Милые посиделки.

… **** В классе было тихо и душно, учитель что-то объяснял, чиркая белым мелом по доске, изредка ходя из стороны в сторону. Коля уговорил своего лучшего друга сесть за последнюю парту, на что второй сначала отказывался, ведь ему важно хорошо переварить и усвоить новую тему в голове, но спорить с блондином это как подписать себе смертный приговор. После долгих уговоров и умолений брюнет конечно же сдался. До конца урока вроде оставалось не долго, весь урок они сидели так: Достоевский пытался вслушаться в слова учителя и записывал конспект, его же сосед всячески его отвлекал, то стул жёсткий, то на руках порисовать, то шутку рассказать, с которой он сам же и смеялся, не успев начать её. Фёдор игнорировал всё, даже бумажки которые летали в него, падая на тетрадку, даже каракули Коли на его конспекте. Николай уже стал расстраиваться, уж очень ему хотелось внимания или ответной реакции. В горле начала появляться горечь, хотя вроде же не на столько всё плохо? Но это же Федя. — Ну чего ты игнорируешь меня? — Наконец спрашивает Гоголь, за ответом следует лишь тишина. — Фе-едя. — Начал теребить его за плечо. Федор естественно дёрнулся, поэтому ручка оставила синюю полосу на весь лист. Снова замазывать? Он не терпит грязь. Вот щас уже нервы начинают сдавать. Что ему на месте не сидится? Только черноволосый хотел открыть рот и сказать пару ласковых, как на его ногу легла чужая рука. — Чт.- Только и вырвалось из уст, Федя откладывает ручку, уставив свой немного ошарашенный взгляд на одноклассника. — Коль. — Вопросительно отзывает подросток, пусть он объяснит свои действия. На лице блондина появилась улыбка, но не такая как прежде, да ему весело, но это уже даёт другие эмоции и чувства. Взгляд становился хитрым, чуть прищуренным. Почему сейчас он замолчал, мать вашу? — Федечка. — Рука неспеша двигалась верх, поглаживая уже ляжки, а не колено. — Думаю мы можем и по развлекаться. — Явно с не очень-то скрытым подтекстом говорит Николай. Рука гладит то нежно круговыми движениями, то резко сжимает кожу. Федор каждый раз вздрагивает, как в первый. Почему он до сих пор не оттолкнул его? Неужели ему это правда приносит удовольствие. Чушь. В голове Коленьки пока бардак, он в принципе не думает о последствиях и не нагружает себя ответственностью за мысли оппонента. Но что точно он отметил для себя, — ему нравиться наблюдать за еле заметным румянцем Феденьки. Безумно нравятся его рваны вздохи и выдохи, то как он скорее всего переживает об одноклассниках, вдруг заметят. Нравится ощущать соприкосновения с его телом, жаль правда что через одежду. — Прекращай дурачиться. — Смущённо произносит брюнет, но смотрит прямо аметистами в гетерохромийные глаза, полные желания. Может если он будет стараться казаться серьезным, то Коля сбавит обороты? Нет, не тут-то было! Николай не собирается останавливать свои движения. Какое у Федора милое личико. Рука начинает прикасаться ко внутренней стороне бедра, и как бы невзначай дотрагиваться до паха. Тем самым получая лёгкое трение и в том месте. — Руки убери!.. — Чуть не повысив голос, шепчет Достоевский. На что получает только довольную лыбу и махи головой в разные стороны, то есть отрицательный ответ. Рука переместилась полностью на член, легко и нежно. Плоть под одеждой уже отвердевает, доставляя дискомфорт прилегающей одеждой. А в животе Гоголя летают бабочки, завязывая узел будущего возбуждения. Прозвенел звонок. Так парни и ушли с химии, со стояками в штанах.

***

Наступает вечер. Друзья договорились после школы встретиться дома у Николая, делать уроки и совместный проект. После урока они предпочли не обсуждать, что произошло, да и признать если, обоим понравилось. Возможно даже Фёдор шел туда с затаившейся мыслей о продолжении, или хотя бы об разговоре и обозначении их отношений. До прихода Феди оставалось буквально десять минут. У Коли до дрожания конечностей желание исполнить превосходный план. И поскорее. Уроки только предлог. Он ставит чайник, кладет необходимые учебники и книжки, рядом ставит тарелку с любимым печеньем. В дверь несильно стучатся. — Федя! — Бежит к двери белобрысый, быстро открывает и впускает гостя. — Добрый вечер, Коля. — Спокойно проговаривает подготовленную фразу Фёдор, начиная снимать обувь. — Ты чего так долго? Чай будешь? Как на улице? Что делать будем? — Заваливает вопросами того парень, крутясь рядом. — Как что? Будем готовить общее задание, а перед этим я объясню тему, которую ты сегодня благополучно прослушал. — Юноша берет свою сумку и ждёт когда его пригласят в комнату, уж очень он воспитанный. — Ну чё ты встал, как павлин, даже хвоста нет. — Сказал Коля, пойдя на кухню, рукой позвав за собой. Той самой которой сегодня… Федя вспомнил что произошло, сглотнул слюну, и пошел за своим другом. — Так что. — Начал Коля. — Чай, кофе, поебаться может предложишь? — Весело хихикнув, он повалился на стул. — Чай, ты же знаешь что я пью только его. — Он пропускает как обычно мимо ушей, считая это за очередную шутку, хотя после сегодняшнего он всё же задерживает мысль, что никакая это не шутка. Чайник как раз закипел. Достоевский сел за стол. Коля встал и начал напевать под нос любимую песню. — Жёлтые тюльпаны… — Парень ставит две кружки, кладет заварки черного чая, — оуоу… — Берет чайник и наливает кипяток, из кружек идёт пар. — Мы ебались в ванной. — Кладет сахар в чай себе, а любимому другу две ложки варенья. — Оуоу. — И ставит их на стол, держа горячие ручки тряпочкой. — Спасибо. — Благодарит за чай Фёдор. — Давай как в песне? — Нет. — Коротко и ясно даёт привычный ответ. — Ты скучный и нудный! — Театрально расстраивается Николай, кладя голову на стол. — А ты вечно выкидываешь тупые подкаты. — Отпивает горячий чай брюнет. — Нам лучше долго не засиживаться, а то делать много ещё, а с учётом твоих знаний вся работа на мне. — Я не хочу… — Жалобно канючил Коля в стол. — Давай лучше так посидим? — Нет, мы не будем сидеть. — Отодвигает от себя уже пустую кружку черноволосый. — Ну хочешь, ты можешь полежать. — Кокетливо и ровно сказал Гоголь, в той же интонации, что и сегодня на химии. — Не понял, что ты имеешь ви-. — Он упустил момент когда собеседник встал. Не успел он договорить, как его посадили на стол, резко, быстро, не дав времени понять и подумать. Федор был лёгким, а стол невысоким, особого труда это не составило. Коля стоял и смотрел сверху вниз. — Что за приколы? — Фёдор постарался слезть, но ему не дали. — Чего? — Я по-твоему прикалываюсь? — Его улыбка, точно оскал хищника снова заставили Федора впасть в растерянность. Коля приблизился к лицу, опираясь руками на стол. Федя чувствовал его дыхание, его тепло. Он смотрел на губы, которые манили, к которым хотелось прижаться. Николай наклонился, тем самым уронив Федора на стол в лежащую позу. Губы Феди были сухими, холодными, обветренными. Прекрасными на вкус. Совсем лёгкий и невинный поцелуй углублялся. Язык блондина облизнул чужие губы, протолкнув его вперёд, прошёлся им по ряду зубов, затем сплелся с другим. Так влажно и горячо. Одна рука забралась под рубашку, трогая живот, талию. Федор не стал останавливать движения Коленьки, пусть будет так. Тело Феди холодное, но его уже бросило в жар. А у блондина давно встал. Хотение чего-то большего заполняло разум. Хотелось взять это тело на столе, втрахать его в твердую поверхность. Блондин расстегнул поспешно пуговицы на теле, лежавшем на столе, прильнул к шее, оставляя дорожку мокрых поцелуев, брюнет дёргался, его чувства мешались, он выкинул мысли прочь. Было приятно. Вдруг Николай засосал кожу между шеей и ключицей, укусил и зализал. Вот падла, оставил засос… — Ещё раз так сделаешь, будешь сам лежать. — Он дёрнул его за белую косу, грубо и больно, на что блондин ойкнул. Потом ослабил хватку и более слабее притянул к себе обратно, оставив поцелуй на уголке губ. Когда Николай выцеловывал каждую выпирающую косточку, Фёдор немного привстал на локтях, быстрым рывком воспользовался положением и оставил свою метку на бледной шее, только выше, а в конце укусил с такой силой, что выступила кровь из отпечатков зубов. Да, Коле определено нравится такая ответочка. Он толкает своего милого обратно. Проводит двумя пальчиками вдоль по животу, дойдя до сосков. Защипывает один. Федя аж вскрикнул. Языком Николя обводит круг вокруг одного розового соска, играет им, теребит в стороны. Языком проводит до низа живота. Федор мычит, он не позволит себе стонать. Зубами он умело расстёгивает ширинку брюк, Достоевский помогает тому снять их и кинуть на пол. Снова помогает себе ртом и оттягивает резинку трусов без рук. Федор красный, смущённый, практически обнаженный… Прямо перед ним, не перед кем больше. Трусы летят вслед за штанами. Коля вновь делает наклон, их половые органы трутся друг об друга, правда Николай ещё в одежде, было бы лучше без нее. Это приносит такое удовольствие, кажется можно кончить только от этих махинаций. — Тебе будет больно. — Игриво шепчет на ушко Фёдору парень и облизывает ушную раковину, на последок опыляя своим дыханием. У Достоевского мурашки по коже прошлись. — Мы так не договаривались… — Мы никак не договаривались. — Глаза Коли кажется потемнели. или так только кажется? Он рад всему, его устраивает это. Только вот Фёдор поздно догадался об садистских наклонностях друга. — Так, стоп. — Достоевский пытается встать, но его руки заламывают и держат, не давая двинуться, лишнее движение приносит боль. — Коля, прекрати. Сейчас же. — Мм. И не подумаю. — Внутри Гоголя всё расцвело от осознания что он причинит боль тому, кого любит. В теле Федора какая-то слабость, он бы уже давно смог откинуть парня, но что сейчас? Ему сложно даже из его захвата выбраться. " «Точно. Этот подонок подмешал что-то в чай. Либо он действовал очень уверено, знал, что я окажусь слабее в таком положении.» — Что такое, Федь? — Блять, ты ебнулся? — Федор изгибается под Николаем. — Да вроде всегда. — Коля снимает свои домашние штаны в полоску, устраивается между ног Феди, обводит головкой колечко мышц и входит. Кухня наполнилась ором. Криком боли и беспомощности. Только Николай улыбался. Ему ахуенно в данный момент. Конечно, туго и сложно двигаться, учитывая ещё что надо держать руки, но это того стоит. Да и у Федора стоит до сих пор. Он выгибался в спине до хруста костей, он чувствует как по внутренним стенкам все разодрано в кровь. Он не то что ходить, сидеть не сможет, ноги и не только отнимутся. Черные волосы лезли в открытый рот. А серебристая косичка билась об спину. Стол трясется, издавая ужасный звук от ножек которые скребутся об пол. Кружки синхронно упали, одна разбилась, в которой ещё был чай. В спине боль, потому что неудобно и твердо. Феде ничего не оставалось как сцепить свои ноги на спине Коли, их больше деть некуда, да и сил нет окончательно. Внутри его разрывает. В двух смыслах. Николай кусает внутри ляжки на двух ногах, укусы краснеют. Федор уже и кричит, и стонет, даже всхлипы слышатся. Гоголь наслаждается этими звуками. Он безжалостен. Николай приглушённо стонет и изливается внутрь, а потом выходит из отверстия, которое не то что растянутое, а порванное. По ягодицам начинает скатываться бордовая кровь, прямо на стол. Федя закрыл лицо уже свободными руками, у него стекла слеза без лишних звуков. Что-то внутри него сломалось. Или разбилось, как та чашка. Он и не мог думать о том, что случилось. Человек, к которому у него была симпатия сотворил такое с ним. Так поступил. Сейчас он только пытался осознавать, что случилось и было. Коля опускается на пол, находит не разбитую чашку среди осколков и одежды. Встаёт. Размазывает кровь по столу. — Увидимся и повторим. — Целует в лоб, слизывая солёную каплю по щеке. Федор был обезвожен и обессилен, чтоб как-то реагировать, мир рухнул. И тут его бьёт Коленька со всей силы кружкой по голове. Он знает, что он ещё жив, но вырубить получилось. Чашка разлетелась, по голове от черным волос скатилась ещё кровь, оставляя ярко-красную полоску по вискам. В руке остался один острый осколок. А его веки закрыты. Коля берет бледную, чуть-ли не белую руку Федора и по тыльной стороне рядом с основанием вен вырезает надпись: «Мой Феденька». Из вырезанных букв сочится кровь. Пульс начинает падать. Николай счастлив. Этим же осколком, на котором осталась кровь он проводит от плеча до конца руки вертикально, а потом делает глубокие частые надрезы горизонтально. Пошла струя из кровавого фонтана. Уже весь пол в капельках. В глазах начинает темнеть, а всё вокруг плыть и кружиться. Он падает на этот же стол и обнимает полумёртвое тело. Берет из последних сил его левую руку с вырезанной надписью и свою правую со вскрытыми венами, соединяет их и прижимает. А тело Федора не изменилось, он всегда был холодным. Кровище двоих подростков слилось. Рай никого не ждёт.