Кофе или я?

      День в студии One 31 Channel, где с некоторых пор в поте лица своего трудился Тамтаван, начался… не с кофе!       Собственно за напитком он как раз и направлялся, когда из студии донеслось возмущенное:       — Ооой! Это что за хрень? Нонг`Лемон, почему ты подсунула мне вчерашнюю новостную сводку? — услышал продюсер и вздохнув, поспешил на помощь девушке, которая растерявшись, не знала, что ответить на претензии репортёра.       — Патапи. Доброе утро. На два слова, это важно, — коротко бросил старший.       И не оглядываясь, вышел из студии, ни на секунду не сомневаясь в том, что коллега последует за ним.

***

      — И что мы здесь делаем, Пи`Там? — вкрадчиво поинтересовался младший.       Но кому, как не продюсеру было знать о том, что эта вкрадчивость обычно не сулила ничего хорошего!       Поэтому он счёл нужным помолчать и быстро достав из холодильника упаковку чизкейков, открыл её и придвинул к Патапи.       — Зачем? — удивленно спросил репортёр, переводя взгляд с коробки на лицо Тамтавана.       — Будешь кофе? — вместо ответа поинтересовался старший, беря с сушилки свою кружку.       — А ты будешь отвечать на мой вопрос? — недовольство в тоне младшего стало заметнее.       — Буду, — отозвался продюсер. И выдержав небольшую паузу, добавил:       — Когда выпью кофе.       И тут же вернул внимание кофеварке, отлично понимая, что сейчас произойдёт.       — Ты ведь осознаёшь, что таким поведением злишь меня, верно? — прозвучало возле уха.       Ощущая спиной тепло тела бывшего, Тамтаван повернул голову вправо и увидев его руку, которая блокировала выход, проговорил:       — Патапи, прекрати так прижиматься ко мне.       — А что не так? — тихо донеслось сзади.       — Пойдут слухи. А они ни тебе, ни мне не надо, верно? — после паузы ответил продюсер.       — А может я захотел… кофе? — на последнем слове в голосе младшего появилась хрипотца.       «О нет. В эти игры я больше играть не буду», — пронеслось в голове старшего и в следующий миг он сделал шаг влево, чтобы уйти от коллеги.       Как ни странно, ему это удалось и спустя минуту или около того, Тамтаван прислонившись к столешнице с чашкой в руке, вдыхал аромат эликсира бодрости.       — Кофе или я? — вдруг насмешливо раздалось в комнате отдыха, которая одновременно была и кухней.       Подавившись первым глотком напитка, который он успел осторожно пригубить, продюсер поставил чашку на стол и, вытерев губы салфеткой, что лежала рядом, выдохнул:       — Ты что, специально?       — Неа. Так, что-то вспомнился один эпизод… из прошлого, — сделав акцент на последних словах, протянул репортёр.       — Пат…       — Ты что-то хочешь сказать, Пи? — голос бывшего звучал так невинно.       Но по взгляду, в котором привычно отражались все или почти все чувства его Нонга, Тамтаван отлично понимал, что сейчас тот забавляется.       — Кхун`Пи. Ты не хочешь сладкого? — попробовал разрядить обстановку старший и от греха подальше решил уйти.       Схватив чашку с кофе и положив чизкейк на блюдце, продюсер зашагал к дивану.       А Патапи остался стоять возле стола, пристально глядя на бывшего.       Который так аккуратно ел пирожное.       И так осторожно, глоток за глотком, пил кофе.       В итоге, как и следовало ожидать, Тамтаван не смог насладиться любимым напитком. Сверкнув глазами, чтобы донести до младшего, как он раздражен, старший припечатал:       — Итак. Как я вижу, кофе ты не хочешь. Окей, Кхун`Пи, тогда иди работай. И больше не срывайся на сотрудниках. Особенно, если с утра не можешь вспомнить, что сегодня ты впервые выезжаешь со мной вести репортаж с места событий, а значит новостная сводка не нужна!       Выпалив это, продюсер махнул рукой в сторону двери и потянулся к своей чашке с кофе, попутно отвечая в голове на сложный вопрос: взять ещё один чизкейк или для щёк это будет уже очень много?       Именно поэтому Тамтаван и не успел отреагировать на то, что произошло дальше.       — Чёрт! Пат, ты что натворил??? — вскричал старший, широко раскрыв глаза.       В ответ репортёр лишь ухмыльнулся, убирая испачканный в пирожном указательный палец с кармана белоснежной рубашки продюсера и произнёс:       — Ай-ай-ай. Какая неприятность. Кхун, вам срочно надо сменить одежду.       — Мне домой добираться минимум полтора часа! А нам — Тамтаван бросил взгляд на часы — через сорок пять минут выезжать!       — Оооой, какой ужас! — слишком громко запричитал младший, после чего, облизнув палец, чтобы убрать остатки крема, проговорил:       — Как же здорово, что в гримерке есть моя сменная одежда, верно?       А после Патапи окинул бывшего таким пристальным взглядом, что старший, решив, как можно скорее увеличить между ними дистанцию, вскочил с дивана.       И выдохнув:       — Тогда идём скорее, — зашагал к двери.

***

      «А может быть, стоит застирать это пятно? Жарко ведь, выйду на улицу, на солнце и в считанные минуты всё высохнет. Разве не так»? — размышлял продюсер, тем не менее, следуя за коллегой.       Не сбавляя шага, Тамтаван ещё раз глянул на рубашку и тут услышав:       — Пришли, Пи, — оказался на пороге гримёрки.       И туда его подтолкнул репортёр, который почему-то умудрился оказаться позади, хотя ранее именно Тамтаван шел следом за младшим.       «Ладно. Окей. Две минуты роли не сыграют, поэтому быстро переодену рубашку и уйду отсюда, чтобы спокойно допить кофе», — наконец-то принял решение старший, после чего, повернувшись, зашагал к передвижной вешалке.       Просмотрев вещи Патапи, продюсер снял рубашку молочного цвета и повернувшись, вопросительно глянул на репортёра, держа одежду пальцами.       — Бери, — быстро ответил младший.       И шагнув к Тамтавану, протянул руки, ловко расстёгивая первую пуговицу испачканной рубашки.       — Эээм? — протянул старший. — Я и сам…       — Что? — мягко отозвался Патапи, продолжая вытаскивать пуговицы из петелек.       — Нонг, спасибо за помощь, но…       — Можешь просто не дергаться? — немедленно перебил репортёр и распахнув рубашку, скользнул пальцами по плечам старшего, снимая её.       — Пат… Что ты делаешь? — выдохнул продюсер, пытаясь отстраниться от бывшего.       — Помогаю, — точно так же выдохнул младший. — А ты что подумал, Пи?       Когда репортёр замолк, Тамтаван поймал его взгляд своим и уже знакомо замер: лицо младшего всё так же было для него открытой книгой.       — Что ты подумал? — повторил свой вопрос Патапи, тесня старшего к стене, возле которой стояла вешалка. — Ответишь?       — Что тебе не следует… этого делать, — как можно твёрже ответил Тамтаван, а в его глазах вдруг заплясали черти.       «Старые знакомые», — довольно подумал репортёр, четко осознав, что даже спустя годы вызывает у бывшего такую же реакцию.       И ловя момент слабости своего Пи, подался вперёд, прильнув к приоткрывшимся в ожидании манящим губам.       А когда мягкий и нежный поцелуй уже должен был перерасти в страстный и жаркий, отстранился и с ухмылкой поинтересовался:       — Ты ведь собирался позже допить кофе, верно?       — Это сейчас важно? — хрипло отозвался продюсер, потянувшись за новым поцелуем.       И увидев кивок Патапи, тоже кивнул, стремясь вновь раствориться в поцелуе.       В ответ ухмылка младшего стала ещё шире, а затем он, наклонившись, прошептал в самые губы Тамтавана:       — Тогда выбирай, Пи. Кофе или я? — напоминая о том, как во времена студенчества ему приходилось делать выбор между горячим напитком и жарким любимым человеком в мягкой постели.       «Чёрт! Опять? Скотина»! — пронеслось в голове старшего, который понял, что уже в который раз попался в любимую ловушку бывшего.       А ещё ощутил, как по телу начал разливаться знакомый жар.       И прорычав:       — Ты! И только ты, — поменял их местами, вжимая Патапи в стену, чтобы лаской губ и теплом тела, как и ранее доказать…       Его приоритеты даже спустя столько лет ничуть не изменились.