возвращение

На улице знатно подмораживало, когда Ангелина все же вышла на свежий воздух. Многочасовые изматывающие съемки не оставили сил ни на что, да и еще пришлось немало задержаться из-за рабочих моментов. Даже Башаров уже давно свинтил, радостно помахивая своими ручками. - Ангелина Юрьевна, чего еще не дома? – голос, что бесит до самых косточек, раздается слишком неожиданно прямо над ухом. Она оборачивается, удивленно глядя на чернокнижника, ведь реально думала, что все экстрасенсы уже разошлись. - Ты чего еще тут? – пальцы в карманах длинного пальто зябко обхватывают изрядно помятую пачку любимого Мальборо. - Да задержался по некоторым причинам, - он увилисто уходит с темы. – Подвезти? Ангелина все же достает пачку и подкуривается. Выдохнув такой желанный никотин, все же вновь оборачивается, раздумывая над предложением. Полчаса в тишине на такси или полтора в компании без умолку трещащего чернокнижника? Выбор очевиден, естественно. С учетом того, что время давно перевалило за полночь. - Откажусь, слишком сильно хочу домой. – Отмахивается, но протягивает ему пачку, - будешь? Влад не отказывается, ведь тоже слишком устал, а свои скурил еще несколько часов назад. - Благодарю. Ну так что, подвезти? – он ловко другой рукой из кармана выуживает брелок, тут же пиликая им. Где-то за углом отзывается его дорогущая иномарка. - Я ж говорю, что на такси. – Изосимова вздыхает. Ей так хотелось молча покурить и так же молча ехать домой. – Ты-то чего не торопишься? - Да слишком устал, - отмахивается, выкидывая бычок в ближайшую урну. – Едемте, Ангелина Юрьевна. Домчу быстрее, чем такси, да и дешевле намного. – Подрывается слишком бодро и, подхватив колдовку под локоть, тащит к направлению парковки. Одинокая хонда радостно пиликает еще раз, впуская в себя людей. Влад сразу включает печку и пытается согреться от холодного кожаного салона. Ангелина молча усаживается на пассажирское и, устроившись удобнее и приклонив голову к стеклу, прикрывает глаза. Мечтает о доме, словно о чем-то настолько невообразимом, словно мечты. - Что ж вы молчите-то? – Череватый молчать не сильно хочет. – После всего произошедшего в готзале. Она, обреченно выдохнув, взгляд уставший на него поднимает. - А что говорить, Владик? Ты, как всем известно уже, абсолютно все сказал. – Уставшее негодование вновь поднимается, давя на кадык. Ой, не хотела она комментировать это, ой не хотела. - Ну ты же раньше не молчала на все мои слова. – Ему искренне не понять ее молчаливости. – Или сегодня уже наколдовала мне какую-нибудь пакость? - Пакость, дорогой ты мой, ты сам себе сделал своими словами. Я тебе уже объяснила по фактам, за что трояк. – Она вновь отворачивается к окну, засматриваясь на пробегающие фонари. Машина привычным маршрутом едет, словно по накатанной. Ангелине кажется, что к себе домой он из готзала практически и не ездил. Всегда через ее дом. Влад все же замолкает и не произносит слова практически весь маршрут. А уже на последнем светофоре решается: - Ну выскажи уже все, что накопилось, ну, бабонька. – Практически молит. Правой рукой перехватывает ее в кулак сжатую левую и ловит ее усталый взгляд болотных, под фонарями словно изумрудных глаз. - Не уснешь что ли сегодня, пока в помоях не поплаваешь? – Изосимова даже улыбается, не до конца понимая его стремления. - Да уже не одну ночь спать не могу, - смеется, лишь сильнее сжимая ладонь. Напитывает ее энергетически. Ангелина его махинации прекрасно видит, но руку не одергивает. Интересно, насколько его хватит. А ей энергия еще пригодится. - Ты прекрасно понимаешь, что я сказала правду. И трояк твой честно заслуженный. Если другим экстрасенсам да и простым людям ты можешь морочить голову, то мне - нет. Да и переобуваешься здесь только ты, мой дорогой. – Она, достаточно забрав энергии, руку одергивает, засовывая ее в карман пальто. Пачка привычно мнется под пальцами. Хонда останавливается у родного подъезда и колдовка собирается уже дернуть ручку, как чужие руки задерживают. - Я специально провоцировал тебя, чтобы ты показала себя в гневе, а ты будто специально затихла. Почему? Раньше же получалось прекрасно! – он недоумевает. - Раньше? В двадцать третьем сезоне, ты имеешь в виду? – она даже смеется, понимая всю абсурдность. – Так вот, дорогой мой Владик, прошло уже почти три года и все меняется. В том числе и я. И ты будешь просто дурачком, если будешь жить в том двадцать втором году, надеясь, что что-то у нас получится. Ангелина открывает дверь и, выставив ножку на асфальт, оборачивается, внимательно следя за парнем. - И больше не надо мне от тебя никаких десяток, даже за жалость. И не подвози больше. Хватит. Закончили спектакль. – И выходит, громко топая по гулкому двору к подъезду. Влад привычно поднимает взгляд на окна почти родной квартиры, замечая там включенный свет. Несколько минут раздумывает, как она успела так быстро подняться на четвертый. А горюет об отсутствии такой необходимой сейчас сигареты. Ангелина же, ловко поднявшись до квартиры, на кнопку жмет, уже предвкушая тепло и уют. Дверь распахивается практически сразу, будто ждали. - Опять караулила? – спрашивает, проходя в прихожую. - Переживала, что ему опять от тебя понадобилось. – Райдос привычно забирает сумку из рук, и обнимает прямо вместе с пальто. - Да как обычно у него все. Ты-то давно приехала? – пальто все же снимает и обнимает в ответ. - Уже успела еду заказать, идем. – Вика за ладонь берет и в кухню ведет, где божественно пахнет чем-то японским. - Погоди, сначала нужно разыграть аппетит. – Ангелина в дверях останавливает ведьму, к себе прижимая, и к губам тянется, что весь вечер манили яркой помадой. Вика улыбается, но радостно отвечает на поцелуй, понимая, что еда никуда не денется, в отличие от колдовки. По платью от бедер выше ведет, сминая мешающую ткань. Ангелинину усталость рукой снимает тут же, когда поцелуи перестают быть поверхностными, а руки чужие становятся более напористыми. - В спальню? – практически одним взглядом спрашивает Райдос, тут же в глазах напротив читая согласие. Изосимова вперед идет, застывая у края огромной постели. Вика понимает и молча расстегивает молнию на спине, позволяя ткани упасть к ногам. - Я скучала весь день. - Мы весь день были на одной съемочной площадке. – Смеется, стаскивая с ведьмы домашнюю футболку. - Это не мешало мне скучать без возможности хотя бы обнять тебя и не попасть при этом в кадр Якубович. – Вика не против совсем раздеться как можно скорее.

***

А через пару часов, когда уже почти рассвет, обе женщины, накинув на плечи лишь один плед, выходят на маленький балкончик, выуживая по сигарете. - Смотри-ка, все еще не уехал, - Вика удивленно пальцем тычет к темной хонде, что все там же под подъездом стоит. Точно там, где ее оставила Ангелина. - Ого, - Изосимова очень надеялась, что он уедет к жене и сыну, но нет же. Упрямый осел. - Он наверное очень хотел увидеть своего соперника. Или соперницу, как в этом случае. – Райдос улыбается, лишь сильнее прижимаясь спиной к колдовке. Ангелине искренне плевать на чернокнижника, всю ночь торчавшего возле ее дома. Она крепче обнимает нагое Викино тело, оставляя на шее поцелуй со вкусом никотина. - Вот он творит всякую фигню, подлизывается к тебе, а ты все равно возвращаешься ко мне. – Вика тает под вновь расходящимися поцелуями, мурашками покрываясь от ласк. - Идем, пока Владик глаза не свернул, рассматривая нас. – Ангелина прекрасно видит торчащую мордашку из окна его хонды. И возвращаются обе в тепло, только сейчас вспоминая о еде, что все так же стоит на кухне.