Не небо без него

Ничего не вижу, Ничего не слышу, Ничего не знаю, Ничего никому не скажу. "Ничего Не Вижу Ничего Не Слышу" – Вероника Круглова Ярослав проснулся от шума за окном. Сначала он не обращал внимания, мало ли, от чего дворовые кричат? Но какое-то нехорошее предчувствие подтолкнуло встать с постели. Яр быстро оделся, преодолевая желание ещё немного полежать, ведь было довольно рано, и вышел из комнаты в поисках кого-нибудь, кто объяснил бы, что случилось. В доме никого не было. Это настораживало. Крики тоже отдалились. Яр глянул в окно гостиной, но и там никого не увидел. Парень вышел на улицу, поеживаясь от утренней прохлады, осмотрелся. Двор на первый взгляд был пуст. Но Ярослав не сдавался и быстро обежал всю усадьбу. Он жаждал объяснений. Поиски принесли плоды. Как оказалось, не все домашние ушли в неизвестном направлении. Подойдя к сараю, барин заметил конюха, который возился со сломанной телегой. - Архип, что происходит? Куда все ушли? – метал Яр вопросы, как снежки. - Не могу знать, барин, говорят, пороть кого-то будут, - ответил крестьянин, от чего-то пугаясь. Яр поблагодарил его и торопливо направился к воротам. - На площадь идите, барин, там все, - бросил мужик ему в спину. Непонятный страх подгонял: "Скорее". Ярослав подчинился. Сердце суматошно стучало, отдаваясь в горле. Он задыхался, в боку кололо, но ноги двигались будто сами собой. С каждым шагом вдохнуть становилось всё сложнее - воздух обжигал лёгкие. Добежав до места, Яр попытался разглядеть хоть что-нибудь. Из-за людей, стоявших тут и там, это было невозможно. Здесь собрались почти все деревенские, даже из Сандалинки пришли. Толпа стояла стеной, но ему всё же удалось продвинуться вперёд. Отдышавшись, Ярослав снова осмотрелся. Прав был конюх, здесь вот-вот начнётся наказание. Посреди площади стояла скамья. На ней лежал обнажённый по пояс человек, в котором Яр с ужасом узнал Сашу. Даже отсюда было видно, как любимый дрожит. Руки и ноги его не были связаны, но убежать всё равно не получилось бы - возле скамьи стояло несколько крепких мужиков, готовых, в случаи чего, усмирить приговорённого. Толпа расступилась. Вперёд вышел отец Яра, а с ним пастух с плетью в руке. Обычно наказаниями занимался управляющий, но отец, видимо, решил, что Саша не достоин такой «чести». Барин поднял руку, шум мгновенно стих. Все ожидали обвинительной речи, поясняющей происходящее, но он лишь подал пастуху знак начинать. Ярослав стоял и с ужасом смотрел, как грубая рука переворачивает Сашу на живот. Тот попытался встать, но мужики прижали его к скамье. У Яра перехватило дыхание, когда плеть, свистнув в воздухе, хлестнула любимого по спине. Крестьянин не издал ни звука, лишь сильно вздрогнул. Пастух ударил снова - тишина. Только после третьего взмаха раздался мучительный крик боли. Ярослав словно очнулся и начал активно пробиваться к скамейке, расталкивая столпившихся локтями. Сейчас было наплевать, что скажут или подумают люди. Страх и злость разрывали изнутри. Барин догадывался, чьих рук это дело. - Нет, остановитесь, не надо! - закричал он. Пастух отступил назад, рука с плетью замерла в воздухе. По толпе прокатилось удивление. Люди с интересом наблюдали за разворачивающейся сценой. - Я уж думал, ты не появишься, - взял отец за плечо Ярослава. В голосе слышались издевательские нотки. - Я бы порол его до тех пор, пока ты не прибежал на крики. Что, предчувствие привело? - он с презрением глядел на крестьянина, лежащего на лавке. Яру стало мерзко. Он попробовал отойти назад, но отец держал крепко. - Отпусти его, - Ярослав старался быть твёрдым, но голос нещадно дрожал, так что слова прозвучали скорее жалобно, чем угрожающе. - Это грех, нельзя так обращаться с людьми! Нельзя бить их, как бессловесный скот! Ни один человек не заслуживает этого! - Молчать! – отец вышел из себя. – Не тебе, щенок, учить меня жизни! Грех, говоришь, крепостных пороть? А с мужчиной любиться, значит, не грех? Толпа ошеломленно вздохнула. Никто не мог в это поверить. Яр промолчал, не находя нужных слов. - То-то же, - отец знаком велел пастуху продолжать наказание. Плеть ударила снова, Саша вскрикнул, забился в руках державших его крестьян. Пастух, узнав о причине наказания, хлестал уже в полную силу. Спустя ещё четыре удара Саша перестал реагировать. Хватит, звонкий голос яра разнёсся над площадью, лучше бейте меня! - Что ж, твоя воля, - лениво махнул рукой отец, - уберите отсюда это ничтожество, - приказал он мужикам. Те повиновались. Ярослав лёг на лавку, также раздевшись по пояс. Тело сразу окатило холодом. Успокаивала мысль, что он может взять на себя хоть частичку чужой боли. Яр, в отличие от Саши, оказался не таким стойким. После двух ударов он лишь вздрагивал и тихо стонал, закусив до крови губу, но потом вопил вовсю, уже не сдерживаясь. Эти крики казались ещё громче на фоне тишины, царившей вокруг. Пастух бил с ненавистью, не жалея барина. Ярослав выносил наказание смиренно, не пытаясь вырываться. Кожей он чувствовал взгляды стоявших тут и там людей. Ещё бы, барский сын за крепостного наказание принимает. Мало того, он, оказывается, ещё и делами греховными с ним занимался. Яру отчаянно хотелось укрыться, сбежать от этих внимательных глаз. Будет, сказал барин через некоторое время, хватит с него. Может хоть так разума в голове прибавится. Всем разойтись, нечего без толку стоять, - мужчина развернулся и пошёл прочь с площади. Толпа, до этого безмолвствовавшая, зашумела и несколько минут спустя разбрелась. Ярослав остался один, униженный и ослабевший. Его трясло от холода, но сил встать или хотя-бы сесть не было. Ни один человек не попытался помочь. Все боялись. Кто знает, что барин потом с такими благодетелями сделает. Не получалось даже позвать на помощь. - Поделом тебе, прошипел незнакомый голос над самым ухом. Последовал удар. Было больно, а после порки вдвойне. Яр даже не попытался дать отпор или посмотреть на напавшего. Человек крепко схватил его за волосы, ударил снова. Это явно был один из тех мужиков, что стояли на страже. - Получай, барское отродье, - человек едва не прижимался губами к уху, от чего Яра передёрнуло. – Барышня верно сделала, что приказала с тобой расправиться. Не, убивать я тебя не стану, а то ещё на каторгу сошлют. Но с постели точно пару дней не встанешь, ублюдок. Боль застилала глаза. В голове туманилось, но Ярослав услышал каждое слово и понял, о какой барышне шла речь. После четвёртого удара он лишился чувств. *** Яр с трудом открыл глаза. Первым, что он увидел, было встревоженное лицо матери. Рядом с ней стояла Дашка, держа в руке кувшин с водой. Вид у девушки был взволнованный, даже испуганный. Поймав на себе взгляд барина, она поставила посуду на стол и выскочила за дверь, чтобы хозяева могли поговорить наедине. - Господи, мальчик мой, - запричитала мать, наклоняясь к нему, - как ты? - Не волнуйтесь, маменька, всё хорошо, - выговорил Яр немного заплетающимся языком. Он попытался устроится поудобнее, но боль напомнила о себе. - Что, сынок, больно? - спросила мать, видя, как он морщится. - Немного. Женщина наклонилась к сыну, погладила по голове, осторожно, чтоб не потревожить ушибы, поправила одеяло. - Слава богу, что ничего не сломано. Как же ты так умудрился, объясни? Я на площади не была, у Агафьи отсиделась. Ты же знаешь, не люблю я на наказания смотреть. И девок тоже не пустила, нечего им там делать. Вместо этого в лес отправила. Лучше пусть ягоды да травы полезные собирают, чем ерундой маются. А потом тебя мужики наши принесли и рассказали, что ты под плеть вместо другого лёг. Но зачем? - Мама, а что с Сашей? Ну, с тем парнем, которого били до меня, - перебил Яр. Сейчас было важно только это, собственная боль отошла в сторону. - Господь с тобой, дорогой. Тебя высекли, избили, а ты спрашиваешь о каком-то крепостном, - она всплеснула руками. - Как вы не понимаете, я ведь люблю его, - не сдержался Ярослав. Он слишком устал, чтобы что-то скрывать, да и желания уже не было. - Значит не врали люди, - женщина отошла от кровати. - И отец не врал. Образумься, что ты говоришь? Он любит. Да разве ты знаешь, что это такое? - Знаю, - голос окреп. - Вы не смотрите, что мне всего восемнадцать. Я молод, но слова мои не пустые. Чувство это настоящие, на всю жизнь. Вот вы, маменька, вы же отца тоже любите, хоть он и изменяет, и прочие непотребства творит. Но всё равно прощаете. От чего? От того, что любите. Вот и я Сашу люблю. И под плеть поэтому лёг. Знаю: мы оба понесём наказание за нашу связь, но она слишком сильна, чтобы бороться. И она не выбирает, с кем скрепить того или иного человека. Это просто происходит само собой. Двое становятся единым целым и ничего уже невозможно изменить. Это и есть настоящая любовь, - Яр обессиленно откинулся на подушку. Такие длинные речи были в тягость. Мать смотрела на него, как на больного. Раз так, то не сын ты мне больше, ежели тебе какой-то оборванец дороже, - её голос похолодел, - не дам тебе род наш опозорить. Мыслимо ли, дворянин, носитель благородной фамилии... Что ж люди про нас скажут? Так, всё, - мать прервала сама себя, - хватит разговоров. Игорь читал в газете, что по всем губерниям рекрутов собирают, вот и посоветую Николаю. Пусть в армию этого отправит, или вовсе на войну. Не важно куда, главное - с глаз долой. Может хоть так дурь из головы твоей выветрится. Ярослав хотел возразить, но она вышла и закрыла дверь, одарив его напоследок злым взглядом. Проходили часы. Яр лежал и слушал, как ходят по дому девки, как маменька распоряжается, и думал: «Что же я за человек? Нужно было самому подбросить записку, а не посылать какого-то мальчишку. Из-за меня Сашеньку высекли, сделали больно. Именно по моей вине он сейчас лежит где-то, мучается и, возможно, ненавидит меня». Парень сокрушенно покачал головой, закусив губу. На языке ощутился слабый вкус крови. Ярослав и сам себя ненавидел. Он всё разрушил своими руками. Любимого под плеть подвел, с родителями разругался. В голове крутились слова матери: "Не сын ты мне больше". Но почему? Ведь она всегда была на его стороне, защищала, принимала, выслушивала. Что же случилось теперь? Что плохого в том, что он просто полюбил? Кожа в тех местах, где били плетью, горела. Ушибы и синяки болели неменьше. Хотелось кричать, вопить от боли физической и душевной. Но вместо этого Яр просто сжимал до боли зубы и скреб ногтями ладони чуть не до крови. В дверь постучали. - Входите, - отозвался он. В комнату осторожно вошла Дашка. - Как вы, Ярослав Игоревич? - она присела рядом с кроватью на корточки. - Барыня к вам заходить не велела, а я подумала, как-же это, вам, поди, плохо после наказания? Я знаю, как это больно. А вас же ещё и избили вдобавок. - Эх, Дашка, - вздохнул Яр, - верно говоришь, плохо. Да только не от порки. - А от чего же тогда? – девушка приготовилась слушать. - Тебе, думаю, не интересно будет. Не хотелось рассказывать кому-то ещё. Хватит, и так уже дров наломал своими признаниями. - Поделитесь, может я чем помочь смогу. А коли нет, так просто душу облегчите. Она смотрела так искренне, что Ярослав не выдержал, осторожно сел в постели, прочистил горло и рассказал всё, как на духу. Когда он закончил, то обнаружил себя плачущим у неё на плече. - Ну что вы, Ярослав Игоревич, не плачьте, - она гладила его по голове. - Даст Бог, образуется ещё всё. Саша вас обязательно простит, и с маменькой помиритесь. - Извини, что-то я расклеился, - Яр отстранился и утер слёзы. - Негоже парню так везти себя перед девушкой, - он ощутил, как краска приливает к щекам. – Знаешь, а мне и вправду легче стало. Спасибо, что выслушала. - Я завсегда вам помочь рада, - она смущённо улыбнулась. - Прошу прощения, барин, может то не моё дело, но... Парень, о котором вы говорите... Это к нему вы по ночам на реку бегали? Яр заметил, что девушка вся сжалась, точно боясь удара. - Верно, к нему, - он успокаивающе коснулся ее плеча. - Не бойся, Дашка, не буду я бить тебя. Никогда на крепостных руку не поднимал и не собираюсь, не приемлю этого. Просто скажи, откуда про реку знаешь? - Так я ж вас видела, - просто сказала Дашка. - Я однажды ночью во двор вышла, смотрю, ворота открыты. Подошла затворить, а вы по дороге уходите. Ну и пошла следом. Уж простите великодушно, любопытная я. Это меня и погубит. Так вот. Как вас двоих завидела, подумала, что не моё это дело, и ушла потихоньку. Тем паче, вы так друг на друга глядели... Вообще, я давно догадывалась, что у вас кто-то есть, - Дашка выглядела так, будто наконец сказала то, что долго её мучало. - А я-то думал, что так хорошо скрываюсь, - усмехнулся Яр. - Скрывались вы хорошо, но то по ночам. А вот днем очень заметно было. Вы ходили сонный, зевали постоянно, круги под глазами появились. И ещё... У вас на лице почти всегда такая улыбка счастливая была. Вот я и сложила два и два. Ярослав восхищался этой девушкой. Казалось бы, такая тихая, незаметная, а всё про всех знает. И не разбалтывает же никому, в себе держит. Но он не спешил говорить, чувствовал, что Дашка ещё не всё сказала. И не ошибся. - Так вот, - продолжила она, - а в тот день, когда вы с Марьяной Николавной поругались и ушли, она сперва тоже убежала, а потом вернулась, подозвала меня и стала про вас расспрашивать, есть ли у вас девушка и всё такое прочее. А я молчала, ничего не рассказывала. Она мне предлагала следить за вами да ей всё докладывать: куда ходите, с кем видитесь. Деньги сулила немалые. - А ты что же? - А я отказалась, - слегка обиженно ответила девушка, будто он глупость спросил. - Прости, я, грешным делом, подумал... Впрочем, неважно. А после что было? - Так она разозлилась, стала кричать, чуть ли не проклятиями мне в лицо сыпала, даже клок волос выдрала. Потом всё-таки ушла. - Ну ты даёшь, Дашка, - Ярослав смотрел с уважением. - С тобой не страшно и в бой пойти. - Да я ж за вами хоть в бой, хоть куда. Молодой человек почувствовал, как внутри всё оттаивает от этой искренности. - Ладно, - заключил он, - ступай, разведчица. - Скажете тоже, барин, - девушка покраснела и встала. - Может, хотите чего? - спросила она в дверях. Ярослав призадумался. - Пить очень хочется. - Сейчас, барин, я мигом, - она радостно вылетела из комнаты и через несколько минут вернулась с подносом. На нём стояла тарелка восхитительно пахнущего супа и лежал кусок свежего хлеба. Яр только сейчас понял, как проголодался. - Я вот жиденького принесла. Вам надобно силы восстанавливать, - Служанка заботливо поставила поднос барину на колени. – Может, вам помочь? Вы ж слабый ещё, вдруг не удержите? - Спасибо, Дашенька, я справлюсь, - он почувствовал прилив нежности. – Мне очень приятна твоя забота. В случаи чего позову. Ах да, если маменька кричать станет, говори, что это я тебя о помощи попросил. И никаких возражений, - твёрдо добавил он, видя её негодующий взгляд. - Приятного аппетита, Ярослав Игоревич, - Дашка несмело улыбнулась и вышла. Яр поел, поставил поднос с пустой посудой на пол, снова лёг и вскоре провалился в зыбкий сон.