Тепло в холоде

      Ближе к ночи задули северные ветра и Хогвартс накрыл густой снегопад, укрывая замок пушистым, морозным покрывалом.       Гарри замер на подоконнике в спальне в башне Гриффиндора, завернувшись в старый тёплый плед. Взгляд парня блуждал по едва видному сквозь метель внутреннему дворику школы. Спать совершенно не хотелось. Казалось, всё тело наполнилось странной истомой в ожидании чего-то особенного. Сказки… Чуда? Гарри не мог понять, чего он ждет, лишь до рези в глазах всматривался в непогоду. Но время шло, спина давно затекла, а то, чего он ждал, так и не случалось. Разочарованно вздохнув, парень уже собирался перебраться в холодную постель, как в самом центре дворика, укрытый плотным покрывалом вьюги, ему почудился силуэт.       Гарри напрягся, подаваясь вперед. Плед спал с плеч, но Поттер этого не заметил. Он буквально прилип к заиндевевшему стеклу, рассматривая того, кто стоял там, внизу.       — Реддл, — растерянно прошептал Гарри, не веря собственным глазам. В сердце кольнуло глухой тоской и болью.       Буран и расстояние скрадывали черты лица Тома, его силуэт дрожал, и, казалось, он вот-вот растает. Будто весь он был соткан из пронизывающего эту ночь мороза и тьмы.       — Почему ты ещё здесь? — губы Поттера едва слушались от захлестывающей его боли. Он знал, почему Реддл тут, почему стоит там на морозе, терпя хлещущий его по щекам снег. Виной этому и был сам Гарри, и воспоминания о Томе.       Не в силах больше прятаться, отметая все данные себе ранее обещания, Гарри подскочил, быстро натягивая ботинки и накидывая мантию на плечи. Лишь в последний момент прихватив любимый клетчатый плед. Его плед.       Вылетев из спален, Гарри понёсся вниз. Подошвы ботинок дробно и гулко стучали по стылому камню коридоров, отдаваясь оглушительным эхом.       «Быстрее, быстрее!» — подгонял сам себя Гарри. Он не должен опоздать.       Вылетев во двор, Поттер замер, сделав лишь шаг. Вьюга бросила ему в лицо колкие снежинки, мороз заполз под мантию, пробираясь до костей. Щёки вспыхнули румянцем, горло обожгло на следующем вздохе. На мгновение Гарри растерялся, но быстро взял себя в руки и, прикрывая лицо рукой, тяжело двинулся вперёд сквозь сугробы к ждущему его Тому.       Гарри остановился не доходя лишь шага. Замер, всматриваясь в столь знакомые, родные черты лица. Впитывал их, выжигал у себя в памяти, чтобы никогда не забыть.       Нельзя забывать…       Улыбка. Том улыбается, и его лицо неуловимо меняется. Вокруг глаз появляются маленькие морщинки, делая его мягче, светлее и добрее. Всего маленькое движение уголков губ вверх, но сердце Гарри отзывается трепетной радостью. Он так давно не видел эту улыбку. Простую и искреннюю. В которой нет ни злой издевки, ни насмешки, ни жестокости, что была присуща Тому-Кого-Нельзя-Называть. Разве что нотка усталости сквозила в ней и отражалась во взгляде.       Идя на поводу у захлестнувших его эмоций, Гарри протягивает ему руку. Как когда-то в прошлом. Тогда он также первый протянул ему руку, и с тех пор их судьбы были тесно переплетены и неразлучны.       — Ты ведь знаешь, что я не совсем жив, — Том склоняет голову чуть на бок, а грусть в его глазах становится почти ощутимой.       — Но ты всё ещё здесь, — Гарри не может отвести взгляда от родных чёрных глаз, в которых больше нет алого отблеска тёмной магии.       Реддл усмехается одними губами. Конечно он ещё здесь, разве он сможет уйти, не попрощавшись с тем, кто дал его жизни смысл? Пусть он и потерял его много лет назад, натворив после столько глупостей.       Гарри всё ещё держал руку протянутой, и Том несмело, как в замедленной съемке, протянул ему свою ладонь. Его пальцы дрожали.       От прикосновения Гарри едва заметно вздрогнул. Том был холодный, будто изо льда, но он не посмел отвести руку и отстраниться. Как завороженный Поттер смотрел на их руки. Обжигающее прикосновение пленяло. В груди медленно разрасталось тепло, превращаясь в робкое, молодое пламя. Оно текло по венам, разнося по телу чистое счастье. Он вновь касался его, вновь чувствовал его живым. И Гарри всем сердцем стремился поделиться этим пламенем с Томом. Он сильнее сжал его пальцы, даря тепло своей души, даря возможность вновь стать реальным. На мгновение.       — Пожалуйста, всего на мгновение, — Гарри сам не заметил, как слова сорвались с губ, а глаза заволокло пеленой слез.       — Всё хорошо, душа моя, всё хорошо, — Том сделал шаг ближе и бережно, с особой нежностью, притянул Гарри в объятия.       Они не знали, сколько прошло времени. Метель шла на убыль, а злой ветер перестал бросаться комьями снега. Снежинки кружились в медленном танце, ажурным хороводом падая с черного неба. Гарри вдыхал свежий морозный воздух с едва ощутимой ноткой мокрого мха, сырой земли и прелого дерева. Странный, для многих отталкивающий и столь любимый им запах самого Тома.       Поттер чуть повернул голову, утыкаясь холодным носом в шею Реддла. Дыша глубоко и отчаянно. Он должен запомнить этот запах на всю жизнь. Он обязан его помнить.       Часы гулко пробили четыре утра. Гарри вздрогнул от этого звука и сильнее сжал Тома в своих объятиях. Он знал, что скоро тот истает, как морозное виденье.       — Ещё немного, прошу. Не сейчас, — в горле стоял горький ком, на кончике языка разлился кислый привкус скорой потери. — Я не могу вновь отпустить тебя. Не могу!       Гарри рвано выдохнул, чувствуя, как Том гладит его по спине. Реальный. Теплый. Такой нужный, как воздух.       — Когда я уйду, ты вспомнишь меня? — шёпотом, боясь, что голос подведёт его, спросил Том. Время истекало.       Гарри сглотнул, всеми силами удерживая слезы и не давая им политься из глаз. Он чуть отстранился, ловя взгляд таких же красных, как и его сейчас, глаз Тома. Ему мало. Он не насмотрелся в них, не надышался им, не прожил им всю свою жизнь.       Поттер расцепил объятия и накинул Тому на плечи клетчатый зелёный плед. Всё, что оставалось у Гарри из прошлого, когда сломанный маховик вновь выкинул его в его время. Время, где они были врагами. И сидя кромешными ночами, он кутался в этот плед, пропитанный слезами и тяжёлой, гнетущей тоской по тому, что никогда не случится.       Гарри судорожно кивнул, вновь ныряя в тёплые, родные объятия. Сжимая крепко, до хруста, до треска разбитого сердца. Он всегда будет помнить его. Каждый день своей жизни.       Вокруг тихо падал снег. На горизонте забрезжил рассвет нового дня, а Гарри не мог сдвинуться с места, зябко обнимая себя за плечи и вдыхая всё ещё витающий в воздухе аромат мокрого мха, сырой земли и прелого дерева.