Que nos âmes fusionnent

Всё неожиданно поменялось, далеко не в его пользу. Он шёл по саду, когда-то полном тёплых белых цветов. Ныне же они холодные, не такие, как раньше. Ноги ведут его к широкой двери в замок – совсем недавно такой родной как и всё остальное. С появлением зверя привычные просторы приобрели холодные синие оттенки, лишь иногда разбавляемые золотыми элементами. В горле встал ком. Ладонь аккуратно толкнула дверь вперёд, та легко поддалась, словно приглашая Ваниллу внутрь. Впереди был длинный коридор. Лунный свет проходил сквозь синие стёклянные витражи высоких окон, падая на чёрно-белую клетчатую плитку пола и хоть как-то разбавляя темноту. Его шаги отражались нервным эхом, сопровождая в глубь. Шаг за шагом напряжение нарастало, ноги потрясывало. Словно он шёл на смертную казнь, хотя скорее всего так и есть. Лунный свет остался позади. Стоило только ступить в мрачную неизвестность, как зажёгся свет прожектора. Перед ним возник белый круг, следом с щелчком ещё один. Потом ещё и ещё, пока освещение не дошло до трона. На нём сидела так ненавистная фигура – захватчика его спокойствия. Тот сидел и улыбался, подпирая подбородок рукой. – Я ждал тебя, мой дорогой! – Восклицает шут, резко поднявшись с места и раскинув руки в сторону, словно для объятий. – Я знал, знал, что ты придёшь ко мне! А ведь для этого ничего делать даже не пришлось. Ну, почти. – Убрав руки за спину, он прошёл вперёд, с каждым новым словом спускаясь по ступенькам вниз, прямо к Ваниле. – Ты так глуп: лезешь в одиночку на того, кто сильнее тебя, строишь из себя героя... Сердце отбивало тревожный ритм, но древний старался не показывать своего страха, наоборот смело смотреть в глаза источнику всех бед. Хотя знал, что это не поможет. Шут читает его как книгу, используя слабости. Вскоре Шадоу Милк спустился и встал прямо перед ним, всё так же ухмыляясь. – Признаюсь, это очаровательно... – Чужая рука потянулась к лицу Ваниллы, указательный палец тыкнул в нос, после вся ладонь легла на щёку, поглаживая. Светлый застыл, ничего не понимая, совсем растеряв бдительность. Но тут же "протрезвел", стоило лишь получить от той всё той же ладони грубую, сильную пощёчину. Кожу жгло от удара, из-за чего он недовольно поморщился. – Очаровательно как тупо! Ты явно переоцениваешь свои силы, не думаешь??? Звонкий смех распространился по помещению, возвращаясь головокружительным эхом. – Ты уже достаточно наделал шума.. Прекрати всё это! – Потребовал Ванила, потирая место удара. Смех прервался. – А если не прекращу, что ты мне сделаешь? – С издёвкой сказал Шут, отойдя на пару шагов и наклонив голову. – Побьёшь? Силёнок у тебя не хватит. – Я для этого сюда и пришёл. – Пальцы сжали рукоять посоха. Его навыки не предназначены для этого, но если потребуется, то он готов применить физическую силу. – Забавно. – Улыбка Шадоу Милка не дрогнула, оставшись всё такой же. Взгляд стал стеклянным, смотрел прямо в душу. – Может, лучше потанцуем? Не успел светлый ничего сказать, как к нему прильнул враг, схватив за руки. Пальцы разжали посох и тот упал на пол с громким стуком. Шут начал напевать какую-то мелодию, закруживая оппонента в чём-то на подобе вальса. Ванилла выглядел растерянным. Он не знал чего ожидать от этого полоумного, который творил сущий бардак. Да и Милк был воплощением этого самого бардака, где намешано не понять что в больших количествах. Шут вёл танец быстро и резко, отчего босые ноги запинались друг об друга, ещё и подол мантии мешался. Ванилла почти что повис на звере. Шаг за шагом они перемещались по залу под издёвское напевание мелодии. Его начало тошнить от этого "шоу"... Они закружились вихрем, голова ходила ходуном, назойливое пение уже словно двоилось, как эхо. А "вишенкой на торте" стала молниеносная боль в голове, отчего глаза Ваниллы зажмурились сильнее обычного. Шадоу Милк, резко остановив их вихрь на пару с пением, впечатал голову светлого в стену дворца. А потом ещё, и ещё, и ещё... Он чувствовал, как по шее, даже щеке стекает что-то тёплое, оттого и стало ещё дурнее. Ноги подкосились, а от боли на глазах накапливалась влага. Было больно, но Шут точно этим наслаждался, хихикая. Вскоре удары прекратились. Чужая рука сползла на плечо, вжимая в эту самую чёртовую стену и как бы придерживая, не давая рухнуться на пол. Головная боль пульсировала, в ушах отдавался глухой шум. Как он мог вот так потерять бдительность вновь, зная, что от зверя можно ожидать чего угодно?... – Ну что, Ванилька, ещё хочешь меня побить? – Шут посмеялся, прильнув ближе. Светлый предпочёл промолчать. Это глупый вопрос, глупая ситуация, глупый... Он?... Кровь стекала вниз, капли падали на мантию, оставляя мерзкие красные кляксы, впитывающиеся в ткань. Шадоу Милк слизал алую кровь с смуглой щеки, оставаясь довольным своим поступком. Дальнейшего даже сам Ванилла предпологать не мог: зверь чуть отстранился, но тут же впился губами в его, образуя своеобразный поцелуй. Кровавый поцелуй – светлый отчётливо чувствовал железный привкус во рту. Стало ещё дурнее. Он не мог даже вырваться из хватки, совсем ослабнув. Чужой язык скользил по зубам и дёснам. Ванилла не отвечал на поцелуй, наоборот, старался как-то прекратить нежеланный контакт. Вскоре язык отступил, вместо этого Шут впился зубами в нижнюю губу, грубо прокусывая. Древний издал тихий вскрик от боли. Кровь перемешивалась со слюной, стекала вместе с ней по подбородку, неприятный привкус железа стал ещё сильнее. Шадоу Милк окончательно разорвал поцелуй, отдаляясь. Наконец этот ужас закончился. Жаль, что не до конца: он всё ещё в этом ужасном месте, его держат руки врага, крепко сжимающие ткань одежды. Хотелось снова вернуться в привычный замок, любимый сад с белыми цветами, поболтать с друзьями за чашечкой чая. Да что угодно б подошло, лишь бы не видеть перед собой довольное лицо больного голубого ублюдка, облизывающего кровавые губы. – Знаешь, есть в тебе всё-таки что-то прекрасное. – Так мягко и спокойно начал Шут, словно они вели милую беседу. – Например, твой жалкий вид! Прям налюбоваться на тебя не могу. Всё смотрю и смотрю. Чужие руки отпустили его и Ванилла съехал по стене вниз. У него не было сил. Сначала вся беготня его вымотала, теперь ещё и эти выходки добивают окончательно.. Шадоу Милк сел на корточки перед ним, не отрывая взгляда. – Неужели ты так просто сдался? А ведь наше шоу ещё не окончено. – Этим ты ничего не добьёшься. – Хрипло и устало произнёс Ванилла, приоткрыв глаза. В висках всё так же пульсировало, мысли путались, но он был ещё в сознании, мог думать и говорить, хоть с большим трудом. – Как "не добьюсь"? У меня уже всё есть: замок, подданые, сила. – Всё с той же издёвкой начал шут. В пару движений он навис над обмякшим телом, вновь сокращая расстояние между ними. – И даже "древний". Светлый хотел что-то сказать, опровергнуть эти глупые слова, но был прерван ударом по груди. К счастью, просто кулак, а не клинок или что-то в этом роде. Голубая ладонь проскользила по ткани от грудной клетки вниз, пока не достигла подола мантии. В одно мгновение та задралась до бёдер, оголяя ноги. По телу прошли муражки от непривычной прохлады. Другая ладонь Шадоу Милка прошлась по бедру. – Неплохие ножки, Ванилли. – Усмехнулся тот, впиваясь в мягкую кожу ногтями, а после, не разжимая, провёл в сторону. – Но, думаю, так будет даже лучше. Ванилла прошипел от неприятных ощущений и попытался ногой оттолкнуть зверя. Однако самооборона не удалась: её схватили за щиколотку, попутно закидывая на плечо. Теперь со стороны это выглядело максимально странно и даже нелепо. Что вообще происходит?... Давно уже понято, что смятение в глазах Пур Ваниллы не осталось незамеченым. Шут лишь расплылся в хитрой улыбке, прислонив щёку к внутренней стороне бедра, и, взглянув в разноцветные глаза оппонента, впился зубами в кожу. Это было неприятно, больно и противно. Нет, нужно что-то предпринимать, нельзя действовать спустя рукава! Найдя в себе силы приподняться, он сделал это слишком резко для его нынешнего состояния: голова закружилась, но ослабленая ладонь смогла подарить Шадоу пощёчину. Мгновение смятения. Чужая рука хватает его за волосы, снова вбивая голову в стену. К счастью, сейчас обошлось двумя ударами. – В себя поверил, да? – Теперь в навязчивом голосе не было той усмешки, наоборот один гнев и недовольство. – Лучше не дергайся, твои попытки дать отпор выглядят жалко. Ванилла ничего не ответил, да и не собирался отвечать вовсе. Всё-равно никакого толка не будет... Прибывая в своих мыслях, он как-то упустил момент, когда его нижнее бельё стянули, полностью оголяя нижнюю часть. Шут не отпускал волосы, но настроение на лице снова сменилось на довольное. Светлый начинал догадываться к чему всё ведёт, и окончательно убедился в этом, ощутив что что-то упирается в него. – Стой. – С нотками паники проговорил Ванилла. – Не надо заходить так далеко. Прошу.. – О-о-о-о-о-о-о мы уже дошли до мольбы? Как мило-о-о-о. – Издевательски протянул зверь, а после спокойно пожал плечами. – Ну раз уж так, то ладно не буду. – Серьёзно?.. – Он не верил ни единому слову Шадоу Милка, но хотел надеяться, что в нём есть хоть капля так нужного ему сейчас милосердия. Быть настолько униженным собственным врагом не было никакого желания.. К сожалению, надеяться было бессмысленно. После этих слов, член Шута вошёл внутрь него. Тело пронзила неприятная боль, пришлось закусить и без того больную губу, чтобы не закричать. – Нет конечно. – Милк так и продолжил издеваться, только теперь с учащённым дыханием. Он наслаждался тем, что видит под собой: истекающее кровью тело так и манило, с каждым ударом возбуждая всё сильнее и сильнее. Теперь шоу перешло на новый уровень. – Только посмотрите на него: как же он надеялся. Мне всё ещё смешно на тебя смотреть! Угх, как же в тебе туго... Каждый толчок внутрь приносил боль, ещё и всё тело болело докучи. Голова так и раскалывалась, губа неприятно ныла, теперь ещё и низ. В отличии от Шута, который самозабвенно долбил его в явном наслаждении, Ванилле было не до этого. По щекам проползали слёзы боли. Ужасно мучительно. Он просил остановиться, хотяб на минутку, уставшим голосом. Лицо мучителя слегка преобразилось: на щеках заиграл румянец, взгляд казался помутневшим. Он смотрел прямо на смуглое тело, истерзаное им же, сильнее возбуждался и ускорял толчки. Из уст Ваниллы вырвался болезненный стон, терпеть больше нет силы, слишком больно. Пальцы сжимали ткань одежды, глаза сильнее жмурились. Это было именно тем, что и возбуждало мучителя больше всего. Взгляд подмечал каждую деталь, останавливался на одной, а после переходил к следующей. Ладонь отпустила несчастные волосы, прошлась по щеке и, спустившись к шее, сжала уже её. Теперь дышать стало труднее и Ванилле. Он пытался вдыхать душный воздух, повисший над ними, но этого не хватало. Шадоу припал к нему ближе, завлёк в нежеланный поцелуй. Казалось древний сейчас потеряет сознание: слишком много неприятных ощущений. Толчки стали гораздо быстрее, раздавая неприятную боль всё дальше по телу. Тут то в глазах помутнело и тело ослабло окончательно. Он не мог этого больше выносить, организму нужен отдых. Хотя не было никакой гарантии, что Шут не продолжит измываться над бедолагой, находящимся в отключке. Шадоу Милк разорвал поцелуй, сделал окончательный толчок и кончил внутрь, удовлетворённо выдохнув. – Ох, глупышка, это было превосходно. – С отдышкой проговорил он, отпустив шею. Руки обхватили обмякшее тело, заключая в крепкие объятья. Он чувствовал на спине того вязкую кровь, что даже после секса доставляло удовольствие. – Надеюсь ты не думаешь, что я с тобой закончил..