Не смотри на меня этими глазами

/Esos brazos cruzados y ese seño enojado, Me tienen intrigado/ Геллерт Гриндевальд, словно заколдованный, не мог оторвать взгляда от Альбуса. В нём кипела страсть, выходящая за рамки простой дружбы. Геллерта завораживала серьёзность в его глазах, словно в них отражались глубины знаний и неизведанных тайн. И эти его вечно скрещённые руки… они казались Геллерту символом самоконтроля, таящейся мощи и, возможно, уязвимости. Он видел потенциал, невероятную силу, которую Альбус сдерживал. "Почему он так сдержан?" - размышлял Геллерт. Желание стать ближе к Альбусу переплеталось с головокружительными планами, как изменить мир. Мир, в котором они будут править, рука об руку. Но для этого Альбус должен был увидеть эту перспективу, позволить себе раскрыться. Геллерт поклялся себе, что добьется этого. /Me intimidas que hago Y si das un paso me pones a llorar Y si caminas más al suelo voy a dar/ Солнце щекотало Геллерту щеку, заставляя жмуриться. Альбус. Одно его имя, сказанное шепотом ветра, вызывало пожар в груди. Каждый день, когда он выходил из дома Дамблдоров, мир начинал сиять ярче. Рыжие пряди волос Альбуса танцевали на ветру, когда тот поворачивался, приветствуя его лучезарной улыбкой. —Геллерт! Вот, снова этот пожар. Они шли, беседуя о грядущих открытиях, о дарах, о возможностях, лежащих за гранью привычного. Альбус горел идеями, его глаза искрились таким же пламенем, что и сердце Геллерта. Этот день, как и все остальные, был пропитан невозможностью. Невозможностью коснуться Альбуса дольше, чем требовалось для дружеского похлопывания по плечу. Невозможностью признаться в чувствах, которые были сильнее волшебства. Геллерт молчал, сгорая. Потому что даже тень Альбуса стоила того, чтобы терпеть вечное пламя. /No me mires con esos ojos, Que me deslumbran, me derrumbas/ Солнце играло в медно-рыжих волосах Альбуса, словно разбрызгивало жидкое золото. Геллерт, сидя на камне и делая вид, что читает книгу, украдкой наблюдал за ним. Но его взор неизменно возвращался к глазам. Голубые. Не просто голубые, а такие, будто в них плескалось безоблачное летнее небо. В них тонула вся колдовская ярость, весь амбициозный блеск, что сжигал Геллерта изнутри. В этих глазах был космос – и юный Гриндевальд жаждал потеряться в нем. Он мечтал смотреть в эти глаза вечно, видеть, как в них рождается улыбка, предназначенная лишь ему одному. Но пока, это оставалось лишь мечтой, тайной, тщательно скрытой под маской показного равнодушия. Глаза Альбуса… они были его проклятием и его надеждой. Он знал, что Альбус тоже чувствовал эту странную, необъяснимую связь. Видел отблеск интереса в его взгляде, мимолетную застенчивость, когда их руки случайно соприкасались, и в тишине ночных разговоров, когда звезды становились их единственными свидетелями. Но страх, липкий и всеобъемлющий, сковывал их обоих. Страх признаться в чувствах, страх разрушить хрупкую дружбу, страх перед осуждением окружающих. Геллерт отворачивался, пряча пылающие щеки за маской безразличия, но сердце бешено стучало, выдавая его с головой. Он помнил каждый жест, каждое слово, каждый взгляд Альбуса. Они были сокровищем, которое он бережно хранил в глубине души. Иногда, когда Альбус смеялся, его глаза становились еще ярче, и Геллерту казалось, что он видит в них свое отражение – молодого человека, охваченного страстью и надеждой. В эти моменты он верил, что их будущее возможно, что они смогут преодолеть все преграды и вместе построить мир, о котором так долго мечтали. /No me mires con esos ojos, Por que te lo doy todo ni modo/ Альбус, увлеченный книгой, чувствовал на себе этот изучающий взгляд. Терпение его истощалось. Он закрыл книгу с тихим хлопком и медленно повернулся к Геллерту. —Гел, тебе что-то нужно? – спросил он, в его голосе звучало странное сочетание усталости и надежды. Гриндевальд моргнул, словно проснувшись.  —Ничего, — пробормотал он, отводя глаза к темнеющему небу. — Просто…задумался Альбус не поверил. Он знал, что Геллерт думает о многом. О власти, о революции, о нем. И этот последний пункт был самым пугающим.  —О чем? – с интересом спросил Альбус. —О будущем. – наконец ответил Геллерт, вновь поднимая взгляд. — О нашем будущем.  /No me mires con esos ojos, que me derrites me trasmites,/ Сначала Геллерт просто хотел использовать Альбуса для своих целей, но сам не заметил как влюбился. Вечера стали ядом для Геллерта. Планы о новом миропорядке меркли в сиянии улыбки Альбуса.  Однажды, он сказал —Ты видишь во мне только инструмент?— Геллерт замер. Вопрос резал больнее любого лезвия. Он хотел использовать Альбуса, да. Но сейчас… —Нет. – выдохнул Геллерт, и это было правдой. Он увидел в нем свою погибель и свое спасение. Альбус прикрыл глаза на мгновение, будто взвешивая. Потом его рука нашла руку Геллерта. В тот момент Гриндевальд понял, что единственное, чего он хочет, это быть рядом с Дамблдором. /La vergüenza del sol y de su resplandor se ve opacado a tu lado/ Свет солнца мерк рядом с Алом, он был настоящим солнцем для Геллерта. Закат окрасил Годриковой впадины в багряные тона, отбрасывая длинные тени от их фигур. Альбус повернулся, и в его взгляде Геллерт увидел все: надежду, любовь и зарождающуюся тревогу. —Геллерт, что мы будем делать дальше? – вопрос прозвучал тихо, словно утренний туман. Геллерт коснулся его щеки.  —Мы изменим мир, Альбус. Вместе. /Se escucha una melodía, el canto de este tipo Burbujea la sangre, que corre por mis venas Y apenas si me ves me tumbas del impacto y te hechas a reír me Da un paro cardíaco No me mires con esos ojos Que me deslumbras me derrumbas No me mires con esos ojos por que te lo doy todo ni modo No me mires con esos ojos me derrites me trasmites, La vergüenza del sol y de su resplandor se ve opacado a tu lado Ohhhhh ohhhh No me mires con esos ojos/