.
9 февраля 2025 г., 17:29
Аль-Хайтам почти не реагировал на шумы в его доме. Не из-за того, что он был глухим или из-за того, что он просто отключал свой аппарат, нет, он не отключал его на самом деле. Аль-Хайтам просто привык к тому, что Кавех громкий во всем, что он делает.
Поэтому его ничуть не смутил пронзительный крик, который донесся из их ванной. Он лишь перевернул страницу своей книги и сложил ногу на ногу, чтобы комфортней лечь на диван. Не отреагировал он также и на громкий топот в сторону гостиной.
— Аль-Хайтам! — вот теперь он отреагировал и поднял голову от книги. Его глаза скользнули по мокрому телу Кавеха, что было покрыто лишь полотенцем на его бедрах. Замечательная картина, — Что ты сделал со всеми моими флаконами в ванной!? Это ты их переставлял!?
— Они были на моем пути, когда я убирался, — секретарь тяжело вздохнул и положил книгу обратно на кофейный столик, — А что? Ты разучился читать и не смог их найти?
— Убирался! Убирался он! Нет, ну ты посмотри! — Кавех скинул со стола все и сел на него, наклоняясь вперед к Аль-Хайтаму. Его рука запутана в мокрых волосах, — Посмотри! Обследуй! Изучи! Мои волосы испорчены! Я похож на сковороду с беконом!
Аль-Хайтам снова тяжело вздохнул и выпрямился для того, чтобы изучить волосы своего возлюбленного. Не то чтобы у него были проблемы с восприятием цвета, но пришлось смотреть достаточно времени, чтобы Кавех не выдержал и завопил «Они розовые, если ты не только глухой, но еще и слепой!». Вот что случилось с волосами. Они имели небольшой красноватый оттенок, который стал бы розовым после высыхания.
— Так ты у нас не натуральный блондин? — было единственным, что сказал Аль-Хайтам, вглядываясь в мокрую макушку Кавеха.
— Я убью тебя, я клянусь всем богам и Архонтам, я убью тебя рано или поздно! Диалог не об этом, бога ради!
Архитектор вскрикнул и встал. Драматизма у него не отнимать, особенно если это касалось его работы или его внешности. Тело уже успело почти обсохнуть, только вода с волос капала немного на его веснушчатые плечи.
— Тигнари иногда намешивает мне краску, говорит быть с ней аккуратней, а знаешь почему? Жизнь с тобой доводит меня до седых волос, — тихо произнес Кавех, садясь обратно на стол, — Какой ужас! Какое отчаяние! Какая тоска…
— И чья это вина, что краска испортилась? Мне кто-то говорил, что трогать те банки нельзя? Я не научился читать чужие мысли, пока что.
Аль-Хайтам нахмурил брови, вставая с дивана и поднимая книгу, которую Кавех спихнул. Его не удивляли драматичные крики. Как будто не было таких же криков пару дней назад из-за того, что кто-то истратил все запасы кофе. И когда секретарь вернулся в гостиную через десять или около того минут, он посмотрел на гостиную со скорбью. Этого времени не хватило, чтобы Кавех успокоился или переключил свое внимание на что-нибудь другое, чтобы забыть о розоватом оттенке его волос. Вместо этого картина стояла следующая: Кавех, все еще на столе, сидел и держался за свои волосы. Его длинные и изящные пальцы держались за них грубо, будто вырвут сейчас. Кожа была покрыта толстым слоем зеленой слизи, а по рукам и ногам уже ползли маленькие ростки какого-то растения. Дендро Глаз Бога реагировал очень ярко.
— Ну началось, — буркнул секретарь, подхватив Кавеха на руки. Полотенце съехало куда-то на пол, пока Аль-Хайтам двигался в сторону ванной комнаты, пытаясь не задеть склизким архитектором стены и картины. Это бы ухудшило всю ситуацию, сделав ростков и слизи еще больше, — Неужели цвет волос настолько важен для тебя? Я вообще всегда седым был, — он распахнул дверь в ванную. Там все еще стоял пар, а ванна была наполнена горячей водой с пеной. И та самая злополучная баночка от Тигнари в раковине. Он аккуратно посадил Кавеха обратно в воду, наблюдая за всем с недовольным и сморщенным лицом.
А Кавех тем временем цветет и пахнет, в буквальном смысле. Кожа и волосы покрылись пленкой зеленой слизи, вьющиеся по коже ростки уже обзавелись маленькими листиками, а взгляд стал пустым и убитым. Все это сохранялось до тех пор, пока Аль-Хайтам не взял в руки душевую лейку.
— Некоторым цветам очень полезен душ, кстати говоря, — ученый усмехнулся тихо, настраивая теплую воду. Он окатил ею Кавеха и присел на корточки. Мыльная вода медленно уходила, унося за собой растительность с кожи блондина.
Около часа Аль-Хайтам отмывал Кавеха от следов истерики последнего. Архитектор сидел в новой горячей ванне и смотрел на свое отражение в воде.
— Ну и уродище, — прошептал тот, переводя взгляд на Аль-Хайтама, — Я ненавижу этот цвет.
— Выглядит очень неплохо, по мне так. Тем более, — секретарь подхватил баночку с раковины и улыбнулся хитро, — мне что-то подсказывает, что ты не ту краску взял. На этикетке сказано, что надо было использовать ее до конца прошлого месяца. Это даже не моя вина, оказывается.
— Знаешь что? Я все. Я устал. Я больше так не могу! — Кавех сначала покраснел от злости, а потом сделал глубокий вдох, отвернувшись от возлюбленного. Он был чертовски вымотан этим днем, краской, да и точно чем-то большим, — Иди сюда! Боги, да ты же не слышишь! — архитектор вскинул руки с отчаянием и посмотрел в сторону секретаря.
Тот лишь же пожал плечами и стянул с себя всю одежду, залезая в ванну к Кавеху и притягивая того в объятия. Горячая вода вкупе с прикосновениями любимого человека смогли немного успокоить нервы архитектора. Он вжался в Аль-Хайтама и прикрыл глаза.
— К твоему сведению, я тебя слышу. Но я рад, что ты все равно решил повернуться обратно ко мне, — голос был тихим и нежным. Эту самую нежность в голосе придавала в основном его громкость. Руки секретаря нежно скользили по мокрой и оголенной коже Кавеха, — Не смотри на меня с таким удивленным взглядом. Я разве не говорил, что госпожа Архонт немного усовершенствовала слуховой аппарат? Я не мог и предположить ситуацию, в которой это было бы мне нужно.
— Добро пожаловать в такую ситуацию тогда, — рассмеялся Кавех бесшумно и припал к шее Аль-Хайтама. Он покрывал ее маленькими поцелуями, поднимаясь все выше и выше к челюсти, а далее и к губам, — И вот мир уже не настолько ужасен, все не так тоскливо и уродливо, — он прошептал, прикусываю губу ученого.
— И розовый оттенок тебе даже идет.
— Мир уже не ужасен, но не настолько сильно все хорошо!
— Значит сходишь сегодня к Тигнари за новой краской, — пожал плечами Аль-Хайтам, целуя висок своего возлюбленного.
— Завтра. Схожу завтра. Сегодня ты будешь терпеть меня розового, унылого и прилипчивого.
