Новая жизнь

Сдав все необходимые анализы на ДНК-тест, нам сказали, что ждать результата нужно около десяти дней. Я не знаю что думать. Вернее, я боюсь радоваться раньше времени. Горьким опытом я уже научен, что пока событие не произошло, то ни в коем случае нельзя заранее этому радоваться. Десять дней, это фигня, по сравнению с годами... Я до сих пор не верю, что в жизни возможности бывают такие же, как в сопливых мыльных сериалах. Ощущение, что всё происходит во сне. Я стараюсь сохранять спокойствие, но это сложно. И Иван Николаевич тоже с трудом держит себя в руках. Мы договорились, сначала результат, а потом по ситуации... Из зала, к сожалению, а может и к счастью, мне пришлось уволиться. Я перерос эту работу и мне нужно двигаться вперед. Да и у меня просто времени не остаëтся совсем. Впрочем, меня легко и спокойно отпустили, сказали, что рады за меня. Я тоже им очень благодарен за то, что они меня выручили в трудную минуту. Договорились иногда встречаться и болтать обо всякой ерунде. Я им, кстати, нашëл другого пацана, который с удовольствием согласился мыть пол и бесплатно заниматься. Прям как я когда-то... А ещё у моего, почти, отца есть зам... Которому я не понравился. Чугунов Фëдор Борисович очень мрачный и подозрительный тип. В тот день, когда я припëрся без приглашения, его не было. Чувак был в командировке. И потом, когда вернулся, то был, мягко сказать, в ахуе... На вид ему лет тридцать пять, возможно больше. Высокий такой, деловой, в очках... Когда Иван Николаевич меня ему представил, радостно улыбаясь, он на меня так посмотрел... По его взгляду я понял, дружить мы не будем. А вот воевать, запросто. Только у меня уже есть некий опыт в "военных" действиях, а у него, не знаю. А если подумать серьëзнее, то, как я понял, он, в будущем, метил на кресло генерального директора... А тут я... И в день, когда нам прислали конверт с результатами, этот тип ходил мрачнее тучи и взглядом меня убивал всеми возможными способами... — Лëш, давай ты откроешь конверт, — Иван Николаевич положил его передо мной. — У меня руки трясутся. А у меня, типо, нет. Ладно. Я глубоко вздохнул, распечатал фирменный конвертик, развернул бумажку, читаю... — Что-то я нифига здесь не понимаю... Столько всего понаписано... Что означают четыре девятки? — глянул на Ивана. Тот шумно выдохнул, забрал листок и несколько раз перечитал. Потом широко улыбнулся. — Это означает, что ты мой сын! — Точно-точно? — прищурился я, тоже улыбаясь. — Абсолютно точно... — он встал с кресла и, подойдя ко мне, крепко обнял. — Я очень рад. Я тоже рад. Тоже в ответ его обнял и уткнулся ему в грудь. Хоть один нормальный человек есть в нашей ебанутой семейке. От него пахло дорогой туалетной водой и сигаретами. — Пап... А можно мне фамилию сменить? Я больше не хочу быть Веткиным. Он засмеялся и обнял ещё крепче. — Конечно, сынок, всë, что хочешь. Мы даже поплакали... Но не долго. Чтобы пресечь всякие слухи и домыслы, отец официально объявил меня своим сыном, а также, своим преемником в семейном бизнесе. Сказать, что чувствовал в тот момент себя на высоте, это значит, ничего не сказать. Сложно описать все эмоции, которые плескались во мне. Но я счастлив. Да, это другое счастье, но тоже очень важное и значительное. Сотрудники по-разному отнеслись к этой новости. Кто-то был тоже рад, кто-то скептически закатывал глаза, кому-то было пофиг, главное, чтобы деньги платили, а Фëдор Борисович был в ярости. Мои догадки подтвердились, он хотел стать преемником... Но стал я, Алексей Иванович Морозов... Отец настоял на том, чтобы я переехал жить к нему. Типо, хватит снимать эту халупу, пора бы уже и в лучших условиях жить. Ну, в принципе, я не против. Стоя у панарамного окна здорового пентхауса, я осознал, что, оказывается, я не бедный. Я сын миллионера... Охуеть... Интересно, что бы на это сказали Ваня с Вадиком? Я всë ещё их вспоминаю, но уже не так часто, потому что это больно. Но по-прежнему люблю... Иногда мне кажется, что всё, что происходило тогда, было не со мной. Что это сон. Мне часто снятся ебанутые сны. Почему же этот не может быть таким? Я улыбнулся, глядя с высока на город, который стал для меня вторым домом. Это судьба. По-другому и быть не может. Мистическим образом я выбрал именно этот город из тысячи вариантов. Я хотел сначала, вообще, уехать на край света, чтобы никто и никогда меня не нашëл. Но остановился на этом... Почему? Ответ на этот вопрос я никогда не узнаю. Впрочем, страдать и скучать мне теперь некогда. Я продолжаю учиться и теперь у меня есть другая, более престижная, работа. Как-то неожиданно для себя я стал трудоголиком. Никогда бы не подумал. Я, котрый изначально, совсем не собирался ни учиться, ни, тем более, работать. Прежнего Лëши теперь, наверное, не существует. Я вечно занят, с самого утра и до позднего вечера. Познаю все тонкости и тайны своей профессии. Мне нравится. А с товарищем Чугуновым нам пришлось всë же расстаться. Отец как-то случайно прдслушал наш разговор. Я решил сам сварить себе кофе, а этот тип заметил меня из своего кабинета. Удостоверившись, что я один, он решил, что может позволить себе указать мне моë место... Ну, в смысле, что я никто, и звать меня никак, что я выскочка подзаборная и всё в том же духе... Я хотел ему ответить так, как я умею, но отец меня опередил. Он тоже решил сделать себе кофе и пошëл следом за мной... Ну и услышал кросноречивые высказывания в мой адрес. — Фëдор Борисович, — спокойно сказал отец, подойдя к столу. — Я думаю, что вы здесь задержались... — Он повернулся к Чугунову, тот попытался отшутиться. Типо, папаня мой не так понял и так далее... Ненавижу лицемеров. Хочется схватить за волосы и об стол херакнуть, чтобы зубы повылетали... — Очень остроумно, — ответил я, вместо того, что хотел послать его нахуй. При папе неудобно выражаться матом. — Ты уволен, — коротко сказал ему отец и, налив кофе, пошëл обратно в кабинет, захватив меня с собой. — Он мне сразу не понравился, — признался я отцу. — Смотрел на меня, как на таракана... Договорить я не успел, в кабинет влетел Чугунов. Весь красный и злой. — Я столько лет потратил на вашу вонючую конторку! Исполнял капризы, терпел! И для чего? Чтобы однажды здесь появился этот щенок и отнял у меня бизнес?! Отец не выдержал и со всего размаха херакнул по столу. — Твой бизнес? С какого хуя он твой? Это семейный бизнес! Ты изначально был в пролëте! И не смей называть моего сына щенком! Вон пошëл! — он показал Чугунову на дверь. — Если бы он не припëрся, всë бы досталось мне! — рявкнул он. Вот охуел. Отец засмеялся. — Наивный. Повторяю, это семейный бизнес. Даже если бы Алексей и не появился здесь при моей жизни, то я всë равно уже давно написал завещание, в котором сказано, что всё, что есть у меня, достанется ему... Понял? Вот это новость... Теперь уже я охуел. То есть, если бы мы никогда не встретились и не познакомились, то я всë равно получил бы всё? Что-то мне жарко стало. Короче, Чугунов ещё долго орал и плевался ядовитой слюной. В конце концов, отец вызвал охрану и того за шкирку выволокли из здания... — Ты написал завещание? — переспросил я. Он улыбнулся и кивнул. — Да, и недавно внëс туда кое-какие поправки. Ты же теперь Морозов... Да, я теперь Морозов. Жизнь потекла дальше. Мы с отцом очень сблизились. Много разговаривали о нашем прошлом, мечтали о будущем. Я закончил университет с отличием. А потом решил пойти в аспирантуру. А чë бы и нет... Всë было хорошо и замечательно до того момента, пока я не узнал о том, что отец неизлечимо болен. Это был шок для меня. Он сам давно это знал, но молчал. Не хотел меня волновать, стараясь проводить как можно больше времени со мной. Когда уже я стал замечать, что с ним что-то не так, ему оставалось жить... совсем немного... Новый удар под дых от жизни? За что? За то, что я теперь хорошо живу и ни в чём не нуждаюсь? Я не хочу снова быть один! Не хочу! Зачем мне эти миллионы, если рядом не будет родного человека? Я очень к нему привязался. Я хотел, чтобы мы с ним уехали в отпуск, путешествовать, на море... Умирая у меня на руках, он много плакал. Я тоже. Жизнь нам дала слишком мало времени. Мы ничего не успели. Совсем... Что я делаю не так? За что меня надо так наказывать? Я хорошо себя веду в последнее время. Учусь, работаю, много читаю... Что не так? Стоя на могиле в дождливый осенний день и глядя на памятник, я ощутил, что вместе с отцом во мне тоже что-то умерло. Образовалась пустота, которую нечем заполнить. Для кого мне работать и жить? И я бы бросил всё, но... Я обещал отцу, что буду сильным. Я буду продолжать его дело и дело моего деда, которого я не знал лично, а только по рассказам. Я обещал. Граф не выдержал смерти своего хозяина и тоже через месяц отправился следом... Я снова остался один. Слоняясь по опустевшей квартире из угла в угол, я не знал чем себя занять. Всë валилось из рук и совершенно ничего не хотелось делать. Из моего сердца снова вырвали огромный кусок. Я с трудом справился с прошлой потерей, и вот снова... Я ушёл с головой в работу. Не улыбался сотрудникам и не шутил больше с ними. Наоборот, стал требовательнее и злее. Может это и не правильно, но на данный момент я ничего не могу с собой поделать. Меня начали бояться. Я это видел и ощущал... Алексей Иванович Морозов – генеральный директор издательства "Алекс М". Да, я его переименовал. Имею право. Я теперь здесь хозяин. Всë, как я и хотел. Я – директор. Но какой ценой? Я не хотел такую цену. Она слишком высока... Я бы предпочëл ещё лет десять или двадцать поработать заместителем своего отца. Жизнь решила иначе. Сука... В один из дней, я захотел сменить свою секретаршу. Она начала меня раздражать. Слишком медленно всë делает, одевается как старуха, говорит.... Какая разница, как она говорит? Я просто захотел от неё избавиться и нанять другого секретаря. Молодого парня.... Нет, не для того, о чём вы подумали. Просто мне комфотрнее работать с мужчинами, а не с женщинами. Всë просто. Чтобы не прослыть женоненавистником, я сказал разместить обычное объявление. Типо, требуется секретарь с опытом работы, резюме присылать туда-то... Желающих было много, очень много. Хорошая зарплата и престижное место работы... Но мне никто не нравился. Знаю, что непрофессионально выбирать себе помощника по внешности, а потом уже смотреть его навыки. Но я хочу при себе иметь человека, на которого будет приятно смотреть каждый день... И вот, через два месяца поисков, наконец-то, нашлось то, что надо. Молодой человек нервничал и постоянно забывал слова. На первый взгляд можно подумать, что он не годится на роль моего человека, но... Прочитав список мест, где он успел поработать и отзывы прежних работодателей, я пришëл к выводу, что дам парню шанс показать себя. Возьму на испытательный срок... Первое время Егор много ошибался и нервничал. Постоянно извинялся и обещал, что будет работать лучше... Я терпеливо ждал. С остальными я строг, но с Егором нет. Он мне напоминает меня, когда я был младше... Так сказал, как будто я дед. Короче, со временем он и правда стал более уверенно себя вести. Мне нравилось как он выполняет свои обязанности. Поэтому я нанял его на постоянную работу. А ещё мне нужен заместитель... После Чугунова отец больше никого не нанимал. Но это потому, что нас было двое. Я выполнял роль заместителя. Сейчас же я один. Издательство огромное и мне нужен помощник. Мужчина, да... И эта проблема оказалась серьëзнее первой. Одно дело найти себе секретаря, а другое, правую руку... Или левую, не важно. Нужен толковый человек. Который не предаст меня, как Чугунов, и не будет пытаться отжать бизнес. Возможно, я слишком привередлив, но мне реально никто не нравился из тех, кто приходил на собеседование. Мне достаточно просто взглянуть на человека, чтобы понять, нужен он мне или нет. И всё время оказывалось, что нет... А ещё вечные проблемы с редакторами и художниками. Они по какой-то причине решили, что мало зарабатывают. Хотя зарплата у них не копеечная, она установлена ещё моим отцом в соответствии со всеми нормами и требованиями. И тогда были все довольны. Что же теперь? Они подумали, что я молодой и глупый? Что поведусь на дешëвую провокацию? Зря они это затеяли, очень зря... — Алексей Иванович, — ко мне вихрем залетел Егор. — Извините, что отвлекаю, но у нас ЧП. — Кто-то умер? — спокойно спросил я, перебирая документы. — Нет, но... Эти там... Они отказываются работать и требуют повышения зарплаты, минимум в два раза. И ещё что-то... — Егор пожал плечами и уставился на меня в ожидании. — Так значит... — я тяжело вздохнул. — Всё-таки хотят разбудить во мне зверя. Где они? — Сидят на первом этаже в холле. Бастуют... Я встал из-за стола. — Отлично. Прямо возле выхода на улицу, — выйдя в коридор я быстрым шагом направился к лифту. Егор следом за мной. Здесь, на работе, это мой личный хвост... Двери лифта открылись на первом этаже. Около тридцати человек с плакатами сидят и галдят как на базаре. Увидев меня они сначала замолчали, а потом началось... — Мы требуем... — Мы хотим... — Нам надо... Как быстро, блядь, хуеют люди, когда думают, что могут мне указывать что делать, потому что старше меня по возрасту и думают, что я малолетний тупой дебил... Я руку поднял, показывая им, чтобы заткнулись. Никто моего жеста не понял... Ну и кто здесь тупой? — Вы ебанутые? — сказал я громко. Они удивлëнно замолчали. Неожидали, да? — У вас много свободного времени? — Мы требуем повышения зарплаты... — вякнул кто-то из толпы. — Сейчас разве перерыв на обед?! — я повысил голос, не обращая внимания на чей-то высер. — Или вы сделали всю работу? — Мы требуем... — Заткнись! — рявкнул я с каменным лицом. — Не надо мне повторять свою поебень еще раз, когда мне и с первого раза было похуй! Кто дал вам право что-то требовать? Вы работаете в лучшем издательстве, в комфортных условиях, с немаленькой зарплатой! Что вы требуете? Вы кто такие? А? — я сделал паузу, они молчат. — Вы наëмные рабочие, которые подписывали договор при поступлении на работу. Вы были согласны со всеми условиями. И с размером заработной платы в том числе! — они заткнулись, морды погрустнели. — Хотите, чтобы я на вас в суд подал за невыполнение договора? У вас дохуя денег на штрафы? Ты, который громче всех сейчас орал, — я показал пальцем на кудрявого парня лет тридцати с небольшим. — Можешь собирать свои вещи и искать место, где тебе будут платить больше. Иди и сколько угодно требуй чего хочешь, только у своей мамы! Вы все, вы думаете, что я не найду вам замену? Кто у нас здесь собрался? — я оглядел толпу. — Младший редактор, выпускающий редактор, ответственный редактор, литературный редактор, художественный редактор... А не до хуя ли редакторов? Может стоит кого-то выкинуть? — стоят, пыхтят, языки в жопу засунули. — Алла, — обратился я к секретарше, что работала на ресепшене. Ольга Васильевна у нас вышла замуж, поэтому, сейчас другая девушка. — Запиши всех, кто здесь собрался и список мне на стол. Я считаю до трёх, выбор за вами, либо обратно на рабочее место пешком без лифта, либо на выход. Дверь рядом. Один... — Но вы же даже не выслушали наши требования, — опять подал голос кудрявый парень. — Ты что, тупой, или это имидж? Дверь за твоей спиной! — Но... — Ты кем здесь работал? — Я художник... — гордо сказал он. — Егор, выстави свободную вакансию художника... Можно, даже, без опыта... Два.... — я продолжил считать. Самые сообразительные рванули вверх по лестнице. Остальные стоят и хлопают глазами. — Чего вы ждëте? Вы думали, что можете мне указывать, что мне делать? — я усмехнулся. — Серьёзно? Думаете, если я молодой, то глупый и можно мной помыкать? У меня образования больше, чем у вас и я ещё продолжаю учиться. Мне никто и никогда не смел указывать, а кто осмелился это сделать, тому сочувствовать уже поздно... — они побледнели. Пусть я буду выглядеть монстром в их глазах, мне похуй. — Здесь не детский сад! Может мне ещё вам жопу подтереть, после того, как вы обосрëтесь? Последнее предупреждение, я сейчас закончу считать и точка невозврата будет пройдена. Кто не вернëтся на рабочее место, тот уволен. Художник уже может считать себя свободным и пойти рисовать портреты на улице за сотку... — ещё несколько человек метнулись к лстнице, но не все. — Три... — Я посмотрел на оставшихся. — Бог явно не наделил вас мозгами. — Аркадий, — я обратился к охраннику. — Проследи, чтобы эти граждане покинули здание, но перед этим, заберите пропуска. Егор? — Да, босс... — Уволить их не по собственному желанию, а за нарушение контракта. Пусть попробуют теперь поискать себе лучшую работу, — я развернулся и зашëл обратно в лифт. Я не злой! Я справедливый. Я должен был им показать, что со мной шутки плохи. Если дать слабину, то моя репутация полетит к чертям. Я заставлю их уважать меня. Требуют они... Охуели...