Место под солнцем

Темнота. Глухая, холодная тьма, ледяными иголочками проникающую под кожу, отчего-то не сильно беспокоила девушку, что обычно была бойкой, дерзкой и раздражительной. Не зная, открыты еë глаза или нет — да и есть ли они у неë вообще, как и всë остальное тело — она просто покорно плыла в беспросветном ничто, должно быть, впервые в жизни поддаваясь этому морозному спокойствию, слишком замерзшая, чтобы даже думать… Пока не пришло чувство, что она вот-вот задохнëтся. Как по щелчку активировавшийся инстинкт самосохранения помог ей открыть глаза, хотя, казалось, Александра была слишком истощена даже для такого мизерного усилия. То же острое желание выжить помогло ей оттолкнуться ото дна ещё до того, как обладательница фиолетовой шевелюры осознала, что находится под водой… Однако, онемевшие от холода и уставшие, ноги едва слушались Сашу, и та так и не сумела всплыть. …Пожалуй, не стоило даже пытаться. Зря только дала себе надежду перед неминуемой гибелью… …Внезапно нечто, казавшееся до ожогов горячим в этой ледяной воде, грубо схватило девушку за запястье, не давая той погрузиться ни на дно, ни в вечный сон — столь долгожданный вдох Александра сделала за секунду до того, как потеряла сознание. Всë так же не церемонясь, таинственный спаситель буквально бросил обессилевшую Сашу куда-то вбок, заставив ту шлëпнуться на твердую, каменистую, неровную поверхность чего-то, по инерции прокатившись, наверное, около метра. Трясясь, кряхтя и кашляя, чувствуя себя фарфоровой вазой, которую пару раз от души ударили молотком, а после небрежно скреили, попутав местами пару осколков и оставив заметные швы, Александра наконец разлепила глаза, пытаясь сфокусировать зрение, недовольным взглядом смотря туда, откуда еë кинули. Девушка успела подумать о том, что благодарность в еë поведении появится не раньше, чем с еë тела сойдут синяки и ссадины, точно появившиеся после жëсткого приземления, а наверняка покоцанный пуховик заменит новый, и лишь спустя секунду осознала… Она находилась не там, где должна была. От простого, ничем не примечательного городского пруда не осталось и следа — Саша была в неизвестной ей просторной пещере, посреди которой раполагалось почти идеально круглое озеро с водой, со дна которого поднимался свет неизвестного происхождения, своим чарующим видом напоминая аниме. Перед ней стоял человек, девушка с виду чуть старше самой Александры, с длинными чëрными волосами и загорелой кожей, одетая в нечто, смутно напоминающее одеяния тибетских монахов… …А чуть позади девушки стоял зелëный динозавр с ромбовидными крыльями и красными стрекозиными глазами. Александра застыла, пытаясь вспомнить, как она сюда попала, позабыв все свои возмущения и лёгкую боль в онемевших конечностях. Что это за существо и что это за место? Она же просто пошла на прогулку с сестрой! Как- Что- Что вообще здесь происходит?! Лишь спустя пару секунд, казавшихся вечностью, девушка неловко отползла назад. Незнакомка, словно только того и ожидавшая, тут же оказалась рядом, начав хватать Сашу за руки и кричать что-то на непонятном языке, лишь иногда произнося нечто похожее на английские слова. Несмотря на очевидный языковой барьер, девушка, в принципе, понимала, что происходило — на неë ругались, и ругались с толком, с чувством, с расстановкой и, конечно, матюками. — Я… Не понимаю… — охрипшим, слабым голосом неуверенно сказала Александра, посмотрев в лицо черноволосой и, как оказалось, кареглазой девушки-«монашки». Незнакомка, вздрогнув, непроизвольно отпустила чужую руку, шокированно распахнув глаза и даже приоткрыв рот. — …Ты словно пришествие Христа народу увидела, ей богу… — нервно усмехнувшись, прокомментировала Саша, испуганно переведя взгляд на крылатого динозавра, когда тот хлопнул пастью. «Монашка» тихо, почти благоговейно сказала что-то ещё, обратившись к своей рептилии словом, подозрительно сильно напоминавшем «флайгон». Вернув взгляд на Александру, она чуть присела, протянув той руку, безмолвно предлагая помощь. Фыркнув, Александра попыталась встать сама, но, почувствовав лишь большую усталость во всëм теле, сдалась и позволила себя поднять и повести… Ну, куда-то.

***

«Монашка», имя которой девушка так и не потрудилась узнать, повела — точнее, потащила — Сашу не на поверхность, как хотелось бы изначально промëрзшему до костей человеку, а дальше по пещерным проходам. Довольно быстро они начали напоминать рукотворные, покрывшись какими-то узорами и украшениями, а воздух в них чуть ли не трещал от странных, почти физически ощущаемых «энергий», «вибраций» и всего прочего, о чëм девушка слышала раньше только от гадалок из тикитоков. Александра испытывала странное чувство: словно простое головокружение и лëгкую тошноту смешали, «для вкуса» добавив щепотку апатии и острого осознания своей смерти. Да, она умерла. Утонула, если точнее. Наверное, именно поэтому не сразу поняла, что бредит — в конце концов, здесь еë «вытащили» из холодной воды. Сидя в одной из комнат чего-то, похожего выдолбленный в скале храм, Александра, давно снявшая промокший в ледяной воде пуховик и всю верхнюю одежду, почти безразличным взглядом прожигала своë отражение в зеркале. Хозяйка этого места, женщина, которую назвать просто старой было бы комплиментом — выглядела она как обмотанный морщинами скелет — на удивление энергично встретила девушку: неспешность в еë действиях казалась результатом благородства и значимости, а не недостатком преклонного возраста. Старуха отвела еë в помещение относительно жилого вида и ушла куда-то непонятно куда, прихватив с собой «монашку», так что Саша могла спокойно сидеть и… Откровенно говоря, не вдуплять. Собственную смерть оказалось на удивление просто принять. На самом деле, сейчас Александре не хотелось видеть эти галлюцинации умирающего, лишившегося доступа к кислороду мозга. Даже если они и была ещё жива, то смерть еë наступит через секунду — она отчëтливо помнила, что, когда сил бороться совсем не осталось, а кроме не умеющей плавать сестры, других детей и парочки взрослых, что вряд ли полезут вытаскивать еë из-подо льда, спасать еë было некому. Так зачем растягивать эту секунду в своëм сознании? Глупость-то какая. Полураздетое отражение смотрело на Сашу в ответ тем же пустым взглядом дохлой рыбы, вызывая у его хозяйки лëгкое ощущение зловещей долины: глаза у отражения были совсем не такими, какими девушка привыкла их видеть в зеркале. Обычные белки нормального, естественного цвета почернели, будто Саша не умерла, а сходила в тату салон, где их забили чернилами. Ещё и радужки, что всегда были просто карими, натурально покраснели, из-за чего Александра не могла не сравнивать себя с воскрешëнным Итачи или Мадарой. …Кажется, глубоко в душе кое-кто так и не перерос это детское желание быть «нитакой как фсе». Мда уж. Ресницы в зеркале тоже показывали неправильные: не нормальные, чëрные, а фиолетовые, можно даже сказать пурпурные, на пару тонов светлее волос Александры. Как будто она никогда не красилась, а приятный индиго был еë натуральным цветом… Магическим образом перекрасились даже брови и волосы на подмышках — чуть пониже она пока не проверяла — а от отросших корней родного цвета не осталось и следа. Словно девушка в отражении была не самой Александрой, а клоном или ожившей восковой фигурой, созданной ничего не знающим о людях инопришленцем, что видел Сашу лишь на размытых фотографиях и всегда с закрытыми глазами… Когда в комнату внезапно ворвались сразу несколько человек, Александра даже не успела толком испугаться. Она стояла, обернутая в полотенце, которое едва прикрывало её тело, медленно обернувшись на гостей — трое давно уже немолодых мужчин и две не более юные женщины — с холодным равнодушием во взгляде. Вошедшие, заметив её полуголый вид, моментально потеряли весь свой первоначальный энтузиазм. Представители сильного пола заворчали на ломаном английском, извиняясь, на самом деле, без тени смущения или раскаяния, но Саша не моргнула и глазом. Подумаешь, два деда и седеющий мужик увидели еë полуголой — за свои жизни уже должны были насмотреться… Девушка фыркнула, подумав, что минимум у двух из трёх уже и приборы-то не работали давно. Уже знакомая старуха, своей худобой и бледностью кожи напоминавшая Изму из «Похождений императора», вместе со второй женщиной, тоже в возрасте, но не в пример более похожей на живого человека и, скажем прямо, довольно тучной, переговорили со стариками, и ненадолго в комнате воцарилась тишина. Теперь все пятеро человек откровенно пялились на Александру. Их взгляды были болезненно любопытными, изучающими, словно они ждали от неё какого-то подвоха. Саша почувствовала себя неуютно. Даже если это были всего лишь плоды её предсмертного воображения, ей захотелось прикрыться. Она потянула полотенце плотнее, но оно было слишком коротким, чтобы скрыть её полностью. — Why are you… Staring at me like that? — осторожно спросила она, стараясь скрыть нарастающее недоверие, однако решив пока отложить все вопросы про еë внезапное «попаданчество». Как будто она героиня какого-то исекая, ей Богу. Один из стариков откашлялся, привлекая к себе внимание — Accipt our gearungas, o messiah, in this humble sanctuarium. We, Draconid folces ealdormen, presentawe usselve biforn you, and waron name we Rowan, Akar, Amony and Juno,— с явным странным, рычащим акцентом сказал он, поочерёдно показывая сначала на себя, двух других мужчин и в конце на женщину.— Nu let wes know your name, o mon ve com from anothre dimension. Александра непонимающе склонила голову на бок, едва ли разобрав слова незнакомца, что назвал себя, кажется, Рован… В конце он, наверное, попросил еë представиться, а в начале… Еë что, назвали мессией? Серьëзно? Да ну нет. В конце концов, она даже не успела затянуться перед тем как… — Александра. My name's Александра, — ответила она, не особо вникая в смысл происходящего. Старик кивнул. — Very well, — сказал он, по всей видимости, убеждëнный, что между ним и Александрой установилось взаимопонимание. — I niman lic to geacnung that you eart feelinge lossod, Alexandra, so let me berniwan. You came on thisan weorld for an raeson. For us, you eart a noble hero, and you harst a sco- Начавшуюся лекцию оперативно прервала женщина, представленная как Джуно. Она резко толкнула Рована в бок и начала что-то горячо ему выговаривать. Что именно — непонятно. Совсем. Если раньше старик хотя бы пытался говорить на английском, то теперь они с Джуно общались на каком-то неизвестном Александре языке. Когда к их спору подключились остальные — кроме Измы, почему-то — девушка почувствовала, как еë понимание ситуации со стремительностью падающего метеорита ушло в минус. В этом их языке ещё и были звуки, которые Саша вообще не знала как были способны создать обычные человеческие связки… …Можно она просто продолжит смотреть в зеркало и ждать, когда еë мозг перестанет тешить себя иллюзиями и наконец отключится? Вскоре Джуно, с самодовольным видом победительницы, ласково позвала Александру и, не дожидаясь её реакции, покровительственно накинула на неё свой плащ. Не дав девушке и секунды, чтобы как-то ответить или хотя бы собрать свои немногочисленные вещи, с удивительной для женщины её возраста и комплекции силой она подхватила Сашу под руки и потащила прочь из святилища. …И опять с ней ображаются как с тряпичной куклой. Хотя не то чтобы Александре было не всë равно.

***

Как оказалось, как минимум один из выходов из пещеры находился довольно близко, так что довольно скоро девушка увидела голубизну чистого неба. Солнечный свет на секунду ослепил привыкшие к пещерной полутьме глаза, летнее тепло тут же разлилось по подмëрзшему телу, а лёгкий ветерок заиграл с фиолетовыми волосами — всё это казалось настолько реалистичным, что девушка на мгновение усомнилась в своих выводах. Впрочем не до конца — при жизни фантазия у неë была очень даже рабочей. Полное осознание собственной смерти так же эффективно избавило девушку и от удивления при виде дракона, выпущенного Джуно из красно-белого мячика, как только они вышли из пещеры. В этом простом действии было невозможно не узнать вселенную покемонов, что ещё больше подтверждало её теорию: проклятый мозг перед смертью решил утешить себя, создав удивительно детализированную иллюзию милого-маленького покемонского мира. Зря, что ли, Александра в своё время ими увлекалась, пусть позже и потеряла этот интерес в более взрослом возрасте? В карманном монстре пенсионерки с лëгкостью узнавался драгонайт, пусть и куда более крупный, матëрый и, как бы так сказать, хищно выглядевший, чем оригинальная булочка с корицей. Опустившись на все четыре лапы, покемон показал седло на его спине, куда Джуно оперативно усадила не сильно сопротивлявшуюся Александру и села сама, чуть позади «попаданки». Девушка тяжело вздохнула, даже не вздрогнув, когда драгонайт оттолкнулся от земли, и Джуно пришлось схватить еë, прижимая к себе, чтобы девушка не полетела вниз. …Эти игры разума были такими бессмысленными. Спустя некоторое время покемон приземлился у одного из домиков в небольшой деревеньке. Джуно, на своëм языке пролялякав что-то Александре, по-хозяйски открыла дверь и исчезла внутри. Через несколько минут она вернулась, и с ней была девчушка лет пятнадцати, как-то необъяснимо похожая на саму старушку, хоть и была куда тоньше и моложе. На несколько секунд повисла тишина, во время которой подросток рассматривала Александру. — S-so that's what you are, Alex, — с ноткой высокомерного презрения в голосе сказала она. …Что ж, она хотя бы говорила на нормальном английском. Как оказалось, этого было достаточно, чтобы Саша не возражала даже против «омериканского» варианта сокращения еë имени… Впрочем, кажется, сейчас ей в целом было бы похуй на всë, не то что на слова какого-то там персонажа собственного бреда. — My name's Zinnia. You're going to live with me for now,— продолжила школьница свою речь, не забыв пренебредительно фыркнуть в конце и дерзко ухмыльнуться. — Don't think that I'm being supportive of you or something. If it wasn't for Grandma, I would never have agreed. Got it? Александра вздохнула, не обращая внимания на то, как сама Джуно отреагировала на такую дерзкую фразу, и кивнула, желая лишь чтобы это всë поскорее закончилось. — Да как скажешь.