь, что по нему не видно, насколько сильно ему нравится Сонхва. Не видно же? Пока он думает над этим, хозяин дома встает и начинает складывать печенье в контейнер. Кажется, ему и не нужно слышать ответ. И слава богу, потому что Хонджун не способен выдавить ни слова. — Сложу тебе с собой немного. — Спасибо. Ну вот, они так и не притронулись к пирожным.

***

      День икс наступает слишком быстро. Хонджуну даже немного жаль, что вся эта суета скоро закончится, и вернутся привычные учебные будни. После того как Ким подготовил палатку, они провели весь вечер за покрытием печенья глазурью, и это оказалось невероятно утомительно. На то, как болела спина, Хонджун решил не жаловаться, опасаясь услышать причитания: какая дурацкая это была идея. Сонхва — спасибо ему огромное — промолчал, потому что видел, как сильно Хонджун хотел произвести впечатление во время подготовки, просто способ выбрал не самый лучший. Ким и сам осознавал, что идея и правда была дурацкой, поэтому бурчал под нос практически весь вечер. На самого себя, конечно же.       Сонхва это ворчание забавляло. Он снова приготовил ужин, что было невероятно приятным бонусом и едва ли не наградой за все мучения. Однако еще несколько часов после они провели за складыванием открыток в конверты, а когда глазурь застыла, настало время упаковывать еще и печенье. Закончили они глубокой ночью, и Ким был безмерно рад, что ярмарка начинается только после обеда. Есть шанс отоспаться. Хонджун все думал, насколько ему могло показаться, что между ним и Сонхва было что-то особенное. Что-то такое, что давало бы ему шанс, маячило впереди зеленым светом, а не просто несбыточной мечтой. Он хотел верить, что чувствовал все правильно. После того разговора их общение оставалось весьма нейтральным, но все таким же теплым и уютным. Это успокаивало и сводило сомнения к минимуму. И этого уже было достаточно.       Хонджун суетился сегодня сильнее обычного: привел себя в порядок и даже тепло оделся. Причесываясь перед выходом, он понял, что ни разу не пытался произвести впечатление своим внешним видом. Наверное, потому что в этом плане Ким считал себя обреченным на провал. Ему никогда не нравилось то, как он выглядит в целом, а об опрятности и говорить не стоило. Тем не менее он решил попытаться, поэтому даже подкрасил с утра кончики прядей, делая нежную пастель чуть ярче. Сонхва всегда был одет с иголочки, значит, и Хонджун постарается — столько перед зеркалом он не возился никогда в жизни.       Сегодня он даже не опаздывает к началу, хотя Сонхва ожидаемо пришел пораньше и уже во всю возится: выкладывает печенье на прилавок, переговаривается с кем-то из организаторов, чтобы проверить аккумулятор, в очередной раз проверяет открытки. Хонджун замечает блестки на его скулах, прямо над чешуйками, и завороженно смотрит на них, не торопясь здороваться. Ему так идет, это что-то волшебное. — Привет, — Сонхва наконец замечает его и замирает на секунду. — Ты вовремя. — Удивлен? — Немного, — Пак слегка щурится, но улыбка выдает веселое настроение парня. Это приносит какое-то облегчение после вчерашних нервов, когда староста заставил Хонджуна проверить все несколько раз подряд. А потом еще и проверил сам для верности. — Хочешь глинтвейна?       Так вот в чем дело. Ким прячет ухмылку и качает головой, вместо этого начиная помогать с работой. Им тут стоять до вечера, они еще наедятся печенья и напитков напробуются, он уверен. Сейчас главное — это подготовиться. — Ты выспался? — Хонджун надеется, что может вот так неприкрыто любоваться Сонхва, пока они разговаривают. Он запихивает куда подальше мысли, что и так бесцеремонно глазел каждую их встречу, и переживать об этом уже поздно. И если раньше ему не хотелось показаться странным, сейчас он чувствовал себя куда свободнее. Может, потому, что, несмотря на договоренность общаться и дальше, сегодня был последний день их совместной работы? Эти мысли вызывают легкую тревогу. — Честно? Нет, немного нервничал. — Надо было написать или позвонить, — Хонджун забирает из рук тяжелую коробку. Он, вообще-то, ниже Пака, но считает подобную помощь какой-то естественной, что ли. И ему нравится, что Сонхва каждый раз позволяет ухаживать за собой подобным образом. — Это не было бы странно? — парень смущается, от того говорит невнятно, еще и отвернувшись. Ким хмурится немного, но тут же снова улыбается, стоит только его мозгу обработать слова. Он вообще теперь все время улыбается, как какой-то дурак. Примерно это ему услужливо сообщил на днях Чон Уен, и Хонджун не смел спорить. — Нет, я даже был бы рад. Ну, услышать тебя и...       Хонджун замолкает в своем смущении, не зная, что добавить, и Сонхва ему не отвечает. Неловкость заставляет их сосредоточиться на работе, и разговор сразу сходит на нет.       Со временем Сонхва замечает, как часто на него поглядывает Хонджун, и понимает это по-своему. Он подходит к нему с небольшой баночкой и, ничего не говоря, разворачивает ничего не понимающего парня к себе. Ким от неожиданности открывает рот и далеко не сразу понимает, что после легкого прикосновения на его лице красуются такие же блестки, потому что забывает подумать о том, что происходит. Возможность думать вообще отключается, потому что Сонхва очень близко, так, что можно почувствовать его дыхание. Он хмурится немного, но тут же улыбается и делает шаг назад, кивая самому себе. — Посмотри, — парень протягивает ему зеркало, и Хонджун чуть ли не ахает, когда видит, как серебристые блестки выделяются на его пунцовом после такой близости лице. — Тебе идет. — Спасибо, — Ким поджимает уши в смущении и протягивает зеркало обратно. Когда Сонхва касается его холодных рук, он тут же вздрагивает и начинает суетиться в поисках своего рюкзака. — Я так и знал, что пригодятся. Держи.       Он протягивает Хонджуну перчатки, обрезы, чтобы было удобнее работать дальше. И снова слышит в ответ благодарность.       Подготовку они завершают незадолго до начала ярмарки, поэтому успевают пройтись по всей площади и посмотреть на другие палатки, пока все не забито посетителями. Совершенно не стесняясь, Ким заявляет, что их палатка лучшая, на что сразу получает тычок в бок и ворчливое замечание. Но улыбка Сонхва выдает его внутреннее согласие со словами Хонджуна, от чего тот лишь довольно хмыкает. Им правда это удалось. — Ты никогда не ходил сюда раньше? — ожидаемо, в ответ Ким лишь качает головой, поэтому Пак немного картинно цокает: — Надо поддерживать студактив.       У Сонхва не очень хорошо получается ругать кого-то, это Хонджун заметил еще на первом курсе. И сейчас эти шуточные попытки вызывают лишь очередное умиление. Он невольно тянется, чтобы коснуться руки Сонхва, но останавливает себя, когда к их палатке подходит покупатель.       В какой-то момент Ким слышит до боли знакомый смех и крутит головой, выискивая в толпе своего друга. Уен стоит в очереди к соседней палатке, в то время как Сан обнимает его сзади, чуть склонившись к парню и прижимаясь к нему слишком крепко для столь людного места. Едва ли не трется щекой о его лицо. Сонхва следует за взглядом Хонджуна и удивленно спрашивает: — Он что, валерьянкой обмазывается?       Ким тихо крякает от его слов и ищет открытки, которые подписал специально для своих друзей. — Знаешь, я задаюсь этим вопросом уже не первый год.       Как только усаны подходят к их палатке, толпа как-то сама собой подтягивается за ними, и образуется настоящая очередь. Наверное, притягивать людей было природным талантом Уена, не иначе, и Ким другу за это благодарен. Он угощает их двойной порцией глинтвейна, пока слушает похвалу, и затем в красках рассказывает, как они готовились, не переставая при этом хвалить Сонхва. Давно ли он понял для себя, что смущать старосту настолько приятно? Кажется, теперь это не остановить. Печенье и открытки быстро заканчиваются, а вот глинтвейна хватает до самого закрытия. Парни и сами греются этим напитком, от чего слегка краснеют и подхихикивают, когда смотрят друг на друга. Иногда их взгляды задерживаются слишком надолго, а иногда они и вовсе не замечают подошедших людей, за что приходится смущенно извиняться.       С наступлением темноты ярмарка становится особенно красивой, даже немного сказочной — повсюду включают освещение, от городских фонарей до специальных декоративных конструкций. Хонджун уговаривает себя, что смотрит на Сонхва все чаще, потому что сейчас блестки на его лице переливаются особенно ярко и притягательно, как и отливающие синим чешуйки. Но в глубине души парень понимает, что это не так, поэтому немного уходит в себя, обдумывая, что делать дальше.       Ярмарка подходит к концу, они молча убираются, складывая все, что нужно забрать, по коробкам. Ким устал, ужасно устал, и знает, что невыспавшийся Сонхва наверняка устал еще больше, но все же решается спросить: — Прогуляемся? — Хорошо.       Они оставляют все вещи, все дела и суету на завтра, довольные тем, как прошел этот день. Вспоминают самые яркие эпизоды, но чаще просто молчат, гуляя по ночному городу. Хонджун и не знал, что тут бывает так красиво. Он не очень любит зиму, но сейчас она ощущается чудесной. — Благодаря тебе все вышло замечательно, — тихо говорит Сонхва, вкладывая в свои слова всю искренность, всю благодарность. — Без тебя я бы не справился. Спасибо. — Ну, не то чтобы у меня был выбор. Я же не по своей воле присоединился, — хихикает Хонджун. Пак от его ответа замирает и останавливается, даже немного растерянно открывает рот, что вызывает улыбку. Ким просто хватает его за руку и тянет дальше, намеренно отворачиваясь, чтобы немного подразнить. Но долго это не длится. — Я рад, что из всех опаздывающих ты решил выбрать именно меня. Почему, кстати? — Даже не знаю, ты всегда привлекал столько внимания к своей персоне. — Ну да, — Ким неловко чешет нос (глиттер, оказывается, ужасно чешется) и дергает ухом. — Я не только про опоздания. Ты очень креативный, мне нравится, как ты подходишь к проектам и выражаешь себя. Всегда удивляешь и меня, и преподавателей. Хотелось узнать, какой ты в жизни. — И какой? — Хонджун оборачивается. Ему нравится, что он все еще держит Сонхва за руку. Еще больше ему нравится, что тот совсем не сопротивляется и сжимает его руку в ответ. Знал бы Сонхва, как Ким счастлив узнать его самого, как много думал об этом за прошедшие дни. — Болтливый очень, — Пак улыбается, и продолжает только тогда, когда парень показушно фыркает: — А еще очень талантливый, добрый и милый. — О нет, ты украл все комплименты, которые я готовил для тебя.       Сонхва тихо хихикает, пока Хонджун ведет его по ночным городским улочкам. Внезапно ему становится так хорошо и так спокойно. Он нагоняет парня, слегка сжимая ладонь, когда Ким смотрит на него. — Знаешь, мне всегда было кое-что интересно, — тихо начинает Хонджун. Вместо своего голоса он слышит стук в ушах, снова чувствуя, как к лицу приливает кровь. Он останавливается и снова любуется Сонхва, когда тот слегка приподнимает брови, ожидая продолжения. Он такой красивый и просто невероятно милый, когда ему любопытно. Хонджун расплывается в глупой улыбке, окончательно теряя связь с реальностью: — Можно я тебя поцелую?       Конечно, он хотел спросить совсем не это. Но сейчас он ждет ответа, буквально затаив дыхание, смотрит в блестящие глаза напротив и видит, как они становятся чуть уже из-за мягкой улыбки. Сердце подпрыгивает до самого горла и грозится выпрыгнуть наружу. — Да, — тихо, едва ли не шепотом отвечает Сонхва.       Он склоняется для поцелуя, но Хонджун не выдерживает и целует его первым, задевая сначала холодным кончиком носа, а затем нежно касаясь сухими губами. Сердце начинает биться еще чаще, он видит легкий трепет чужих ресниц и прижимается ближе, решившись еще и на аккуратные объятия, будто ему мало этих податливых мягких губ. Хонджун касается его щеки, поглаживает холодные гладкие чешуйки и прижимает еще крепче, прежде чем отстраниться.       Они смотрят на друга несколько долгих секунд, прежде чем начинают крутить головой, чтобы убедиться, что на пустой улице они одни. Сонхва закусывают губу, прежде чем шепнуть, одновременно лукаво и смущенно до ужаса: — Может, еще? — Не здесь, — Хонджун расплывается в улыбке, понимая, что уже не выпустит руку Сонхва. И прицельно целует его в уголок губ, прежде чем потянуть дальше, пока они окончательно не замерзли.       Эта дурацкая ярмарка прошла просто отлично.