Как раньше

Первым, что почувствовал Михаил Московский после того, как открыл свои голубые глаза, была боль. Голова будто желала расколоться на кусочки; сердце пропускало каждый второй удар, пульс отбивался в звенящих ушах, мозолистые пальцы не поддавались движениям, будто окаменев на страшном холоде. Мозолистые пальцы? Но ведь в Российской Империи ценились мягкие ухоженные руки и опрятный вид. Ох, точно. Расстрел семьи Романовых в Екатеринбурге. Но что было потом? При попытке подумать над этим вопросом и без того доставляющая огромный дискомфорт голова будто взорвалась от вспышки боли. Михаил зажмурил глаза, присел на красный диванчик, стоящий около него и запустил руку в короткие блондинистые волосы. Короткие? Но его шевелюра должна почти доходить до плеч... Немного переведя дыхание, Московский поднял глаза на комнату, в которой находился. Всё было... бордовым, даже алым. Над дверью висел портрет неизвестного ему человека, на стене между высокими стеллажами с книгами на булавки был повешан незнакомый красный флаг вместо привычного триколора. С трудом поднявшись на дрожащие ноги, Первопрестольная подошёл к окну и распахнул его, впуская свежий воздух в помещение. На улице шёл снег, который, попадая на лицо и руки Миши, тут же таял, оставляя после себя маленькие капельки воды. Нужно найти Сашу, тогда всё встанет на свои места, тогда снова станет на душе спокойно. Михаил вышел на улицу и побрёл в сторону станции. –Как я могу попасть в Санкт-Петербург? – голос хрипел. –Ленинград. – женщина по ту сторону окошка недовольно сверкнула глазами. – Уж три месяца как снова Санкт-Петербург! – вклинился кто-то из толпы. Московский хлопал глазами. Ленинград? Женщина цокнула. – Документы, пожалуйста. Михаил похлопал себя по карманам. Слава богу паспорт был. – Держите билет, товарищ – ну наконец-то. ***** Санкт-Петербург (Ленинград?) встретил Московского сыростью и слякотью. Время здесь будто шло неравномерно. Там, где вышел Михаил оно будто замедлилось, а в кое-каких переулочках она кипела. Разносились пьяные песни, люди курили, сидя прямо на ступеньках домов. Где искать Александра не понятно. Точно не в зимнем дворце, его разграбили. Есть только надежда на то, что Романов здесь пользуется популярностью у местных жителей. Попытать удачу стоит, больше выбора нет. – Простите, вы не знаете Александра Романова? – Михаил спросил какого-то парня лет двадцати пяти. Когда тот обернулся на вопрос, Миша понял, что скорее всего это не тот человек, который может ему помочь. В руке бутылка спиртного, взгляд немного расфокусирован. – Он брюнет, примерно с меня ростом – попытка спасти ситуацию и сделать её менее неловкой. – Романова не знаю, знаю этого – парень указал куда-то в глубь переулка, и, немного покачиваясь, пошёл прочь. Чтож. Ладно. Вздохнув, Московский зашагал в указанном направлении без какой-либо надежды. Что воспитанная столица Российской Империи будет делать здесь? В полумраке закрытого двора "колодца", привалившись спиной к дому и уткнувшись лицом в колени, сидела фигура в фиолетовой кофте. Точно не тот, кого мы ищем. Но Михаил подошёл к бедолаге, сидящему на грязной плиточке, кто знает, может ему нужна помощь. – С вами всё в порядке? – Миша аккуратно, почти невесомо потрепал незнакомца по плечу. Человек сначала чуть поднял голову, смотря вперёд, а спустя пару секунд направил свой взор на того, кто его потревожил. Но буквально через несколько мгновений глаза расширились от ужаса. И не у него одного. Перед Михаилом сидел Саша и со страхом глядел на него. – Сашенька? – Миша не веряще приоткрыл рот – что же ты тут... Почему ты здесь? – голос больше напоминал шёпот. Плечи Александра сильно напряглись, он не разрывал зрительный контакт. – Не надо. Не трогай меня. – а вот сейчас Романов уже зажмурился и попытался уйти от прикосновения руки Московского, которая всё ещё покоилась на его плече. Худом плече. До невозможности худом. Только сейчас Михаил увидел, что щëки его возлюбленного впалые, а колени торчат несмотря на плотные штаны. Он никогда не был полным, точно нет, Александр был хорошо сложен, хоть и небольшой, но рельеф мышц имел. Но сейчас о прежнем Санкт-Петербурге напоминают только серые глаза и копна каштановых волос, выглядевшей так, будто её не расчесывали, по крайней мере, неделю. – Саша... Ну-ка, пойдём отсюда – Михаил подхватил Александра и тут же ужаснулся лёгкости его тела. Саша пытался вырваться, бил слабыми руками по спине Московского, но через минуту обмяк, бормоча себе под нос мольбы. Он просил не трогать его, уверял что ничего не знает и верен России. Михаил не понимал что происходит, но знал, что сейчас нужно понять куда им идти, отогреть и накормить Сашеньку. А ещё он точно знал, что как раньше уже не будет.