Подарок

      Воздух в небольшом тёмном помещении накалён до предела. Подсобка ледовой арены явно не была создана для того, что в ней сейчас происходит. Как попало раскиданные под ногами швабры и метлы не позволяют принять позу поудобней, а тесно прикреплённые друг к другу металлические полочки совсем не дают повода разгуляться. Но за них можно держаться в моменты, когда кажется, что собственные ноги не смогут более удерживать их обладателя. Так что "плюсы" у них есть, хоть и своеобразные.       Звук внезапно скинутых на пол жестяных баночек возвращает в реальность кучерявого парня. Это он же, пытаясь сохранить вертикальное положении, задевает их своей ладонью, и те падают, создавая не нужный никому сейчас шум. - Будешь так делать, сюда сбегутся все, кому не лень, - выпаливает человек, находящийся между его ног. - Нам ведь не нужны проблемы?       Ярослав смотрит вниз и щурится, пытаясь разглядеть выражение на таком до боли родном лице. Они находятся в полумраке, а единственный источник света - телефон с включённым на нём фонариком, лежащий где-то в углу на одном из стеллажей. - Извини...       Он не успевает сказать больше ни слова, как парень снизу, убрав со лба прилипший из-за пота локон отросших русых волос, возвращается к прерванному дело, сразу же вбирая практически полностью, да ещё и специально слегка проходится зубами по головке, задевая такую чувствительную сейчас слизистую. Цулыгин неконтролируемо стонет, заполняя легкие воздухом до предела. Он рефлекторно закрывает рот рукой, буквально впиваясь зубами в предплечье. На нежной коже совершенно точно останутся следы.       Ярослав кусает, тяжело дышит, из головы куда-то исчезают все разумные мысли, а освободившееся место заполняет только возбуждение, приятной негой затуманивая разум. Слюна начинает обильно стекать по подбородку, но парень не обращает внимания, сосредотачиваясь на том, что творит друг с его возбужденным органом. Доносящиеся до ушей мокрые звуки одновременно смущают и распаляют сознание молодого защитника. Никогда бы он не подумал, что первый в его жизни минет ему подарит на день рождения одноклубник.       Тем временем сидящий на коленях парень добавляет руку, сдавливая набухший член и проводя ей на пробу пару раз по длине. Ладонь легко скользит благодаря большому количеству слюны и смазки, выделившейся во время процесса. Он быстро находит нужный темп и начинает двигаться быстрее, заставляя Цулыгина только вымученно мычать и буквально изнывать от того, что он не может позволить себе большего.       Стремящийся занять свободную руку хоть чем-то Ярослав перемещает её ниже, скользя пальцами сквозь локоны человека, доставляющего ему сейчас немыслимое удовольствие. Он зарывается ладонью и, не встречая сопротивления, начинает двигать бедрами, подстраиваясь под заданный ритм. Стыд, желание и абсурдность всей этой ситуации вызывают в нём чувства, с которыми ещё предстоит разобраться позже. Возбуждение бьёт в голову, а вырисовывающаяся картинка практически доводит его до пика. Цулыгин понимает, что ему нужно ещё немного, а потому заставляет себя отпустить искусанную кожу и как можно тише предупредить: - Я... Больше не могу, - шепчет он, всхлипывая.       Парень реагирует, выпуская член изо рта, но оставляет ладонь, продолжая всё также ею двигать. Несколько фрикций, и он помогает Ярославу закончить. Позволяет сделать это в свой кулак, от чего сперма размазывается по всему истекающему вязкой жидкостью стволу. Цулыгин кончает, кусая до крови собственные губы, что всё равно не позволяет полностью скрыть стоны, рвущиеся наружу.       Форвард встаёт с колен, несколько секунд любуется вмиг обессилившим другом, после чего аккуратно обтирает их обоих припасёнными заранее салфетками. Он даже заботливо помогает Ярославу обратно натянуть одежду, пока тот отводит глаза, сгорая от стыда и боясь даже на миг встретиться с ним взглядами. Парень протягивает руки и поправляет растрепавшиеся кудри, победно улыбаясь и явно довольный собой. Из всех подарков, что получит в свой день Цулыгин, его точно будет самым лучшим.       Он отходит к двери, попутно хватая рюкзак и закидывая его на плечо. Приоткрывает дверь, проверяя пуст ли коридор, и напоследок оборачивается к товарищу: - Папочка может тобой гордиться, - ухмыляясь, произносит Набиев, открывая дверь, и тут же скрывается в светлом коридоре, оставляя Ярослава приходить в себя.       Стены Уфа-Арены и двое растрёпанных молодых парней ещё долго будут помнить то, что произошло здесь в это наполненное развратом утро.