Выжить бы...

- Ты всего лишь имущество клана Морияма. - Ты ничтожество. - Ты не достоин быть здесь. - Играть здесь. - Дышать одним воздухом с ними… Каждая эта фраза сопровождается тяжелым ударом трости. Нил уже даже не закрывается почти – избиение длится больше часа. И как только у него сил хватает? – отстраненно думает он, слыша, как над ним очередной раз замахиваются. А Рико просто стоит и смотрит, кривит губы только. Через время его поднимает Жан. Утаскивает-волочет в их общую комнату. Он поясняет практику «партнеров», называя Нила глупым ребенком. Нил бы и отреагировал на это, но хочет поберечь силы – знает, что это было только приветствие. Следующий день дается тяжело, несмотря на всю выносливость Джостена и то, что он в общем-то привык к побоям и жизни в стрессе и нагрузке. Рико гоняет его больше остальных, хотя отмечает про себя, что ожидал увидеть более вялого Натаниеля. Ожидание не сбылось – раздражает. На них с Жаном давит вся команда, не только Король и тренер – поддевают, отпускают какие-то шпильки, издеваются. Говорят такие вещи, которые неприятны. Терпение рыжего кончается быстро – он не считает нужным себя сдерживать и отвечает, за что получает от более крупных сокомандников якобы невзначай, во время игры: эти сволочи специально не отвечают ему при тренере, зато отрываются, когда того рядом нет или он не видит. Ну, или делает вид, что не видит. Однако, когда старшие вороны начинают отпускать недвусмысленные намеки относительно Нила и строить планы на его вечера и ночи, Рико ожесточается еще больше: отмораживает и затыкает начавших одним взглядом так, что те замолкают и расходятся по местам. Дальше на тренировках он играет не в стороне от Нила, а только всегда поблизости. Странные взгляды и выражения лица Жана Джостен не опознает… А зря. Не отмечает он и то, что команда хоть и прикусила языки, легче действовать не стала: игра ужесточилась. Казалось, даже молнии, которые в них взглядами метал Морияма, не имеют никакого значения. После тренировки Нил чувствовал себя так, будто его через мясорубку прокрутили. Корт убирают другие, поэтому Жан опять помогает подняться и уйти. Нилу даже раздеваться самому тяжело, но при этом всем он не позволяет напарнику помочь и в этом. * Второе полноценное утро и тренировка также разочаровывают и тренера, и Рико. Только у одного желание унизить и раздражение на то, что Младший, хоть и подбит изрядно, но все еще продолжает делать что-то против; а у второго раздражение на то… да на то же самое в принципе – слишком Нил дерзок и полон сил. Поэтому родственники, не сговариваясь, ужесточают свои экзекуции… Плохо. Плохо так, что даже еда вызывает отвращение, хотя умом он понимает, что запасы энергии надо пополнить. В результате всех внутренних договоров с самим собой Джостен только пьет и плетется «к себе». Пока Жан не пришел, Нил хочет нормально принять душ, не светить своими шрамами перед…напарником. И это даже удается. Но стоит ему выйти из кабинки, обернутым в полотенце, замирает на месте: привалившись к двери, с этой стороны, стоит никто иной, как Рико Морияма собственной персоной. Стоит и смотрит, изучает каждый сантиметр его тела своим острым взглядом. Отталкивается и делает шаг, а Нил от него назад. Еще один шаг вперед к нему, а он назад. Это не специально – он просто сохраняет расстояния между ними, насколько это возможно в небольшой ванной комнате. Нил чувствует, как задом едва коснулся края раковины, а Рико при этом делает стремительное движение вперед и встает настолько близко, что пытавшийся отдалиться Джостен просто врезался в нее полностью. А Рико притирается вплотную, расставляя руки по обе стороны от него. Смотрит в глаза и улыбается – остро, хищно… опасно. - Неужели наша еда тебе настолько сильно не нравится? – молчание, - Я видел, ты совсем не ел сегодня. Зря, энергии неоткуда взяться, если не есть. Уж пока бегал со своей мерзкой мамашкой от нас, ты должен был это уяснить? Говорит с улыбкой, а взгляд словно острые лезвия. Нил не понимает, он это специально или нет, но с каждым произнесенным словом Морияма будто ближе к нему, будто больше вжимается в него. - Если так не нравится столовая, я могу покормить тебя сам, - приподнимает одну бровь, а сам делает одно движение, которое заставляет Нила задохнуться от возмущения – чувствовать чужой стояк, когда ты перед человеком в одном полотенце, такое себе «удовольствие». Рико вжимается в его пах своими бедрами еще сильнее и говорит: - Если не нравится, ты только скажи: я организую, - и заливается смехом, уходя также стремительно, как до этого подошел. На следующее утро Нил съедает все под пристальным взглядом серых глаз. *** Еще несколько дней проходят в таком же режиме: Тетсудзи избивает Нила до и после тренировки, а Рико вместе с командой делают из него отбивную во время нее. И каким бы быстрым Нил ни был, как бы хорошо ни просчитывал свои маневры, его все равно кто-нибудь сшибал. Потому что обе условно разделенные команды Воронов, которые играли друг против друга, по идее, на самом деле играли против него одного, хоть и неявно. Все это на играх, а во время передышек Нилу мотал нервы Морияма: то подойдет и обнимет со спины, пока он умывается; то слишком близко притрется в небольшой очереди в столовой; то дольше необходимого задержится, вжимая его тушку в плексиглаз ограждения. Команда будто не видела – не реагировала, а вот Жан метался в мыслях, пытаясь найти способ уберечь и защитить. От всех этих действий Джостен стал еще более дерганным. Хотя куда уж больше с его измождением и недосыпом? Но молчал. Молчал, потому что понимал, что его и по кругу запросто могут пустить. И не только его одного… А этого, ой, как не хотелось. Нил молчит. Нил держится. Нил старается. Выкладывается на тренировках так, как может – задействует все силы. Падает и упорно встает вновь. Даже если течет кровь из разбитого носа, треснувшей губы или с ободранного участка кожи. Защита не помогала… или это Вороны так научились и ее обходить, что толку не было вообще – Жан каждый вечер клеил пластыри на раны и мазал обезболивающими кремами. Нил старается… Нил не справляется. И получает за это вместе с Жаном. Сегодня их бьют особенно сильно. Так, что после ухода тренера, к ним подбегают другие и утаскивают в жилую зону уже обоих. С чего такая помощь и щедрость? А потом до него доходит. Джостен дергается, пытаясь вырваться, и, видимо, это становится сюрпризом, потому что вырваться удается. И даже крикнуть «Рико!» удается, пока его не схватили вновь и не заткнули рот рукой. Этого Нил сам от себя не ожидает. И готов откусить себе язык за то, что сделал. Вышедший из своей комнаты Король недоволен. Очень. Сильно. Не доволен. Однако ситуацию он оценивает трезво: - Этого в мою комнату, - указывает на Натаниеля. - Но… - начал был один из громил, но осекся и замолчал. Веснински ставят на ноги, и Рико резко дергает его на себя и за собой. Он подходит также близко, как тогда, в ванной. Только впечатывает его уже не в раковину, а в стену у двери, и отирается уже всем телом об него. Нила передергивает от отвращения, когда японец проводит носом от уха по шее вниз. Говорит еле слышно: - Ты ведь понял, куда и зачем они несли тебя и его? Знаю, что понял… - едва улыбается, - Так, дополнительная нагрузка была бы разделена на вас двоих, а теперь нашему французскому другу придется отдуваться за вас обоих одному, - в этот момент он вжимается всем весом сильнее, перехватывает руки, которые пытаются его оттолкнуть, уводя их вверх, а второй рукой зажимая рот «собеседника», - Тише-тише, - прикусывает кожу на шее, - ты можешь принять нагрузку от меня. И я даже не трону при этом Моро. Нил шипит все известные ему ругательства на всех языках, пусть их и не слышно из-за зажатого рта. А Рико глаз с него не спускает теперь, убирая руку. - Я согласен. - Свободен! – чуть громче говорит Моияма, обращаясь к тому, кто стоит за дверью, - Моро в своей комнате оставьте. Пусть сегодня отдыхает. Слышится недовольное бормотание, какой-то гомон, но Нил вздыхает с облегчением только тогда, когда слышит, что их с Жаном комната закрыта изнутри, а друг в ней один. - Надо же, сам меня позвал, - тянет Рико. Видно, доволен донельзя. Когда он только увидел всю ту процессию со старшекурсниками и этими напарниками, план созрел в голове мгновенно. Наверное, зря он затеял именно ту игру с поддразниваниями Веснински. Да, смотреть за тем, как он дергается или отшатывается в ужасе, доставляет удовольствие, но только и сам заводишься при этом тоже. Да-да, в тех шутках только доля шутки и была. Все это время они так и стояли у стенки: Морияма вжимал Натаниеля своим телом в стену, чувствуя биение сердца, а Нил пытался успокоиться и не показать своего ужаса. - Слууушай, а что ты так реагируешь? Неужели еще нецелованный даже? – молчание, - Да ладно?! Да неужели?! Наш красавчик Нат и ни с кем ни разу? - Моияма откровенно насмехается, - Это что же получается? Я буду у тебя первым во всем? - Вот от этого настроение поднимается значительно, Рико и сам не сможет объяснить, почему, - Ну, тогда я просто обязан быть нежным и аккуратным… Но я не буду. С этими словами японец швыряет Джостена на свою кровать и седлает его бедра. Тот же не сопротивляется – сам согласился, однако дергаться при каждом касании не перестает. Форменная джерси рвется на груди ровнехонько. Наверное, будь Рико более сдержанным и менее взвинченным за эти дни, он бы помучил парня ожиданием, вырисовывая следы ножом или специально нежно и медленно касаясь кончиками пальцев. Однако же это было не так: Рико сам себя довел до предела, своими же играми, между прочим. Поэтому он выкручивает Натаниэлю соски, но не слышит при этом ни звука, впивается в его губы диким, жадным поцелуем, будто хищник вгрызается в плоть жертвы. Он держит одну руку на шее, потихоньку передавливая ее, а другой проходится по самым бугристым шрамам, царапая их ногтями, и давит на самые большие синяки. Нил пытается не пустить его в свой рот, но не получается. Кусает за губу, но это не дает никакого эффекта. К тому же воздуха катастрофически не хватает. Он брыкается из последних сил, совсем забыв о согласии, пытается скинуть Рико с себя, но тот отвешивает звонкую оплеуху, а потом еще и кулаком засаживает в живот так, что весь дух вышибает. И пока Нат пытается отдышаться, стягивает с него штаны с бельем. А после просто переворачивает и заламывает руку. Да, можно обойтись и без этого, но почему бы и да? Если можно помучить еще больше… Рико Морияма, несмотря на то, что он капитан спортивной команды, умеет ухаживать за собой: витаминные комплексы вдобавок к еде, постоянные обследования и отслеживание физических показателей (хотя это и для спортивной карьеры нужно), стильные стрижки, дорогая одежда и… уходовая косметика – на тумбочке около его кровати всегда есть несколько средств, которые он наносит на ночь. Поэтому вопрос с лубрикантом, которого у него попросту не было из-за отсутствия интереса к кому-либо в команде, решен достаточно быстро. Он не церемонится с Нилом: выдавливает крем для рук на ягодицы, размазывает его в ложбине между и по своему члену, грубо и жестко мнет сжимающийся анус под собой. Пристраивает головку и давит, слыша слабое мычание и шипит, чтобы Нил расслабился. Вот только это не получается совсем и Морияме приходится приложить усилия, чтобы войти. А когда входит, делает резкий толчок. И вот тогда уже слышит крик, который, правда, быстро глушится, потому что Джостен вжимается в подушку лицом. А Рико начинает свои движения. Резкие, грубые и хаотичные. Он наваливается всем своим весом на Нила, выворачивая руку под неестественным углом еще больше. Дышит в затылок и говорит, говорит, говорит всякие гадости в ухо. Шепчет о том, как же рыжий узок – совсем не похоже на шлюху, которую всей лисьей норой дерут. Говорит о том, что Джостен прекрасно умеет перевоплощаться и прикидываться, и он, наверное, се же посмотрит, как все Вороны им наслаждаются. Вбивается в него с остервенением, приближаясь к блаженству и на его пике просто впивается зубами до крови в загривок. Еще несколько коротких движений, и Рико скатывается с Нила на другую половину кровати. А Джостен лежит. Не шевелится. Не издает никаких звуков. О том, что он жив, говорит только сбивчивое поверхностное дыхание – такое, будто он пытается сдержать подступающую истерику. Он чувствует, как по бедрам стекает сперма вперемешку с кровью. Он понимает, что растяжение совсем неслабое и рукой вряд ли можно будет нормально шевелить ближайшие несколько дней. А еще он понимает, что на этом его личная экзекуция только начинается. А когда слышит, довольный смешок и фразу «ну-ка, поработай теперь сам» убеждается в этом окончательно. Выжить бы после этого всего…