Антимонии

      Йорет смотрел, как Змейка облизывает сливки с ложки. Мог бы вот так весь день смотреть. Казалось бы – утро, завтрак, сливки, ложка – всё обыденно. Но если это сливки, ложка и Змейка, то обыденность превращается в щекочущее нервы зрелище. И призывает задержаться, остаться и… Но и так уже в клане языки стёрли шутками о том, что вождь Йорет разучился спать в шатре. Ему покои в поместье господина посредника подавай. В которых он проводит почти каждую ночь с тех пор, как Риган Рош явился к шенни с новым договором от губернатора Рёханноса.       – Сливок хочешь? – равнодушно спросил Змейка. – Так смотришь на них жадно. Все коты любят сливки, да?       – Не дури, – буркнул Йорет. – Знаешь, что на тебя смотрю. А мне идти пора. А ты тут ложку вылизываешь и напрашиваешься.       – Я ем! – оскорблённо фыркнул Риган. – Завтракаю я, кто виноват, что у тебя мысли только об одном?       – Ты.       Взгляд Змейки довольно вспыхнул под ресницами. Охочий до лакомств мажонок не менее охоч на комплименты. И то и другое готов потреблять без остановок, сколько не дай. И даже самые простые и грубые принимает с восторгом. Неисправимый самовлюблённый паразит.       Йорет с подозрением посмотрел на невозмутимого внешне Ригана, продолжающего своё издевательство над десертом и над шенни, и жёстко приказал:       – Выкладывай.       – Что? – вскинул невинные бирюзовые глаза Змейка.       – Что задумал, паршивец. Или пойдёшь со мной в поселение, будешь помогать женщинам шкуры для шатров обрабатывать.       – Я – посредник, я уважаемый гражданин Рёханноса, котёнок, какие шкуры?       – Ты меня слышал. Выкладывай, ты тут не просто так с едой играешь. Тебе от меня что-то надо.       – Помилуй, – рассмеялся Змейка. – Ну что мне от тебя может быть надо? Только ты, любимый. И вот эти сливки сейчас.       Йорет грохнул кулак на застеленный бежевой хрусткой скатертью стол.       – Скребок, шкура, солевой раствор, – мрачно пригрозил он.       Змейка задумался.       – Звучит многообещающе, если шкура будет моя…       Йорет сделал вид, что поднимается из-за стола.       – Ладно, – отложил ложку Риган. – Есть у меня одна фантазия. Каждую ночь уже долгое время представляю.       – Клеймить не буду, – проворчал Йорет. – Забудь напрочь. И вот это вот, что ты давеча предлагал… Тоже забудь.       – Ох, котёнок, я вовсе не об этом. Хотя, что может быть ужасного в иглах, если правильно, а я тебе расскажу, как правильно. Сначала надо…       – Заткнись про иглы. Так что надумал? Давай скорее, у меня полно дел.       Змейка пожал плечами и бесстрастно проговорил, всем видом демонстрируя высшую степень презрения к каким бы то ни было делам, если они не касаются самого господина Ригана Роша.       – Да как скажешь, котёнок. Хочу тебя отыметь.       Йорет закашлялся вдруг.       – Ты? – переспросил он недоверчиво.       – Ага.       – Меня?       – Угу, – ухмыльнулся Змейка. – Ты сейчас должен спросить что то вроде “Отыметь?”, а я не заготовил больше коротких возгласов в ответ. Ого-го – подойдёт? И давай уже закончим этот содержательный диалог, у тебя там, кажется, дела были какие-то.       Йорет смотрел на стол перед собой, на свои руки, лежащие на столе и на лицо паскудного змеёныша напротив. Любимое лицо, за каждую чёрточку в котором готов был удавиться и удавить любого. Даже вот за эту невыносимо ехидную морщинку у краешка насмешливо изогнутых губ.       – Змейка.       – Да, милый?       – Подойди.       Риган плавно обошёл стол, приблизился и встал, вопросительно глядя на шенни.       – На колени.       Так же плавно Змейка вмиг оказался у его ног. Смотрел снизу вверх со спокойным ожиданием.       Йорет взял его за подбородок, приподнял лицо выше.       – Значит, вот о чём ты думаешь каждую ночь, мажонок. Так, кажется, ты заявил мне?       – Я говорил – не плавай в холодной воде, вот уши застудил…       – Так вот, – перебил его Йорет и отпустил подбородок Змейки. – Будешь теперь каждый вечер перед сном крепко порот. А потом я буду иметь тебя. И так до тех пор, пока ты не сможешь думать по ночам ни о чём, кроме своей выдранной задницы.       – То есть, формально ничего не изменится.       Риган наклонился и потёрся щекой о бедро шенни. Сладостно выдохнул, когда рука Йорета зарылась в его волосах, лаская затылок.       – Формально, – зловеще повторил Йорет. – Формальности любишь, господин посредник? Тогда будешь сам приносить орудие наказания и просить меня исполнить его. А потом просить, чтобы я отымел тебя. Так достаточно формально будет? Или ты хочешь ещё какое-нибудь заумное словечко использовать? Так валяй, обыграем и его.       – Умм, – пробубнил Змейка в его колено. – А если я дам слово, значения которого ты не знаешь, мой возлюбленный дикарь?       – Значит, у него будет новое значение, – отрезал Йорет.       Бережно сняв с себя уже почти вползшего ему на колени всего Змейку – когда только успел? – встал и направился к выходу.       – Антимонии! – догнал его в спину торжествующий вопль Ригана.       – Звучит достаточно мерзко, – не поворачиваясь бросил Йорет. – Что-то магическое? Я подумаю, что из этого можно сделать. Ещё более мерзкое.

***

      Весь день Йорет мог думать только о совершенно возмутительном заявлении Змейки. Ходил по поселению шенни, невпопад отвечал на вопросы, раздавал дурацкие указания и зверел, когда в спину ему летели смешки. Словно бы его шенни могли догадываться о гнусной идее любовника вождя.       Змейка намекал на подобное не раз. Но только намекал, без особой настойчивости. И Йорет думал, что змеёныш развлекается и дразнит в своей манере. Не мог же он не знать, что шенни никогда не занимаются подобным между собой. Даже давние любовники, даже в крепкой паре. С людьми – да, людей можно, но для шенни это равносильно позору. Зверь не допустит. Слишком много в таком… совокуплении от желания власти, подавления, утверждения полного господства. То есть получается, когда Йорет вбивается в зад мажонка, он демонстрирует власть, подавляет и господствует? Ну и это тоже. Но это же нормально, да? Да и Змейка совсем не против подавляться и подчиняться. И что на него нашло вдруг?       Даже думать о таком было нелепо. Однако, уже давно зная своего капризного и своенравного возлюбленного, шенни полагал, что гадёныш теперь не уймётся. Придётся долго дурь выбивать. И успех мероприятия едва ли предсказуем. Не со Змейкой, нет. С него станется вывернуть всё нутро, но не сдаться. Причём нутро он будет выворачивать не себе.       Рассудив, что толку в поселении от вождя сейчас мало, Йорет отмахнулся от ехидных расспросов Талана и направился по тайной тропе вглубь леса. Туда, где в наскоро собранной шенни хижине теперь жил один беглый от правосудия маг.       Он появился в поселении вскоре после того, как был подписан договор с губернатором. Велел звать себя странной кличкой Ломок и предложил свои услуги целителя в обмен на право жить на землях шенни и на их же покровительство. Под изрядным давлением Змейки Йорет согласился. Да и вообще, целитель – полезная тварь. Например, чтобы попросить у него заживляющего бальзама. Потому что воспитание наглого мажонка одним днём внушения не закончится явно.       Ломок был похож скорее на силача из бродячего цирка, из тех, кто на потеху разгибает подковы, чем на кроткого жреца Дааба. Но ведь и Змейка совсем не выглядит тем, кому, как выяснилось, перевалило давно за две сотни лет. Маги, что с них возьмёшь.       – Бальзам нужен, – буркнул Йорет без лишних церемоний, когда вошёл в хижину целителя. – Раны заживлять. Много бальзама.       – Сколько? – также без особенного интереса спросил Ломок.       – А сколько есть?       – Пара склянок в запасе. Могу приготовить ещё, но время надо.       – Готовь, – подумав, сказал Йорет. – А сейчас давай что есть. И магией усиль, можешь ведь?       Целитель презрительно фыркнул.       – Сражение предстоит, вождь?       – Ага. Длительное.       Ломок ухмыльнулся, выдал шенни две склянки, предварительно поводя над ними ручищами.       – Держи. Противнику своему передай, что заживлять будет быстро, но ему это не понравится. Ну или понравится, ну, в общем, всё равно передай. Йорет поперхнулся воздухом и тяжело глянул на целителя.       – Я смотрю, ты тут птичек наслушался, – проворчал он. – Поосторожнее с их чириканьем.       Ломок пожал широченными плечами и отвернулся. А Йорет топтался у порога и уходить не спешил.       – Где ж такие дотошливые целители берутся? – с усмешкой спросил шенни.       – При дворе короля Нодара, – небрежно отозвался Ломок, перекладывая травы из сумки в небольшую плетёную корзиночку. – Это в Эльвейне.       – Эко тебя занесло. Придворный лекарь, значит. Понятно откуда такой нюх на сплетни.       – Я хороший целитель, и должен знать, кому предназначено снадобье, – без тени удивления или недовольства ответил Ломок. – А сплетни в вашей глуши единственный источник информации. Ну и логика. Походов у вас не намечается, зачем тебе загодя столько бальзама просить? Знать, задумал вождь развлечься в духе Йорета Верёвочки.       – Хм, – Йорет задумался. – Брешешь вот сейчас, маг. Вождю врёшь – чревато.       – Вру, – обернулся Ломок и в его взгляде блеснула хитринка. – Прибегал твой Змейка на днях. Спрашивал, достаточно ли у меня заживляющего неглубокие повреждения бальзама.       – На днях, – угрюмо повторил Йорет. – Ага. Неглубокие повреждения, стало быть?       – Именно так.       – А его ты предупредил, что быстрое заживление ему не понравится, ну или понравится?       Взгляд целителя стал ещё хитрее.       – Нет, – ответил он. – Подбавить магии, чтобы ещё скорее заживало?       – Здорово соображаешь, – одобрил Йорет, протягивая ему склянки обратно. – Я запомню, ну и должок за мной можешь засчитать.       – Приятно иметь дело с истинным ценителем хороших сделок, – пробормотал Ломок и склонился над столом, куда выставил бутылочки с бальзамом.       – Ломок, что такое антимонии?       – А? Пустые разговоры, трёп не по делу, если по-простому.

***

      Кровать у Змейки была роскошная. Широкая, массивная, с толстыми перинами и множеством подушек. Со столбиками по углам, к которым было очень удобно привязывать руки и ноги, и тогда Риган смотрелся особенно маленьким и трогательным на этом королевском ложе. Когда Йорет поинтересовался, специально ли Змейка заказал такую конструкцию, тот долго и возмущённо шипел что-то о примитивных дикарях, не обладающими и толикой вкуса к прекрасному. Ну да слушать всё, о чём звенит и шипит Риган Рош – с ума съедешь. Сплошные антимонии.       Йорет довольно улыбался, глядя в потолок и катая на языке новое слово, сулящее множество приятных вещей. В этом он был уверен.       А Змейка, однако, задерживался. Не утопился ли в купальне от отчаяния? Хотя шенни не сомневался, что и вода вытолкнет гадёныша наверх, не стерпя его трепыханий.       Он зажмурился, заслышав шлёпанье босых ног по полу. Зажмурился как в детстве, когда ожидал приятного сюрприза. А когда открыл глаза, сюрприз стоял у кровати на коленях. Обнажённый, с широким ремнём, уложенным на вытянутые руки. Всё, как нравилось Йорету. Знает паскудник, чем взять суровое сердце вождя.       Покорность Ригана, хоть и зачастую показная, сводила Йорета с ума. Каждый раз, когда видел его на коленях, душа плавилась жаром, а в голове плыл сладкий до одури туман. А уж когда примечал в бирюзе глаз Змейки такой же туман, готов был сам стелиться под его ногами, виться умильным котом, замирать от ласки таких тонких и умелых пальцев…       – Руки затекли, – пробурчал Риган снизу. – Налюбовался? Могу просить?       Йорет тряхнул головой и ответил:       – Проси. Или признай своё заявление идиотским. Тогда просто выпорю за наглость и прощу.       Змейка закусил губу, повёл плечами и вскинул голову. Гордо.       – Накажи меня, вождь, как посчитаешь нужным, – произнёс он, не отводя глаз от лица шенни. – За то, что я в безмерной дерзости своей осмелился желать удовольствия от твоего прекрасного тела.       – Мало я тебе удовольствия даю? – возмутился Йорет.       – Тебя мне всегда мало, – тут же подхватился Змейка. – Хочу тебя всего. И всяко.       Шенни мысленно сплюнул. Ну вот опять повёлся на очередную провокацию.       – Значит, упрямиться будешь? Тогда обещанное в силе, – сухо сказал он. – Ложись на кровать, подушку под живот, руки вытяни вперёд.       Не утерпел, полапал пока ещё целёхонький крепкий зад, пробежался по нему поцелуями, куснул за левую ягодицу. Не больно, но Риган всхлипнул в подушку и чуть подался задом к губам и рукам Йорета. Да и к зубам, наверное, тоже. Отзывчив на любую ласку, даже жестокую. Особенно – на жестокую.       Порол без жалости. Без прелюдий, без разогрева. Наказание же, не игра. Смотрел, как расцветают алым ровные полосы, зверел от возбуждения и одновременно злости на своё возбуждение, на упрямца Змейку. Под глухие стоны, так напоминающие стоны страсти, но всё равно другие. Видел, как напрягаются до малейшей жилки мышцы рук и спины Ригана в попытках удержать тело неподвижно, не начать уворачиваться от хлещущих ударов. Знает. Знает, что Йорет будет недоволен. Хитрый гадёныш, но предельно честный под руками шенни, которым доверяет бесконечно.       Змейка только задом повиливал и комкал побелевшими пальцами простыни. А когда начал подвизгивать, когда дыхание стало рваным, Йорет отбросил ремень в сторону и замер, разглядывая исполосованную задницу. И Риган замер, опять же зная, что пока шенни не прикажет, шевелиться запрещено. Шипел в собственную руку, хлюпал носом, но лежал неподвижно. Хорошо. И выглядит хорошо.       В рту сохло, в паху было горячо и тяжело. Отошёл к столику, напился прямо из кувшина, потом присел на край кровати и опустил ладонь на ало-лиловые ягодицы Ригана. Змейка взвыл, но отползти не пытался, терпел.       – Теперь задницу выше, голову на локти, – велел Йорет, не давая передышки. – И проси.       Мелко дрожали бёдра Змейки, когда он неловко, постанывая, приподнялся, опираясь на колени. Пощады не попросит, Йорет знал. И не из упрямства, от признания права шенни решать, насколько острой будет грань жестокости.       – Шире ноги, мажонок, – глухо сказал Йорет.       Запустил руку между призывно раздвинутых бёдер, поласкал мошонку, в ладони начал оживать понемногу змейкин член. Знал, что после порки Риган возбуждается очень быстро. Знал, привык, но удивляться каждый раз не переставал.       – Возьми меня, шенни, – пробормотал едва слышно Змейка.       Йорет сжал пальцы сильнее.       – Не слышу тебя, Риган. Разве так просят?       – Возьми, прошу, – уже громче повторил Змейка, подскуливая от унизительности своих слов, положения и беспомощности, и – Йорет знал и это – от восторга. – Прошу тебя!       А член становился всё тяжелее в руке шенни, наливался кровью. Что ж, будет весело.       Уже не медля, положил ладони на истерзанные ягодицы Змейки, сжал их, наслаждаясь сдавленными воплями.       – Как думаешь, – спросил небрежно. – Масла заслужил?       – Тебе решать…, – зубы Ригана стучали вполне отчётливо.       – Терпел хорошо, правильно, – одобрил Йорет и потянулся за склянкой. Ворвался без лишних церемоний, без обычных ласк и подготовки – потерпит. Да и против явно не будет. А вот дальше…       Когда стоны Змейки изменили тон, когда битая задница, не щадя себя, стала подаваться навстречу с большим энтузиазмом, Йорет снова сгрёб его мошонку в ладонь, остановил движение и прошептал:       – А вот тебе запрещаю. Ясно? На всё время наказания.       – Скотина, – выдавил Змейка и вскрикнул, когда рука шенни жестко напомнила о вежливости.       – Ты понял меня, мажонок? Буду пороть и иметь тебя. Ты будешь только страдать. Для меня.       – Понял, – провыл Риган. – Что б тебе…       – Что?       – Ничего. Продолжай, любимый.       Обиженный, возмущённый, злой. Но жался после к груди, к рукам, тёрся о тело Йорета, тыкался носом в плечи. Шенни сушил злые змейкины слёзы поцелуями и дышал ласковыми словами в уши. Знал, приказа Риган не нарушит. Сдохнет, но выдержит. Когда-то покорил этим жестокого вождя Йорета Верёвочку, теперь же и вовсе распустил его душу на эти самые верёвочки. И ведь знает, что одного его слова, одного просящего взгляда хватит, чтобы шенни отменил любой свой приказ. Но не сделает. Невероятный.       – Каждый вечер? – угрюмо спросил Змейка, когда успокоился.       – Угу. Пока не признаешь, что твоё желание возмутительно.       – Да у меня же мясо с задницы ссыплется, – горестно вздохнул Риган.       Йорет подумал, подержал паузу, потом согласно кивнул.       – Ну да. Но во-первых, я могу заставить отвечать не только твой зад, а во-вторых, что я – зверь какой? Я позаботился и об этом. Ломок утверждает, что его зелье исцелять будет быстро, но антимонии тебе не понравятся. Хотя, он сказал, что может наоборот - понравятся.       – Что, прости? – вскинулся Змейка. – Антимонии? Котёнок…       – Ш-ш-ш, Риган. Я решаю, что с твоими словечками делать. Как и с тобой. А словечко смешное, так что осталось проверить, насколько оно подходит.       – Чему? – с подозрением буркнул Змейка. – Чему подходит?       – Ляг-ка на живот снова, буду тебя лечить, чтобы завтра опять побеседовать как нужно. С твоим задом.       От вопля змеёныша задрожали стёкла в спальне. А может, и во всём доме.       – Это что за дрянь?!       – Хм, – пожал плечами Йорет, прижимая извивающегося Ригана кровати. – Антимонии, должно быть? Магия такая, попросил целителя не скупиться и напихать её в зелье побольше. Я думал, ты и сам хотел, вон даже бегал к нему, просил бальзаму приготовить. Отличная штука эти самые антимонии, оказывается. Вон уже краснота спадает. Прямо на глазах.       – Скотина, бездушное чудовище, шкуродёр! – орал Змейка. – Это зелье мгновенной регенерации! Оно перестраивает ткани на структурном уровне, тебе, безмозглому идиоту, даже не представить, каково сейчас твоей любимой заднице!       – На каком уровне? – с деланным равнодушием переспросил шенни. – Знаешь, я некогда преуспевал в искусстве пытки, так вот что я тебе скажу. Раз ты орёшь и ругаешься, значит, не всё так плохо. А добавить тебе ощущений, ну чтобы ты проникся нелепостью твоих идей – это и вовсе прекрасно. Тем более, если… как там? Мгновенная регенерация. Но я предпочту антимонии. Благозвучнее что ли. И короче. Решено, Змейка. Будем их использовать и дальше.       – Никогда ещё не видел, чтобы от удовольствия отказывались таким варварским способом, – рявкнул Змейка. – Рун с тобой, шенни, издевайся, сколько влезет, а я буду думать о том моменте, когда ты сдашься и сам, -- понял?-- сам попросишь меня отыметь себя.       Йорет ухмыльнулся.       – Ага. Только это… Когда будешь думать о всяких непотребствах, помни о том, что я запретил тебе удовольствие, да?       – С-скотина, – прошипел Риган уже всерьёз злобно.       Отвернулся спиной, стянул всё одеяло на себя, закатавшись в него как в кокон, и замолк.       Йорет усмехнулся, чмокнул его в макушку – единственное открытое место – и тоже закрыл глаза. В отличие от мажонка он был доволен и благодушен.

***

      Риган нежился в кровати, щурясь на высокое уже солнце, заливающее светом из больших окон спальню. Несносный шенни раздвинул занавеси, уходя, но Змейка сделал вид, что спит в смертельной обиде, и даже не приоткрыл глаз. Пусть котёнок думает, что перегнул вчера с наказанием, ему полезно помаяться виной. А маяться будет. Хоть и считает, что прав, что поступает правильно, но мучиться всё одно станет.       И хорошо. Зёрна коварства лучше всего прорастают на щедро удобренной сомнениями почве. Зад не болел совсем. Ломок дело своё знает. Когда Риган просчитывал возможные реакции своего шенни на возмутительное предложение, то загодя сходил к целителю и дал ему вполне чёткие инструкции. Йорет, конечно, вождь, и уважение внушает, но кто из магов на островах не знает Ригана Змейку? Не понимает, как выгодно с ним дружить? И Ломок отлично справился. Раздразнил котёнка ярким бантиком, новой поигрушкой и сыграл на руку Ригану, который теперь вполне может рассчитывать на то, что не сдастся под внушениями Йорета. Выдержит, благодаря чудесному бальзаму. Рука у котёнка всё-таки тяжёлая, хоть и любимая.       Шенни очаровательно предсказуем. И как этим не воспользоваться, когда жизнь в лесном поместье вошла в колею, наладилась, приобрела размеренность. А размеренность и Риган Рош – это плохая пара. От такого союза у Змейки в голове плодятся шальные и опасные мысли. Зато сразу становится весело, и к Руну в пасть всю размеренность. Антимонии… ну надо же.       А вот с вынужденным воздержанием будет посложнее, чем с регулярно надранным задом. Йорет умеет и удивить. Не сказать, что это не нравится, но и Змейке придётся помучиться немало. Но Риган Рош играет честно. Ну, с Йоретом, по крайней мере. Ну почти всегда. В этом случае – точно. Даже вот если будет представлять мощные мускулистые бёдра шенни, покорно раздвигающиеся перед ним. И его же роскошную задницу, которую вождь бережёт как древнюю реликвию своего народа. Такой смешной.       Змейка закусил губы и спрятал руки под себя. От соблазна подальше. Потом перевернулся на живот, чтобы утихомирить этот самый соблазн. Вышло плохо. Соблазн упирался в перину и неудержимо желал продолжить предаваться приятным мыслям.       Не стоит думать об этом, стоит подумать, например, о груде бумаг, которые привёз посланник от губернатора и которые Риган так и не соизволил просмотреть. Их просмотрел Йорет. Вот стоял, да почти лежал грудью на столе, отклячив задницу и просматривал. Чем, собственно, и породил в разуме любовника великолепный в своей дерзости план.       Вот как можно так хотеть кого бы то ни было? Обладая немалым опытом, пресытившись всеми доступными удовольствиями, возбуждаться только от одного взгляда. После возвращения Змейки из Рёханноса, они с Йоретом, понятное дело, из постели почти не вылезали, но ведь и сейчас, когда времени прошло немало, желание не то что не утихло, а будто бы стало ещё сильнее. Если бы Риган сам не был магом, точно бы поверил в магию метки, которую оставил на нём Старший в первую же встречу.

***

      Пять вечеров. Пять вечеров совсем не игровой порки и сокрушительно прекрасной страсти, окрашенной неутолённым желанием. Запрещённым удовольствием.       На шестое утро Змейка проснулся на рассвете от того, что самым позорным образом кончил во сне. Как мальчишка. Во сне, где огромный мускулистый Йорет подвесил его на верёвках в подземелье и совершенно издевательски отсасывал, стоя на коленях.       Риган откатился к краю кровати, стараясь даже не дышать, но шенни лениво и как-то недобро приоткрыл один глаз. Втянул чуткими ноздрями воздух и припечатал Змейку к месту коротким:       – Так.       – Это не считается, – пробормотал Риган, готовый стечь с кровати.       Разумеется, никто ему не позволил. Йорет подгрёб его обратно ручищами, втиснул в себя и снова выдохнул совсем зловеще:       – Так.       – Котёнок, это же невозможно контролировать, – зачастил Риган. – Я честно сдерживался все эти дни, но сон, он же…       – Маг всегда знает, когда спит, – бесстрастно сказал Йорет. – Не ты ли говорил мне это? И всегда может проснуться по желанию. А что это значит? Ты не хотел просыпаться.       – Конечно, я не хотел! – рявкнул Змейка. – А ты бы захотел на моём месте?       – Я никогда не буду на твоём месте, – хохотнул шенни. – Наши места определены навсегда. А ты решил нарушить этот порядок, вот и расплачиваешься. Скажи, что идея была идиотской, и я заставлю тебя умолять о том, чтобы я прекратил доставлять тебе удовольствие. Порку ты терпишь, даже не сомневаюсь, что в твоей змеиной голове план таков и был – спровоцировать меня на более жёсткие наказания. Настоящие. Да, Змейка? Но вот запрета ты не учёл. Ну, признайся, мажонок, а? И не переживай, за что наказать тебя, я обязательно придумаю.       – В этом признаюсь, – фыркнул Риган ему в шею. – Но идея идиотской не была. И я не отступлюсь. Хочу тебя отыметь. Хочу тебя сверху. Право, ты так трясёшься за свой зад, что иногда мне кажется, что ты боишься, что вместе с потерей невинности отдашь мне и скамью вождя клана. Ты говорил, что всё сделаешь для меня, а я всего лишь попросил…       Риган не договорил и прикусил язык, понимая, что вот сейчас ляпнул то, чего нельзя было говорить ни при каких условиях. Что вот сейчас это уже не игра. Шенни, с его понятиями о чести, с его сумасшедшим желанием быть рядом с Риганом на любых условиях, вряд ли сможет принять подобный упрёк. Без последствий. И уже вовсе не тех, что делают их забавы острыми и волнующими. Игра закончилась в один миг.       Каменные мышцы под руками Змейки закаменели ещё больше. Лицо шенни тоже. Губы сжались в твёрдую линию.       – Я всё сделаю для тебя, Риган.       Каждое слово валилось на голову Змейки тяжеленным булыжником. Хотелось провалиться сквозь перину, кровать, куда-нибудь даже ниже пола.       – Прости, – простонал Змейка в подушку. – Это был нечестный ход…       – Заткнись, – оборвал его Йорет. – Сегодня вечером.       – Йорет, всё, я признаю, что проиграл, идея была идиотской. Хочешь, наказывай меня воздержанием и дальше, вот сколько хочешь, но я забираю своё желание назад. Прости меня.       Йорет поднялся, сел в кровати и посмотрел сверху. Жёлтые глаза были ледяными.       – Если ты откажешься, – шенни помедлил. – Я тебя не прощу. Сегодня вечером, Риган.       Потом он быстро оделся и ушёл, больше не сказав ни слова. И Риган знал – не простит. С Йоретом можно сколько угодно вести игры на тонких гранях, но если затронуть то, что шенни считал для себя крайне значимым, то можно колотиться о его убеждения как о самую толстую каменную стену. Не пробьёшь.       И как это Риган Рош ухитрился так проколоться? Не иначе, членом думал, не головой. Как теперь вот это исправлять?

***

      – Я подготовился, – равнодушно сказал Йорет. – Чистый.       Обнажённый, растянувшийся на кровати с закинутыми за голову руками, он был великолепен. Если бы не суровость его лица и бесстрастность голоса.       Риган нервно сглотнул и, пожалуй, впервые не знал, что сказать в ответ.       – Мне как? – таким же сухим тоном продолжил шенни. – Перевернуться? Встать на четвереньки? Как тебе угодно? Ты мелкий, может, будет не очень удобно, но ты сам говори тогда как.       – Йорет… Я так не смогу.       – А ты постарайся. Впрочем, опять же – решать тебе.       – Пожалуйста…       – Я сказал своё слово. За тобой дело. Выбирай.       Риган ощущал только то, что от желания было неимоверно далеко. Где-то за линией горизонта. Но и своего шенни он знал прекрасно. Его упрямство в вопросах чести непоколебимо. А значит, придётся…       – Перевернись, – вздохнул он.       Ну хоть морды этой каменной не видеть. Взгляда, терзающего похлеще любой плети. Зрелище было невероятным. Невероятно красивым и бесконечно – сожри его Рун – далёким от всего, что связано со страстью. В отчаянии Риган опустил глаза на собственный член, который помахал ему рукой и удалился на покой. Возможно даже на длительный. И как, скажите на милость, исполнить требование своего господина? Какой же он – Риган – идиот…       – Это всегда так? – пробухтел шенни недовольно. – Надо ждать и пялиться как можно дольше?       – Дай полюбоваться, – вяло огрызнулся Змейка. – Нечасто такое увидишь.       – Наслаждайся, – буркнул Йорет. – Я никуда не тороплюсь.       Мысли скакали в голове взбесившимися лошадьми. Или ослами, что вернее. Потому что были одна дурнее другой. А нужная так и не появлялась. В голове Ригана Роша не было ни одной умной мысли! Позор. Самый хитрый человек на двух континентах не мог решить задачки, как заставить себя вставить вождю шенни. Риган с тоской посмотрел на валяющуюся неподалёку плеть. Может быть, ему заняться самобичеванием? Запороть себя насмерть? Нет, не спасёт…       Он осторожно пристроился к заднице Йорета, робко погладил ладонью тугую бронзовую ягодицу, сжал пальцы. Ослы в его голове продолжали гарцевать, а в паху царило ледяное спокойствие.       – Не стесняйся, – донёсся спокойный голос. – Я весь твой. Был, есть и буду… Если ты сейчас не разочаруешь меня, конечно.       Да разорви его демоны Предела! Ну нельзя же так… Как можно заставлять человека, мужчину, делать то, что он делать не может по причине того, что его член…       – Хм, – сказал Змейка. – Йорет, значит, ты говоришь, что для того, чтобы ты меня простил, мне нужно сейчас отыметь тебя?       – Если ты собрался тут разводить антимонии и тянуть время, не выйдет, – ответил Йорет. – Да, Риган, ты всё верно понял. Тебе нужно отыметь меня, как ты и мечтал.       – Разводить антимонии? – переспросил Риган зловеще. – Стало быть, и значение этого слова тебе известно, котёнок? Ты полон сюрпризов, мой коварный друг. И, полагаю, этот не единственный. Что ж… Кто я такой, чтобы портить поистине великолепную игру своего господина и повелителя?       – О чём ты? – безразлично спросил Йорет.       Слишком уж безразлично. Ну и скотина. Великолепная скотина! Ну, держись, раз так.       Ослы покивали дурными мордами и удалились. Риган не отказал себе в радости впиться зубами в ягодицу шенни, потом начал покрывать эту роскошную задницу поцелуями. Изредка прихватывал зубами, проходился затем языком, ну а иногда слегка даже пошлёпывал ладонью, с удовольствием слушая чуть сбивающееся дыхание хитроумного паразита-шенни.       – Можно и без ласк обойтись, – ворчал Йорет уже чуть изменившимся голосом. Самую малость. Но чуткий к его настроениям Змейка слушал эту “малость” как музыку. Осторожно развёл руками ягодицы, злорадно ухмыльнулся, когда шенни ощутимо вздрогнул. Вот теперь жаль, что не видно его лица. Очень-очень жаль.       – Не тяни, – рыкнул Йорет.       – Да как скажешь, котёнок, – сказал Риган и обвёл кончиком языка вход.       Пришлось даже сильно ущипнуть шенни за бедро, чтобы тот не думал дёргаться и пытаться отползать. Ещё чего.       – Что ты творишь? – растерянно и как-то жалобно простонал шенни.       Змейка оторвался от желанной, любимой, вредной и драгоценной задницы Йорета и ответил со всем чувством превосходства, на которое был способен.       – Имею тебя, как ты и настаивал. Что ж ещё-то?       Шенни задохнулся то ли смешком, то ли возмущением – да пусть сам решает – и больше уже не спрашивал ничего. Язык Ригана, и рука Ригана, ловко взявшая в оборот его член, не давали возможности и желания к разговорам. А сам Змейка с упоением слушал нарастающие стоны своего упрямца, ласкал себя и его и едва сдерживался, чтобы не излиться раньше времени.       И только когда вместе с пульсацией под языком по ладони потекло семя Йорета, он сбивчиво прошептал:       – Можно? Можно мне тоже?       – У, – сказал шенни.       И Змейка предпочёл счесть это разрешением.       – Я прощён? – ехидно спросил Риган, сидя верхом на животе Йорета и глядя прямо в глаза. Жёлтые, ещё слегка одуревшие глаза.       – Прощён, – хмыкнул шенни.       – А вот ты нет, котёнок, – серьёзно сказал Риган. – Как ты посмел шантажировать меня собой? Своими чувствами ко мне, негодяй? Я же почти поверил.       – А как ты посмел упрекнуть меня в том, что я не держу слова?       – Хм. Месть? Одобряю. Ты растёшь в моих глазах, шенни. Но это не отменяет того, что я разгневан.       Йорет протянул руку и бесцеремонно ущипнул его за сосок.       – А мне плевать, мажонок. Тем более ты вполне себе удачно выкрутился. Но я в тебе и не сомневался.       – Вот как? Ладно, признаю, что ты достойный соперник. И обязуюсь в качестве подтвержения своего признания больше никогда не претендовать на твою задницу. Буду просто смотреть на неё и истекать слюной от вожделения.       – Ещё чего, – небрежно сказал Йорет. – Претендуй. Как сегодня – хоть каждый день. Моя задница в твоём распоряжении. Чего зря слюну переводить. Твой язык – это… такое… Такое…       – Такое, – ехидно передразнил его Змейка. – Не трудись, котёнок. Комплименты – это не твоё. Особенно пошлые.       – А что моё? – прищурился Йорет.       – Я, – безмятежно отозвался Риган. – Мало?       – В самый раз, Змейка.