Чрезмерно заботливая жена

Стрелки показывали десять часов утра. Стэнли медленно потянулся под одеялом и почувствовал приятную лень, которая редко посещала его в рабочие дни. Сегодня у него необычно поздний рейс, и он решил позволить себе эту роскошь — проснуться попозже. В мышцах сразу после подъёма горело напряжение, и несколько минут ушли на быструю разминку: вращения плечами, наклоны, растяжку. Тогда же Стэнли уловил запах, доносившийся с кухни. Сладковатый, смешанный с домашними нотками выходного дня. Он потянулся к пустой половине кровати и прикоснулся к ней. Холодная. Обычно Ксено спал до последнего, уткнувшись Стэнли в спину или устроившись головой на его плече. Его место сохраняло тепло ещё долго после того, как он покидал постель, но сейчас оно леденило. Стэнли поднялся, накинул на плечи халат, бросил взгляд на отражение в зеркале, слегка взъерошенный, сонный, но уже чувствующий себя лучше, и вышел из спальни. Ксено стоял на кухне у плиты и аккуратно переворачивал лопаткой панкейки, одетый в один из многочисленных «смешных» фартуков, подаренных Рюсуем. В этот раз — с изображением атомов, собранных в сердечко. Стэнли тихо подошёл сзади и приобнял за талию, прижавшись щекой к его плечу. Ксено вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился в объятиях мужа. — Ты сегодня задержался с подъёмом, мой элегантный, — заметил он с лёгкой улыбкой, повернувшись в кольце рук. Деревянная лопатка оказалась брошена на краю сковороды. — Специально лёг попозже, — пробормотал Стэнли, глубоко вдохнув запах волос Ксено. — Да ну? — Ксено приподнял бровь. — В кои-то веки решил устроить себе полноценный выходной? — Специально, — повторил Стэнли, чуть отстранившись, чтобы было более удобно смотреть на любимое лицо. — У меня рейс в самый вечер. Он произнёс это непринуждённо, но заметил, как глаза Ксено мгновенно расширились, а оживлённость сползла с лица. — …если ты не забыл. Ксено отвернулся и лихорадочно зарыскал глазами по стене, где висел их общий календарь с помеченными сменами и поездками. Он нашёл нужную строку, пробежался по дате, и лицо его озарилось (или, скорее, омрачилось) осознанием. — О… действительно, — заметил он виновато. — Готов поклясться, я думал, что у тебя сегодня выходной, — в голосе уже прослеживались оттенки грядущей паники. — Я ведь даже не собрал тебе ничего! — Тебе и не нужно, — напомнил Стэнли, стараясь унять беспокойство. — Я полечу с Рюсуем, он наверняка возьмёт всё нужное и даже больше. Но упоминание предусмотрительности Рюсуя только подстегнуло Ксено. — И правильно сделает. Ксено отошёл от плиты, бросив Стэнли возиться с едой самостоятельно, и направился прямиком в прихожую, где хранились их чемоданы и рюкзаки. — Он-то знает, что такое предосторожность, а ты вечно надеешься на своё чутьё. Вот поэтому мне и приходится быть твоей-, — он осёкся, видимо, вспомнив едкие шутки Стэнли, — -выручкой. Стэнли вздохнул. Он знал этот сценарий: сейчас начнётся. Ксено вытащил из шкафа средних размеров дорожную сумку, подходившую для немногодневного перелёта, поставил её на пол и начал носиться по квартире, собирая, как ему казалось, все необходимые вещи. — Так, аптечка, — буркнул он под нос и скрылся в ванной. Через минуту он вернулся с не одной, а тремя аптечками. Одной стандартной, другой — специальной, с набором медикаментов для экстренных ситуаций в воздухе, и третьей — маленькой, карманной, «на всякий случай». Он бросил их в сумку. — Гигиена, — следующий пункт в списке. Он принёс два запасных зубных набора, «мало ли, один потеряется», бутыль антисептика для обработки любых поверхностей и упаковку влажных салфеток с экзотическим бактерицидным свойством. Ах да, и маленький флакон его любимого успокаивающего спрея для подушки, «чтобы лучше спалось в полёте». — Одежда, — Ксено поспешил в гардеробную. Оттуда он приволочил не только запасную униформу, но и комплект термобелья «на случай аварийной посадки в заснеженной глуши», три пары тёплых носков из мериносовой шерсти, «от обморожения», и тонкую ветровку-дождевик. — Электроника, — он вернулся с целым арсеналом. Универсальным адаптером, тремя разными зарядками, портативным аккумулятором размером с кирпич и набором наушников. Одними шумоподавляющими, «чтобы Рюсуй не мешал спать своими разговорами», другими — беспроводными, третьими — проводными. Стэнли стоял на кухне, дожаривал панкейки и наблюдал за этим со смешением обречённости и веселья. — Ксено, я лечу на три дня в Майами. Там плюс тридцать, а не северный полюс. И Рюсуй берёт с собой, я уверен, два таких же рюкзака. — Правильно делает, — повторяется, не слушает его Ксено, уже роясь в ящиках стола. — Вот! Запасные ручки, три штуки. Вдруг твоя перестанет писать прямо посреди составления отчёта. И вот, — он достал маленький блокнот в твёрдой обложке. — Для записей. Не полагайся только на электронные гаджеты. Батарейки имеют свойство садиться в самый неподходящий момент. Список продолжал пополняться: небольшой набор инструментов, несколько пакетиков с энергетическими батончиками «на случай отсутствия нормальной еды», маленький складной нож, компас, даже рулон туалетной бумаги, «она вообще быстро заканчивается». Стэнли не хватало только сигареты, пива и чипсов. Это просто Ксено. Его гиперопекающая, гениальная и слегка помешанная на осмотрительности любовь. Наконец, Ксено встал перед сумкой, оглянул содержимое, которое едва помещалось, и удовлетворённо кивнул. Багаж выглядел так, будто Стэнли отправлялся в кругосветное путешествие пешком. — Вот, — Ксено застегнул едва сходившуюся молнию. — Теперь ты хоть как-то готов. Он подошёл к Стэнли, который уже успел положить готовые панкейки на тарелки и налить кофе. — Можно и поесть, — к нему вернулась знакомая ласка в интонации. Стэнли попробовал взять сумку в руки. Она оказалась тяжёлой, гораздо тяжелее, чем ему когда-либо требовалось для такого короткого рейса. Он посмотрел на неё, потом — на Ксено, и не сдержал улыбки. — Спасибо, Ксе, — сказал он. — Очень… — подумал, как бы выразиться помягче, — дальновидно, хоть и даром не нужно. Моя чрезмерно заботливая жёнушка. Ксено улыбнулся в ответ, подошёл совсем близко, встал на цыпочки и поцеловал Стэнли в щёку. — Пользуйся всем, что я положил, понял? — наказал он с искренней заботой. — Ничего не выбрасывай. Это пригодится. Стэнли кивнул, всё ещё держа в руках эту абсурдно тяжелую сумку. Он знал, что, скорее всего, не притронется и к половине вещей. Рюсуй вовсе посмотрит на него с удивлением, если не рассмеётся во весь голос. Но в тот момент, стоя в их родной кухне с теплом поцелуя Ксено на щеке, Стэнли чувствовал только одно — безграничную любовь к этому удивительному человеку. И она стоила всех лишних килограммов багажа.