Разрушенный до основания

Боль в затёкших запястьях чувствовалась особенно сильно, контрастируя с точно такими же ощущениями в ногах, сопровождаемые, уже привычным холодом голой грязной поверхности, добавляя к общему количеству травм, почти стопроцентную вероятность схватить простуду, окончательно портя, и без того, не сильно радужное времяпровождение. Ещё не исчезнувший с языка вкус крови, был досадным напоминанием о собственной безысходности, что бесило ещё больше, ведь кому если не Эйдану, чёрт бы его побрал, Риду находить выход из любой жопы, куда заводила его судьба? И всё же, даже с этой раздражающей живучестью, он уже второй день гниёт на этом грёбанном куске камня, который даже полом назвать, язык не повернётся. А всё потому, что один идиот решил, будто ничем ему не обязан и беззастенчиво бросил в той проклятой комнате, когда он ради него прыгал со сраного небоскрёба! Неблагодарный сукин сын! Раздавшийся грохот, заставляет разум немного успокоиться и крепче сжать в кулак скованные цепями руки, ещё больше повреждённые, после накатившего приступа не желанной агрессии. Ему и без того хватало гематом на теле, и к счастью, стало ещё не настолько скучно, чтобы самому начать участвовать в этой массовой мании раскрасить его всеми цветами, способными воспроизвестись человеческим телом. Нет уж, увольте. Раздражающей обиды на длинноногую блондинку хватит с головой, чтобы пошатнуть это хрупкое равновесие, обычно не трогающее даже долгие связи. Что уж говорить об этом косоглазом нечто, которого он знал от силы пару дней. А ведь Рид никогда не был злопамятным. Сколько бы людей, в бесчисленных попытках убить, с особой жестокостью, не ненавидело его, он не мог сказать, что презирал их за это. И дело далеко не в том, что, по факту, он сам был виноват. Такие мелочи можно не учитывать. Просто ему никогда не было это настолько важно, чтобы обращать внимания на сочащиеся ядом взгляды окружающих, ставшие со временем привычным досугом, нежели удручающим напоминанием. Но какого-то хера с Кирихарой это не работало. Возможно, он и правда успел прикипеть к пареньку, поэтому конкретно его предательство ощущалось особенно остро по сравнению с другими... Но если этот ублюдок действительно считает, что им можно так нагло воспользоваться, то у Рида для него плохие новости. Дай Господь выбраться, и тогда этой красотке точно никогда не стать американским снайпером. Хах... Выбраться из Картеля... Любой "чертовски хитрый план" Рида, и то звучит реализуемее, чем просто мысль о побеге из этой адской дыры. А ведь все считают его идеи безумными. Интересно, можно ли рассматривать его заключение, как божью кару, за все совершённые грехи? Нет, он конечно атеист, но можно было как-то и помягче наказать столь покорного слугу, почти верой и правдой, служащего великому Иссусу, в обнимку с Девой Марией. Если уж Салима повысили до Святого Отца, тогда Рид точно - один из основателей этой странной секты. Кстати о Церкви... - Малыш, как ты тут? Соскучился? - Рид резко поднимает голову, тут же встречаясь взглядом с насмешливыми безумными глазами, принадлежащими только одному человеку, из всего мирового списка его "лучших друзей". Хотя назвать этого гомункула человеком, даже у самого правильного индивидума, язык не повернётся. Его можно было описать всего одним словом, от которого вся Джакарта тут же словила бы одновременное осознание, наивно желая, чтобы это оказалось простым плодом их буйной фантазии - "Монстр". - Разве что по тебе, сладкий. Сплю и вижу, твою перекошенную от жизни мину. - Рид вторит ему таким же, приторно сладким и спокойным тоном, хотя внутри у него, уже давно скрутился липкий ком, почти животного страха, от осознания, что придётся не просто находиться с этим терминатором в одной комнате, не имея при себе даже лохавского пистолета, но ещё и быть прикованным к стене за все конечности, что как бонус, ещё и доставляло тому удовольствие. - Как грубо, Рид. Разве так обращаются с друзьями? Я о тебе беспокоюсь, а ты... - Его слова были настолько фальшивыми, что тот даже не пытался скрыть своих истинных намерений. В целом, так гораздо лучше, потому что этому камикадзе, всё равно, никто бы не поверил. - О приятель, я верю. Не хочешь, кстати, в честь нашей давней дружбы принести мне немного хавчика? Или ваш Картель настолько жадный? - Усмехнувшись своей психически-неуравновешенной улыбкой, Девантора молча игнорирует его доёбы, сокращая дистанцию и садясь на корточки, на расстоянии двух шагов. По-птичьи, хотя Рид бы сказал по-идиотски, наклонив голову, он внезапно тянет руку к его волосам, начиная не сильно подёргивать отросшие пряди. - То что твоя причёска за эти дни совсем не изменилась, явный признак того, что твоего парикмахера, на "Тиморе" сбить мало будет. - Ты тему то не меняй! - Одёрнув голову, Рид, уже менее дружелюбно, впивается глазами в Девантору, явно заебавшись слышать об этом из каждого встретившегося рта. - Мне начинает казаться, что вы все не правильно расставляете приоритеты. - Интересно же, почему? - Завались а, раздражаешь. Ничуть не обидевшись, такой резкой смены настроения, Девантора настойчиво касается его волос, нагло растрепывая "идеальную укладку", что заставляят Рида раздражённо дёрнуться, пнув того в ногу настолько сильно, насколько это вообще могла позволить сковывающая лодыжки цепь. - Ауч. Это больно знаешь ли. - В голосе не было ничего кроме маниакальной радости, заставляющей Рида скривиться ещё больше. - Рад стараться, если вдруг захочешь прострелить себе колени, набери мой номер. - Сомневаюсь, что у тебя будет возможность ответить, дорогой. - Подперев рукой подбородок, он продолжает бесцельно пялиться на него, выглядя при этом настолько расслабленно, что руки, так и чесались заехать по этой довольной роже и выбить из него всё дерьмо, приправленное тонной психологических отклонений, чтобы больше не видеть это раздражающее ебало перед своим лицом. - Ты так уверен в этом? Я и не из таких передряг выпутывался. - После короткого молчания, по комнате разлетелась волна дикого хохота, будто фраза Рида - самая лучшая шутка, которую Девантора смог услышать за свою скучную никчёмную жизнь. Прикрыв ладонью лицо, его начало потрясывать от смеха, из-за чего невыполнимое желание расквасить дурацкую физианомию, росло в геометрической прогрессии, ощущаясь уже на кончиках пальцев. - Хах... Рид, Рид, Рид... Даже такой невежда как ты, не смеет заявлять, что сможет убежать от Картеля. Убавь самооценку, тебе и меня одного много будет. - Схватив Рида за подбородок, он вертит его в разные стороны, внимательно рассматривая каждую гематомку, появившуюся на этом красивом лице, из-за долгого пребывания в явно не люксовом пространстве. Ужасный сервис, Рид ставит одну звезду. Сконцентрировав внимание на глазах заключённого, он улыбается своей жуткой улыбкой, неожиданно нежно поглаживая поцарапанную щёку. - Хотя признаюсь, число твоих "фанатов", вызывает к тебе некое уважение, но не более. По сравнению с нами, ты всё ещё мелкая, назойливая букашка, раздражающая разве что больше, чем все остальные. Ты направил свой талант в безнадёжное русло, Эйдан Рид, и эта глупая ошибка молодости, будет стоить тебе жизни. Мне даже немного жаль тебя. Такого психа потеряет планета... - Не прибедняйся. Твоё почётное первое место отбитого клоуна, уже никто занять не сможет. - Девантора, на это высказывание, весело усмехается, продолжая говорить своим спокойным, обманчиво успокаивающим тоном. - Как мило, забитый зверёк, всё ещё пытается сделать вид, что он опасен. Как можно быть таким жалким и гордым одновременно? - Рука перемещается с подбородка настолько быстро, что Рид, чисто физически, не успевает среагировать, из-за чего, его и так помотанная жизнью, причёска, окончательно портиться под руками Деванторы, с силой дёрнувшего его на себя, оставляя между их носами, жалкие пару сантиметров. - Ломать подобных тебе, приносит мне особенное удовольствие. - Обманчиво нежный тон Деванторы, заставляет Рида скривится от омерзения, и снова, в бесполезной попытке, дёрнуть руками, в очередной раз, сталкиваясь лишь с болью в запястьях, но не малейшим проблеском на освобождение. Ему начинает казаться, что те два дня молчаливого избиения, были не такими уж и плохими. Нет, серьёзно, если этот мудак ещё хоть немного придвинется, он точно харкнёт ему в лицо. - Подобных мне? Как оскорбительно. Стыдно не знать, что Эйдан Рид - единственный и неповторимый, в своём роде. Если главная шавка Картеля не может уяснить такую простую информацию, сомневаюсь, что... - Спокойный и размеренный монолог Рида, прерывается очередной волной накатившейся боли в районе щеки, из-за чего в глазах неизбежно темнеет, а на языке снова ощущается, уже привычный, вкус крови, заставляющий сплюнуть её на грязный камень, чтобы переведя дыхание, наконец позволить мозгу проанализировать произошедшее. Хотя что тут анализировать? Он в жопе. Силовая разница между ним и Деванторой, была настолько очевидна, что даже надеется на что-то, было просто смешно. Прибавьте ко всему этому, почти обездвиженное положение и факт того, что его противник - Терминатор, с явно поехавшей кукухой. Не очень положительный прогроз, не правда ли? Вот и Риду так кажется. А ещё ему кажется, что слишком уж щедра жизнь, на всяких отбитых психопатов. Вот почему он не мог остановиться на Филлипинах? Сидел бы тихонечко, в каком-нибудь уголочке, попивал вино не зная забот. Ну, кроме тех, которые есть всегда, например сохранение жизни. Но нет же, попёрся в эту проклятую Джакарту, вписался в погоню за, нахер ему не нужными, скрижалями, попал в чёрный список Картеля и теперь, сидит полностью беззащитный перед ебучим адским выродком, который даже утонуть по-человечески не смог. Да пошло оно всё. - Твоя живучесть действительно поражает. С таким грязным языком, ни один джакартовец и дня бы не прожил, а ты умудрился дожить аж до тридцати двух. Похвально, дружок, похвально. Жалко будет закончить на этом, верно? Хотя... - В очередной раз, дёргая Рида за подбородок - да когда ж ты успокоишься?! - Девантора смотрит на него в упор, своими слишком спокойными, для такого импульсивного человека, глазами. Одного его присутствия хватало, чтобы вселять в людей ужас, но даже Рид, со своим многолетним опытом работы, с самыми отпетыми преступниками, не мог ответить на вопрос: Какой Девантора пугал его больше? С одной стороны, такое поведение могло означать, что его "палач" в хорошем настроении, и, возможно, если повезёт, его даже не сильно изобьют. Может даже кости останутся целыми. Но с другой... Именно такие "тихони", обычно и оказывались запертыми на пожизненном сроке в психушке, а учитывая то, что Девантора, явно накатал на три жизни вперёд... Да. Пожалуй сейчас, действительно хуже. -... Это симпатичное личико может принести не только раздражение. Что думаешь? -Что он думает? О, много чего... - Ты совсем больной? Тебя если об батерею приложить надо, ты не стесняйся, проси, я с радостью это устрою. - На его колкости, Девантора лишь сильнее сжимает руку, от чего челюсть начинает нещадно болеть, но он стойко продолжает поддерживать зрительный контакт, так и не издав ни единого звука. - Что я говорил про язык? Если ты принял это за совет, то немножко прогадал. - Чужое дыхание, тут же опаляет ухо, невольно заставляя сердце биться быстрее, от никуда не исчезнувшего чувства страха, а голову дёргаться, в бесполезной попытке вырвать уже онемевшую, в его руках, челюсть. Буквально в паре миллиметров от ушной раковины, раздаётся, до боли раздражающий, шёпот. Настолько, что сожаление отсутствия лома, начинает казаться самой значимой проблемой в его коллекции. - Это предупреждение, Эйдан. И тебе лучше к нему прислушаться. - А если не захочу? Что ты сделаешь? Убить ты всё равно сейчас не сможешь. Старик хочет видеть меня, иначе бы я столько здесь не просидел. Твой максимум, разве что, избиение, но такая альтернатива перестала пугать меня, настолько давно, что даже вспомнить трудно. - Продолжаешь делать вид, что тебе всё по силам? Подсказать сколько таких идиотов здесь закончило? Нет, если у тебя, конечно, есть план, я с удовольствием посмотрю на него. - Весело хмыкнув, он убирает с лица руку, наконец отдаляясь и скрещивая их на груди. Весь его вид, буквально, вопил о несгибаемой уверенности и тонне самодовольства, которое он даже не пытался скрыть за своими действиями. Видеть такого радостного Девантору, приносило мало удовольствия, потому что... Плана у него действительно не было. Пусть Рида и считали чёкнутым, но он не был идиотом. Все его "чертовски хитрые планы" работали, потому что не смотря на риск, они всё ещё оставались реализуемыми. Сейчас же, даже самый чертовский и хитрый, в конце концов сошёл бы на нет, потому что Картель - читерская система, играющая против привычных норм и устоев. Проще говоря, Рид чувствовал себя абсолютно голым. Ни плана за спиной, ни шанса, ни надежды. Только чрезмерная саркастичность и желание свободы, которые точно закинут последнюю лопату на его могилу. Холодно осмотрев Девантору, Рид мысленно пытался прикинуть, что от него могут хотеть. Его поза говорила о излишней расслабленности, но глаза... Эти сучьи глаза, смотрящие прямо в душу, будто ища что-то настолько ценное, что обнаружив, Рида точно ждал бы фееричный провал, жутко напрягали. Но сколько бы они не играли в гляделки, ему так и не удалось протрактовать столь странное поведение. И пока разочарование от отсутствия информации заполоняло голову, Девантора снова двинулся в его сторону, аккуратным движением касаясь скованного запястья. - Не будь ты такой невыносимой занозой в заднице, всё могло было быть гораздо проще. - Не говори так, будто разочаровался. Всем давно стало ясно, что тебя подобное заводит. - На очередную ухмылку Деванторы, Рид никак не реагирует, хмуро продолжая смотреть на переплетённые руки, в очередной раз прокручивая в голове, любимые сюжетики его смерти. - Может быть. А может дело исключительно в тебе. - Сильнее сжав руку, Девантора вплотную приблизился к его лицу, выдыхая лёгкий поток воздуха и заставляя Рида слегка морщится. - Ты интересный, Рид. Без тебя в Джакарте было ужасно скучно. Удачное это стечение обстоятельств или твоё личное проклятие, но приехав сюда, в момент, когда по рынку гуляли оттиски, ты подписал себе смертный приговор, а мне бесплатное шоу, которого так не хватало этой унылой яме. Твои безумные планы и необъяснимая живучесть, напоминают меня самого. И от этого, ещё больше хочется лицезреть как ты сломаешься. Даже больше, мне хочется сделать это лично. Увидеть, как единственный человек, способный противопоставить мне хоть что-то стоящее, медленно падает, в своих же глазах, погружаясь в настоящее отчаяние... - Неизвестное ощущение захватывает Рида с головой, пока зависший от такой наглости мозг, не подтверждает только что совершённое оппонентом действие. Чужие губы, успевают нежно коснуться его уха, оставляя после себя мокрую полоску поцелуя, пока в край потерявший терпение пленник, с силой не ударился с наглецом головами, заставляя того отстраниться и облизнуть кровоточашие ссадины. Недовольство на лице Деванторы приобрело явный оттенок, тут же сменяясь на саркастичную, уже прилично заебавшую Рида, усмешку. Как у придурка ещё губы не отвалились, столько лыбу давить? Или хотя бы глаза не выкатились. Иначе почему они такие бешеные? Хотя конкретно сейчас, именно такое настроение испытывал и он сам. - Больно, Риди. - Жалобный растянутый голос, вызывал исключительно презрение, но самого Девантору это, похоже, ни капли не смущало. - Не очень прилично отталкивать людей, искренне желающих узнать тебя поближе. - Досье о всей моей жизни, что вы нарыли, тебе недостаточно? Уверен, там есть даже то, о чём я в душе не ебу. - Это мелочи. Размеренный сладкий голос, всё больше начинал пробирать до мурашек, но не сгибаемая годами гордость, не позволяла Риду потерять самообладание. Даже сейчас, когда этот обдолбыш открыто к нему клеился, он всеми силами пытался сделать вид, что его это ни капли не трогает. Но себе то он врать не мог... Точно также, как и не мог игнорировать подобравшийся к горлу ком, заставляющий всё существо сжаться и инстинктивно припасть плотнее к стене. Зачем? Он не знал ответа. Если Девантора действительно задумал, что-то с ним сделать, он не сможет помешать ему, не зависимо от того, в каких условиях они находятся. Но так просто становиться жертвой, Рид тоже был не намерен. Если воспринимать всё это, как шанс выбить ему пару зубов, то возможно... Закончить рассуждения он не успел. В ту же секунду, его личное пространство было нарушено и чужие губы, грубым поцелуем, слились с его собственными, вышибая из лёгких последний воздух, а из души жалкие остатки слепой надежды. Попытки сопротивления, как он и рассчитал ранее, закончились провалом. Запястья оказались плотно прижатыми, над головой, к стене, а между ног приставлено, мешающее передвижению, колено. Девантора целовал его со всей страстью, будто пару минут назад и не было всех этих угроз и перепалок. Однако, остервенело кусающие его губы зубы, были самым ярким напоминанием, что по факту, ровным счётом, ничего не изменилось. Он всё ещё оставался пленником, не способным не то что выбраться, а даже дать отпор. Но если до этой секунды, это волновало более приземлённо, то сейчас в голове крутилась только одна мысль: "С каких пор желание меня убить, начало перерастать в желание выебать?!" Почти сразу придя в себя, Рид с силой сжимает челюсти, с наслаждением слушая, как ненавистная тушка, наконец отстраняется, недовольно закрывая ладонью рот. Сплюнув скопившуюся кровь, он снова принимает попытку приблизиться, встречаясь с очередным выпадом Рида, умудрившегося сопротивляться, даже будучи прикованным. Ну что тут сказать? Не хочешь быть трахнутым, умей вертеться. Жаль, что инициатором, оказался, именно Девантора. Смахнув рукой очередную кровавую каплю, он резко дёргает Рида за ноги, заставляя цепи натянуться с такой силой, что вероятность остаться без парочки частей тела, начинает по истине беспокоить. Плотно прижав их в таком положении, он нависает над ним, подобно хищнику, зажавшего свою жертву в угол. Его дыхание остаётся неизменно ровным, хотя дыхалка Рида, явно не была готова к такому близкому контакту. - А ведь я был в хорошем настроении, Эйдан... Дать тебе ещё один шанс или испортишь его окончательно? Впервые в жизни, Рид не знал, что ответить. Дыхание Деванторы, явственно ощущалось на коже, а его руки, медленно опускались с запястья на щёку, не осторожными грубыми движениями оглаживая её контуры. Всё чего сейчас хотелось, это пустить ситуацию на самотёк. Перестать сдерживаться, хорошенько втащить ему, в идеале освободиться и повторить всё тоже самое раз десять, пока у тарантула ноги не подкосяться и он не упадёт на этот холодный мерзкий камень. Но он не мог. И это безумно напрягало. Как бы сильно он не старался, ответа так и не приходило, а неловко повисшая тишина уже начинала надоедать. - Ну и чего ты заткнулся? Известный на всех континентах, Эйдан Рид, наконец-то потерял голос? - Просто жаль тратить на тебя свой словарный запас. Очередная порция боли, не заставила себя долго ждать. Лицо обдало горячим жжением и теперь уже он харкает кровью, оставляя на полу неказистые узоры. Блядство. Если так продолжиться и он всё-таки выживет, его прекрасное личико, будет ещё долго приходить в себя. - Эй, разве так обращаются с теми, кого искренне хотят узнать поближе? - Тон Рида, был наигранно обиженным, пытаясь перевести всё внимание на обсуждение, но кажется его собеседник слишком долго сдерживался, чтобы уделить этому хоть какое-то внимание. Вместо ответа, он молча приставляет к боку Рида пистолет, одним взглядом предупреждая, что если он дёрнется, то выведут его отсюда, уже по частям. То ли из-за угрозы, то ли благодаря милости Богов, но Рид действительно затихает, с интересом наблюдая, как Девантора достаёт из кармана ключи, поднося руку к замку на запястье. В моменте, когда по помощению раздаётся громкий щелчок, Рид моментально совершает подсечку, ударяя Девантору по лицу, в полёте ловя выпавшие ключи. На опыте освобождая себя от оков, он уже тянется к кандалам на ногах, но вместо этого, встречается с оправившимся Деванторой, приставящим к его груди пистолет. - Даю тебе три секунды, чтобы отдать мне ключи и как подобает послушному мальчику, заткнуться и сесть молча. Раз. - Число ругательств, перебравшихся сейчас Ридом, определённо можно было записывать, как новый мировой рекорд. - Два. - Сжимающие спасительную жилку руки, начинали белеть, под давлением, оказывающих на них владельцем. - Три. - Ключи, буквально, врезаются ему в лицо, под ненавидящий взгляд Рида, прожигающим подлеца насквозь. У него был шанс. Он смог освободить руки. Но в очередной раз, всё сводиться к тому, что Девантора - не человек. Нечто хитровыебанное, что аж челюсть сводило от злости. - Можешь ведь, если хочешь. - Не отнимая пистолет, он резко разворачивает Рида на сто восемьдесят градусов, прижимая грудью к стене, подстраиваясь рядом и нежно прошёптывая. - Не будем всё усложнять, хорошо? - Ненавижу тебя, уёбок. - Он старался вложить в эти слова, всё накопившееся возмущение, мысленно обещая, что обязательно его прикончит. Девантора на это лишь многозначительно хмыкает, будто вспомниная какую-то старую шутку. Руки останавливаются на его запястьях, не спеша вновь приковать Рида, в уже новое положение. - Забавно, от твоих дружков я слышал что-то похожее, пока они в страхе пытались унести свои тушки. - Сердце Рида в мгновение останавливается и всем своим нутром, он начинает чувствовать учащённое сердцебиение, отдающееся в висках ударами кувалды, медленно раскалывающей разум. - Что ты сейчас сказал? - А что я сказал? - Ядовитая усмешка на лице Деванторы становиться последней каплей. Резко выворачивая руку, Рид умудряется потянуть его за ворот одежды на себя, с такой силой, что любому нормальному человеку, была бы обеспечена головная боль. Однако для Деванторы, это оказалось сродни дружескому жесту, который он с лёгкостью игнорирует, продолжая смотреть обезумевшими глазами. - Какой ты злой. Ладно, так уж и быть. По старой дружбе, поделюсь с тобой последними новостями. Тем более, - он окидывает взглядом помещение, делая вид, будто видит его впервые, - тебе похоже здесь было очень скучно. - Рид ещё раз встряхивает его, настойчиво намекая перейти к делу. - Эй, а можно понежнее? Я не так давно разрушал Церковь, прояви уважение! - Не осторожно слетевшие с губ слова, острым колом вонзаются в сердце, разделывая мир на "до" и "после". В голове тут же начинают мелькать раздражающие картинки разрушенного здания и падающих замертво людей. Среди этой фантазии он видит лица своих друзей, обрамлённые болью и страхом, выбегающими из Церкви, но так и не доходящими до безопасного места... - Ты блефуешь. - Голос предательски дрогнул. - Зачем мне это? Кому как не тебе представлять возможности Картеля. Или сомнения вызывают мотивы? Ну так за это тоже тебя надо поблагодарить. Не попадись ты нашим людям в Хамайма-Тауэр, мы бы так и не узнали, что Церковь, решила нас предать. Так что, - осознанно растянутые буквы, добавляли атмосфере ещё больше дискомфорта, уже давно осевшего у Рида под кожей, - если бы не ты, они... Были бы живы? Секунда. Ровно столько потребовалось Риду, чтобы усвоить всю информацию и хорошенько въебать Деванторе по лицу, заставляя того упасть на пол и подвергнуться новому шквалу, свалившихся на него градом, ударов. Тело двигалось рефлекторно, подверженное влиянию эмоций, поэтому легко оказалось остановлено и придавлено к полу, задыхаясь, под сцепившеми горло, руками. С каждым мгновением кислорода оставалось всё меньше, а давление на кожу, наоборот, нарастало. Когда в глазах уже начало темнеть, ощущение навязанной свободы, тут же вернуло его в сознание, заставляя, буквально, давиться подаренным шансом на выживание. - Эй, принцесса, просыпайся. Будет не интересно если ты сейчас потеряешь сознание. - А ты разбуди меня поцелуем. Это было ошибкой. Рид осознал это слишком поздно. Желание съязвить оказалось настолько сильным, на фоне общего стресса, что логическое мышление моментально покинуло чат. Вернулось оно, только когда во рту ощутился металлический вкус крови, исчезающий, благодаря вторгшемуся в его пространство самозванцу. Сил на сопротивление было ничтожно мало. Избитое, изнемождённое от отсутвия еды, тело, с напрочь поехавшей кукухой, при всём своём стремлении, было бессильно против абсолютно здорового и отшибленного на голову монстра. Не смотря на бесполезность, Рид не оставлял попыток освободиться, но всё к чему это привело, так это к рукам Деванторы, удобно расположившимися под его одеждой, очерчивая каждый участок обнажённой кожи. Каждое касание отдавалось неприятным жжением, сливаясь в одну единственную подобию пытки, которой он никогда не планировал на себе испытывать. - Лежи смирно. Мы же не хотим выйти отсюда со сломанными рёбрами? - Лёгкий удар в районе груди, ощущается пиздец тяжёлым, вызывая состояние тошноты и кашля. - Я конечно знал... Что ты конченный... Но чтоб настолько. Договорить Риду не дают чужие пальцы, нагло ворвавшиеся в его рот, явно не для того, чтобы проверить наличие шестёрочки. Прекрасно. Не успевает Рид повыёбываться на этот унизительный поступок, как вновь оказывается придавленным, как только Девантора наседает на него сверху, прижимая грудью к камню. Здесь и без его веса было не то чтобы удобно, а теперь он точно обзаведёться парой тройкой новых синяков. Хотя лучше бы только ими. Движения во рту, вынуждают выделяться обильное количество слюны, против воли смазывая пальцы вторженца. Пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, он чертыхается, когда ощущение того, что он голый, становиться практически правдивым, отличающимся всё ещё оставшимися на нём штанами. Самообладание постепенно катиться к чёрту, окончательно не выдерживая, когда Девантора вспоминает о наручниках, закрепляя их в таком положении, чтобы Рид не смог перевернуться на спину. - Ты так яро сопротивляешься. Невозможно не вспомнить твоих подельничков, падающих замертво. - На шее ощущается присутвие его языка, резко сменяющееся на привычную боль, когда блядские зубы впиваются в его кожу, вызывая тихий болезненный стон. Рид знал, что он делал это специально. Знал и ничего не мог с этим поделать. Не мог игнорировать прикосновения, не замечать боль, пропускать мимо ушей добивающие самообладание слова. Рид не мог... Он слушал всё это, ощущал каждое касание, принимал каждое изменение в теле, желая только об одном: убийство. Увидеть бездыханное тело Деванторы, валяющееся в руинах Хамайма-Тауэр, рядом с Басиром и всеми чёртовыми участниками Картеля. По комнате раздаётся отчаянное шипение. Рид снова дёргается вперёд, совершенно не удивляясь, когда сильная рука возвращает его обратно. Почему только одна? Вторая уже проникала в него, разрывая изнутри не осторожными махинациями. - Блять, отъебись! - Голова ложится на плотно сжатые в кулак руки, стараясь свести движения к минимуму. Как же, блять, это больно. - Tu es si mignon. - Сладкий голос доносится у самого уха, имитируя, очевидно, какую-то слащавую сцену из дешёвого порнофильма, где пара настолько сильно друг друга любит, что дай волю - сожрут целиком и не подавяться. Да пошёл ты нахуй, Девантора, чтоб ты там не пиздел, Наполеон херов. - Se détendre. - Блять.... Блять блять блять. Не будь Рид, с самого начала своего существования, упёртой и гордой сволочью, и не совершай с ним эту хуйню, конкретно Девантора, возможно, он бы и позволил себе лёгкую слабость, из-за желания начать хотя бы нормально дышать. Но ни один из факторов, координально не подходил текущей ситуации, поэтому, когда Девантора, уже в наглую начинает на полную входить в него, он молча кусает свою руку, сдерживая почти сорвавшийся громкий крик. - Как себя чувствуешь? Нравится? - Да когда ж ты уже захлопнешься, мудила... Из руки сочился обильный поток крови. Кажется он всё-таки не рассчитал силу укуса. Но даже так, Рид ни о чём не жалел. Плотнее сжимая челюсти, он отказывается разжимать их до тех пор, пока Девантора насильно не отрывает его от самоистязания. - Если тебе мало ощущений, мог бы просто попросить. Толчок. Второй. Ещё один. И ещё десяток точно таких же грубых проникновений, выбивающих из лёгких не столько воздух, сколько весь его дух, заставляя провалиться сквозь землю от переполняющих эмоций и ощущений. Не в силах больше сдерживаться, он позволяет себе тихий стон, ощутившийся спасательным кругом, среди бушующего океана. - Какие милые звуки... Начинаешь получать удовольствие? Вот уж блять, нет. Далеко нет. То, что сейчас испытывал Рид, можно было описать разрывом внутренностей, которые этот ублюдок, даже не соизволил нормально растянуть. Чёртов извращенец... Рид даже не мог нормально ему ответить. Все силы забирала концентрация на собственном организме, в попытках найти наименее болезненную позу. - Ты сейчас так похож на Святого Отца Салима. Знаешь, этому низкорослику перед смертью отхерачило руку. Он, как и ты, всем своим видом пытался показать, что ему всё, как с гуся вода. - Рид уже не считал, какой раз Девантора мучает шёпотом его ухо, но всё же неосознанно дёргается, ощущая вибрации ласкового голоса. - Но мы же знаем, что это не так. Сбившееся дыхание становится хриплым, голос начинает дрожать, мысли в голове сплетаются в несвязную кашу. Сознание грозится исчезнуть, подобно когда-то его вере к людям, но в последний момент, это предотвращает раздавшийся, откуда-то сбоку, голос. Слишком желанный и знакомый, чтобы это могло оказаться правдой. - Выглядишь жалко, Эйдан. Подняв глаза, Рид поражённо уставился в угол комнаты, где неподвижной стеной, стоял не высокий смуглый мужчина, завёрнутый в монашечкие одежды. В одной его руке лежала неизменная сигарета, пока вторая, по какой-то причине отсутствовала, о чём говорил, висящий мешком рукав. Выражение его лица, должно было быть трудно прочитать, с таким-то восхитительным освещением, в помещении без окон, но вопреки здравому смыслу, Рид видел каждую его деталь, поэтому мог с уверенностью сказать - перед ним стоял Салим. Понять его спектр эмоций не составляло труда, учитывая постоянную импульсивность и раздражённость. Но сейчас... Сейчас, Риду было страшно, что единственным, что он видел на лице лучшего друга, были разочарование и презрение. Потерявшись от шока, он даже умудряется забыть, что прямо сейчас его буквально разрывают на части, протыкая насквозь, с отсутствием какой-либо нежности. Лучше бы он и дальше не вспоминал об этом. Как жаль, что Деванторе в таком случае, стало бы слишком скучно. Резвый рывок на себя, заставляет Рида принять член до основания, позволяя себе уже второй стон, ещё в мыслях ставший фееричным проигрышем, который он ещё долго не сможет себе простить. Желание раскромсать руку, лишь бы не слышать звуки собственного голоса, росло прямопропорционально желанию провалиться сквозь землю, когда глаза вновь натыкаются на осуждающий взгляд Салима, втаптывающий Рида в грязь и становясь очередным напоминанием о своей ничтожности. Хочется крикнуть ему, чтобы он исчез, чтобы не забивал голову мыслями о уже минувших событиях. Но даже если бы Рид мог сделать это физически, он бы никогда не позволил себе этого морально. Потому что в их смерти, действительно был виноват только он. Даже если он сделал это случайно. Даже если узнал об этом слишком поздно. Во всём. Виноват. Он. Так было всегда, этим всё и закончилось. Существование Рида и правда было слишком тяжким бременем на их плечах... Но как же, блять, больно, видеть эти родные и одновременно чужие глаза, наполненные только скрытой ненавистью. И как стыдно понимать, что они застали его в таком позорном положении... Отвратильно... Он просто... Отвратителен. И сейчас, это видит его почивший друг, появившийся перед ним из-за поехавшей крыши. Картина маслом. Он даже не говорил с ним, но у Рида возникло острое желание оправдаться... Сделать хоть что-нибудь, чтобы он изменился, вернулся, стал тем, кого он знал при жизни... Даже если это было невозможно. Хотелось сказать так много и при этом, не упонимать это больше никогда. Поток мыслей, наполняет голову рефлекторно, создавая в голове подобие просьбенной молитвы: Не смотри на меня... Я не хотел этого... Не хотел быть выебанным грёбанным Деванторой, не хотел твоей смерти, не хотел, чтобы всё закончилось именно так! Не прекращающиеся ни на секунду толчки, уже давно превратились в каторгу, не имеющую ничего общего с наслаждением, чтобы этот имбицил ему не шептал. Проникающий в самые дальние места, он оставлял на шее Рида ощутимые засосы, по ощущениям, не исчезнувшие бы и через пару дней. Темп нарастал с особой интенсивностью, сдерживаться становилось просто невыносимо. Всё, что он мог сейчас сделать, это впилить глаза в пол, в попытке игнорировать присутвие Салима. Не проходит и трёх минут, прежде чем Девантора поднимает его подбородок, удобно расположив руку на шее. Больше не было ничего. Ни понятия гордости, ни достоинства, ни чести. Лишь молчаливые осуждающие глаза Салима и бешеные толчки отдающие вибрацией. Раньше, Рид наивно считал, что всё самое страшное, он уже видел. Что его хотели убить так много людей, что большего сумашествия уже не случиться. Наивно. Тело совершает последний рывок, прежде чем Девантора решает излиться прямо внутрь, ни на секунду не задумавшись выйти. Урод. Тело трогает мелкая конвульсия, когда новая волна поцелуев достигает его уха, облизывая ободок. Грязно. Выйдя из Рида, Девантора поправляет слегка вспотевшие волосы, выглядя как типичный герой фильма: немного вымотавшийся и пиздец довольный. Ещё раз окинув его взглядом, он садиться на корточки, перед всё ещё не пришедшим в себя Ридом, издевательски поглаживая по голове, нашёптывая, слава богу не на ухо, успокаивающиеся слова, от которых появлялось чувство раздражения, нежели размеренности. - Всё закончилось, можешь расслабиться. - Иди нахуй... Когда я выберусь отсюда, я придушу тебя. - Хриплый голос, который на первый взгляд, должен был звучать угрожающе, ощущался немного безразлично и устало, будто его обладателя совершенно ничего не волновало. Блуждающий долгое время по комнате взгляд, сейчас неотрывно концентрировался в углу комнаты, не обращая совершенно никакого внимания на своего недавнего мучителя. Не сильно от этого расстроившись, Девантора насмешливо хмыкает, наконец поднимаясь с пола и отпуская распластавшуюся тушку. Когда очередная попытка разговорить собеседника, заканчивается факом Рида, Девантору пробивает на смех и он тут же повторяет его жест двумя руками, напоследок, соединив два пальца в сердечко. Показушник. Как только дверь наконец захлопывается, помещение погружается в гробовую тишину, нарушающуюся звуками Ридовых воспоминаний, всё ещё ощущающихся под кожей. С большим усилием поднявшись с пола, он припадает головой к стене, оперевшись на неё в крайне неудобном, из-за перекреплённых наручников, положении. Боль постепенно начинала отпускать, что не скажешь о внутренних травмах, успешно провалившим этот этап. Просидев в таком положении не больше десяти минут, Рид всё-таки не выдерживает, погружаюсь в монотонный сон и окончательно разрывая связь с миром. После такой насыщенной ночи, это было лучшим событием, произошедшим с ним за последние троя суток. В этом потустороннем, открытом лишь для него, мире, не было ровным счётом ничего, и именно этим, он и привлекал. Никакой боли, никакого Деванторы, а главное, никакого тела мёртвого Салима, неподвижно лежащего в углу помещения, прежде чем он погрузился в не бытье. Ничего.