Похожи

Они никогда не разговаривали. Вообще. Не здоровались, не перекидывались дежурными фразами, не обменивались пустыми улыбками. Но стоило Венере войти в комнату, как он чувствовал: взгляд Урана уже на нём. А может, сам искал его глазами первым – кто знает. Это злило. Почему этот молчаливый, вечно отстранённый Целус так на него смотрит? Как будто видит что-то, чего нет. Как будто его можно понять. Как будто ему, Венере, есть что сказать в ответ. — Чего уставился?-бросал он раздражённо, нарочито грубо. Ледяной не отвечал. Только на мгновение задерживал взгляд- и снова прятался в свои эскизы, в измазанные краской пальцы, в чужую, далёкую вселенную, в которой не было места для Венеры. Или было? Однажды, заглянув ему через плечо, Афродита увидел: там он. В линиях угловатых, резких, небрежных. В цветах неправильных, слишком ярких, слишком живых. В мазках, где-то нерешительных, а где-то отчаянно смелых. — Это что, я?- вырвалось прежде, чем он успел остановить себя. — Да-просто ответил седьмой, не отрываясь от бумаги. И всё внутри каменистого сжалось. — Уродство какое-то-фыркнул он, скрестив руки на груди, хотя сам не знал, к чему относились эти слова. К рисунку? К себе? К этому странному ощущению, будто его впервые увидели по-настоящему? Кольцевой лишь кивнул. Не обиделся, не спорил. — Мы похожи. Второй замер. Где-то в уголках души зашевелилось что-то опасное – пугающее и в то же время тёплое. — Чушь- пробормотал он и вышел из комнаты, злясь, но не понимая, на кого больше. На голубого? Или на себя? После той встречи Венера больше не мог не замечать Урана. Он замечал, как тот уходит в себя, когда рисует. Как чуть щурится, разглядывая что-то в толпе, прежде чем перенести это на бумагу. Как в его пальцах всегда есть следы краски – будто он не выпускает кисть даже во сне. И замечал, как ледяной продолжает смотреть на него. Теперь он знал почему. Но легче от этого не становилось. — Ты что, преследуешь меня?-бросил каменистый, когда в очередной раз столкнулся с ним в пустом коридоре. Он старался говорить так же грубо, как всегда. Но голос почему-то дрогнул. — Нет- спокойно ответил седьмой. И это выбило почву из-под ног. Не «а что, если да?». Не «сам ты меня преследуешь». Просто «нет». Так, будто второй– это не ураган из агрессии и защитных реакций, не человек, которого невозможно не раздражать, а просто кто-то… нормальный. — Тогда чего встал? — Думаю. — О чём? — О тебе. Где-то в груди что-то ёкнуло. — Прекрати. — Почему? Красный не нашёл, что ответить. Ему не хотелось знать, что голубой о нём думает. Не хотелось слышать. И уж точно не хотелось снова видеть себя в его рисунках. Но в следующий раз, когда он всё-таки заглянул в наброски Целуса, там было нечто новое. Не только он. Двое. Силуэты схожи, но отличались в мелочах. Один-чуть напряжённый, с угловатыми чертами и сжатыми губами. Второй-мягче, спокойнее, будто погружён в свои мысли. Стоят рядом. Не касаются. Не говорят. Но всё же вместе. — Мы не похожи- пробормотал Афродита, но голос звучал неуверенно. — Конечно- просто сказал кольцевой. И снова рисовал.