—
14 февраля 2025 г., 20:12
Ничего не предвещало беды. Это был обычный учебный день, с обычными уроками и предстоящей самой обычной тренировкой после завершающего звонка. Так думал Хината, пока не увидел — на первой же перемене! На самой первой перемене после самого первого урока! — как какая-то девочка подошла к Кагеяме и с поклоном вручила коробку конфет. На его лице не дрогнул ни один мускул, он только что-то ответил — и тут, учитывая, что это был Кагеяма, нельзя было с уверенностью сказать, поблагодарил он ее или сказал, что не любит шоколад. И то и другое он произнес бы с тем же нечитаемым выражением, которое присутствовало на его лице девяносто девять процентов времени.
Казалось бы: ну, коробка, ну, с конфетами, но ведь сегодня было четырнадцатое февраля! И та девочка явно не просто так подарила их! И Хината вовсе не завидовал — у него своя такая коробка имелась в сумке! Правда, она была от Нацу, но об этом он никому не скажет, и речь вообще сейчас не о нем, а о Кагеяме. Пусть он хоть с годовым запасом конфет уйдет сегодня домой — они не соревновались...
Мысли Хинаты споткнулись об это слово, и он еще больше нахмурился. Конечно, они соревновались — и в этом тоже, но сейчас это было не главное. Он злился. Злился, злился, злился! На невозмутимого Кагеяму, на эту девочку с хвостиками, на всех будущих девочек, которые еще придут к Кагеяме со своими коробками невкусных конфет, потому что!..
А, собственно, почему?
Потому что он понимал, что к нему точно не выстроится очередь? Потому что Кагеяма не понимал, насколько ценны такие знаки внимания? Потому что его крошечный мозг и полнейшее отсутствие социальных навыков никак не способствовали осознанию происходящего? Потому что Хината не мог подарить ему похожую коробку, ведь сегодня только девочки дарили конфеты тем, кто им нравился?!
Стоп... что?
– Эй, придурок, звонок прозвенел! – раздался голос Кагеямы рядом, и Хината поднял взгляд, уставившись в его голубые глаза.
– А?
– Звонок на урок, – повторил Кагеяма. – Идиот, – покачал головой он и вошел в класс.
– Дурояма, – на автомате ответил Хината, входя в классную комнату следом.
—
До конца занятий к Кагеяме подошли еще три девочки со своими коробками, и к каждой из них Хината испытывал ненависть, а он совершенно не привык испытывать такие чувства, и это злило, и гнев только усиливался, когда он вспоминал проскочившую в голове еще во время первой перемены мысль. Ведь это глупо, совершенно глупо, с чего ему вообще хотеть дарить Кагеяме хоть что-то, кроме оскорбительных прозвищ? И вообще, даже если он бы и решился подарить ему что-то, Кагеяма отреагировал бы так, как реагировал все четыре раза: без эмоций, без искренней благодарности, еще бы и обозвал наверняка. – Все нормально? – Сугавара — вездесущий, все подмечающий, всеми интересующийся Сугавара — перекрыл собой вид на разминавшегося Кагеяму. – Мгм, – кивнул Хината и опустил взгляд на мяч в руках. Он собирался тренировать подачу, хотя, как и всегда, хотелось тренировать атаки, но пасовать будет Кагеяма!.. Этот Кагеяма!.. – Ладно, – Сугавара отошел в сторону, и Хината даже не обратил внимания, что сдался тот очень быстро, что совсем было на него не похоже. Хината несколько раз отбил мяч от пола и, подкинув его над собой, ударил ладонью. Он не целился в определенное место — или именно это он подсознательно и сделал — и мяч влетел в затылок Кагеяме. Сердце остановилось и камнем рухнуло куда-то вниз. В отличие от того раза, когда Кагеяма точно знал, кто делал подачу, в этот раз он обернулся и окинул убийственным взглядом всех, стоявших у линии. – Отличная подача, Шое! – рассмеялся Нишиноя и Хината стиснул зубы. Предатель! – Придурок! Когда ты уже научишься подавать, идиот?! – Кагеяма надвигался на Хинату, как поезд, и с каждым новым его шагом, Хината чувствовал, что укорачивался сразу сантиметров на десять. – Он не виноват, – вступился за него Сугавара, вновь перекрывая собой вид на взбешенного Кагеяму. – Не стоит стоять у сетки, когда остальные тренируют подачи. – Да я же!.. – Стоял прямо под сеткой, – тоном, не терпящим возражений, повторил Сугавара, и Хината с благоговением посмотрел на его затылок. Сугавара мог быть страшным. – И ты прекрасно видел, что делают остальные. «Так его! Так его!» — мысленно восклицал Хината, чувствуя злорадное удовлетворение. Кагеяма заглянул Суге через плечо, и Хината моментально сжался — даже внутренний голос смолк. – Прости, – пискнул Хината, но Кагеяма только больше нахмурился. – Что? Я же извинился! – Хината обошел Сугавару и встал напротив Кагеямы. Не боялся он его! Вот. – Вечно ты так смотришь и реагируешь, будто думаешь, что лучше бы я вообще не существовал! – Может, так и думаю! – отбил Кагеяма, и Хината осекся, обиженно уставившись на него. – Ребята, – примирительно позвал их Сугавара, но Хината повел плечом, скидывая с себя его руку, и направился на выход из спортивного зала. – Вас опять обоих выставить из зала? – строго поинтересовался Дайчи, стоявший неподалеку и смотревший на Хинату. – Я сам уйду, – пробормотал Хината и вышел на улицу. Он не хотел уходить домой без тренировки, но и возвращаться в зал не хотелось, и Хината поплелся на стадион — он все еще мог тренироваться в одиночку, как и в средней школе. Приятного было мало, возможностей в такой тренировке — тоже, но выбора у него не оставалось. Видеть Кагеяму не хотелось. Хината был прекрасно осведомлен о своих слабых сторонах в волейболе, для него не было секретом, что Кагеяма считал его неудачником, но чтобы настолько ненавидеть, что даже само существование Хинаты раздражало его? И это обижало. Гораздо больше, чем он готов был признаться — пожалуй, даже самому себе. Его злило то, что отношение Кагеямы задевало — какая разница, что он думал? Они будут учиться вместе всего каких-то три года, а потом, возможно, вообще больше никогда не встретятся — только если по разные стороны сетки, так что Хинате нужно было только продержаться эти три года и забыть, вычеркнуть Кагеяму из своей памяти. Может, только когда-нибудь потом засветить ему мячом в лицо с атаки. Хината тут же отчитал себя за нелепую кровожадность. Даже сейчас, когда он был зол, одна картинка с Кагеямой с разбитым носом отзывалась в груди необъяснимой болью и сожалением. – Дурак!.. Дурак! Хината ударил по своему мячу со всей силы, и тот ударился о натянутую вокруг стадиона сетку и упал вниз. Он поднял его и принялся отбивать от запястий, игнорируя слепившее солнце и ярко-голубое небо. Это отвлекало, расслабляло и вводило в медитативное состояние. Он сбился со счету, сколько раз успел отбить, когда услышал: – Ну и долго ты еще будешь тут торчать? Хината вздрогнул от неожиданности, мяч отбился в сторону и укатился к ногам Кагеямы. – До скончания веков, – отбил Хината и подошел к нему, чтобы забрать мяч. – Мы играть сейчас будем, пошли, – раздраженно позвал Кагеяма, но Хината отвернулся и продолжил отбивать мяч от запястий. – Я тебя простил, ясно? – По твоему голосу не скажешь, – фыркнул Хината. – И плевать мне на твое прощение. – Тогда почему ты вообще тут торчишь? – Свежий воздух. Птицы поют. Тебя здесь нет. Не было, – исправился Хината. – Иди, король, тебе уже красную дорожку расстелили. – Эй! – Кагеяма толкнул его в плечо, и мяч снова укатился в сторону — Хината вздохнул и проследил за ним взглядом. – Ты настолько меня ненавидишь? Тебе прямо тошно от моего присутствия? – он развернулся и посмотрел на Кагеяму. – Чего? – недоуменно переспросил тот. – Ты так сказал. В зале, – пожал плечами Хината. – Что лучше бы меня не существовало. – Ну... – стушевался Кагеяма. – Ты меня бесишь. – Это мы уже проходили, – закатил глаза Хината. – Тебя тоже не назвать душой компании, знаешь ли. – Я хотя бы умею играть в волейбол! – И ты прямо ни разу не лажаешь, – протянул Хината. – Гениальный Кагеяма Тобио, идеальный связующий, лучший подающий, надежный блокирующий и... и... и хоть сейчас его в сборную! – не найдя еще эпитетов от волнения и злости, закончил он. – Ну... – Кагеяма отвел взгляд и почесал затылок, – я намерен однажды попасть в сборную... – Ой, да иди ты, Дурояма! – вспылил Хината и чеканным шагом направился к своему мячу. – Не понимаю, что ты бесишься? – Потому что ты дурак! – Сам ты придурок! – Я, между прочим, стараюсь!.. – Быть придурком? – совершенно искренне спросил Кагеяма, уставившись на Хинату, и желание заехать ему мячом по лицу вспыхнуло с новой силой — Хинате даже пришлось покрепче сжать мяч в руках, чтобы сдержаться. – Я убью тебя, я просто!.. – он так крепко сжал мяч, что тот выскользнул из рук и влетел ему в подбородок — язык внезапно онемел, но Хината все равно издал раздраженный вой, не находя слов для своих эмоций. – Ты что, язык прикусил? – нахмурился Кагеяма. – У тебя зубы в крови. Хината почувствовал вкус крови во рту и тут же сжал губы в тонкую линию, отыскивая взглядом мяч. – Эй, придурок, я с тобой разговариваю! – Отвали, – буркнул Хината, в очередной раз поднимая мяч. – Может, тебе в медкабинет сходить? – Обойдусь. – Уверен? – Какая тебе разница, ты же только рад будешь, если я исчезну! Мешать тебе не буду. – Да что ты заладил? – вспылил Кагеяма и развернул Хинату к себе лицом. – Ты бесишь из-за того, что не умеешь играть, и мне иногда действительно кажется, что ты только и делаешь, что мешаешься под ногами, но когда ты включаешь мозги — ты вполне себе сносно играешь! И тебе просто нужно чаще это делать, а еще тренироваться — постоянно тренироваться и наверстывать то, что ты упустил в средней школе, и я не понимаю, какого черта ты сейчас торчишь здесь, когда мог бы заниматься в зале с другими и учиться чему-то новому! Неужели не понятно, что тебе нельзя терять ни секунды драгоценного времени, придурок ты и идиот?! – Он все это время тряс Хинату за плечи, но выглядел Кагеяма так, будто только теперь осознал это, и тут же отступил. – Ого, – выдохнул Хината. – Кажется, это самая длинная речь, которую я от тебя слышал, – усмехнулся он и поправил свитер. – Прямо признание в любви, – хмыкнул Сугавара, стоявший неподалеку и явно уже какое-то время наблюдавший за ними. – Ага, – поддакнул со смехом Танака. – Версия Кагеямы. Хината вспыхнул после их слов и покосился на такого же покрасневшего Кагеяму. – И вовсе он... – Ничего я не... Они одновременно начали оправдываться и из-за этого еще больше покраснели. Суга и Танака расхохотались и дождались, пока Кагеяма, подняв мяч, и Хината, подхватив свою сумку, поравняются с ними, чтобы хлопнуть каждого по плечу. – Да, да, конечно же, вы просто ругались, ничего такого, – с иронией в голосе причитал Танака у них за спинами. – Это не было признанием! – прошипел Кагеяма, скосив взгляд на Хинату. – Ну, не знаю, – протянул с довольной улыбкой Хината и тут же отпрыгнул в сторону, заняв оборонительную позицию — Кагеяма сверлил его убийственным взглядом, и ничего хорошего ждать от этого не приходилось. – Лучше тебе прикрывать затылок на моих подачах, – сквозь стиснутые зубы, предупредил он. Хотя, это было больше похоже на угрозу. – А тебе — на моих, – легко пожал плечами Хината и перепрыгнул все ступеньки крыльца спортивного зала, влетая внутрь...—
– Странные у них отношения, – пробормотал Танака, проводив взглядом Кагеяму. – Когда-нибудь до них дойдет, – вздохнул Сугавара. – Представляешь, что тогда будет? – хохотнул Танака. Сугавара подхватил смех и вошел в зал вместе с Танакой. – Надеюсь, мы все еще будем здесь, чтобы все это увидеть.
