Гавань

      Хо Тэ радостно взлетает по узкой крутой каменной лестнице между домами. Сегодня он целый день помогал маме в ресторанчике, а теперь пришёл помочь Дон Хи. Туристический сезон в самом разгаре, и вечером в кафе должно быть много народа. Хо Тэ заворачивает за угол и замирает. На площадке темно и тихо, всё закрыто. Но почему? Еще даже нет и десяти вечера. Хо Тэ достаёт телефон, Дон Хи ожидаемо не отвечает. Может, он на берегу? Дон Хи обожает море. Он часами бродит по пляжу или сидит на скамейке, вглядываясь в бескрайний простор. Хо Тэ выходит на набережную. На любимой скамейке Дон Хи взасос целуется какая-то парочка. Прямо на песке расположилась шумная компания, кажется, там играют в правду и вызов. Хо Тэ рассеянно бредёт по берегу. В пляжных барах и ресторанах гремит музыка. По-хорошему надо пойти домой и лечь спать, Хо Тэ с шести утра на ногах. А по-плохому можно зайти куда-нибудь, познакомиться с девушкой и замутить очередные отношения. Каждый раз Хо Тэ надеется, что они отвлекут его от мыслей о Дон Хи, и каждый раз этого не происходит. Вместо того, чтобы ходить на свидания, Хо Тэ ходит в кафе Дон Хи, так что финал у всех его отношений один и тот же: Хо Тэ бросают, предварительно съездив ему по физиономии. И не то, чтобы его это сильно расстраивало.       Хо Тэ наконец решается, заходит в первый попавшийся бар и замирает. На небольшом танцполе зажигает Дон Хи. В свете стробоскопов его белая рубашка вспыхивает то ядовито-розовым, то кислотно-синим. Вокруг него вьётся парень с волосами, стянутыми в маленький хвостик, в белой майке и черной безрукавке. Свой первый порыв выйти на танцпол и оттолкнуть этого парня от Дон Хи к чёртовой матери Хо Тэ подавляет. Из этого не выйдет ничего хорошего, кроме очередной ссоры. Поэтому Хо Тэ садится к барной стойке, подзывает бармена и просит стакан минералки. Девушка на другом конце призывно улыбается, салютуя ему бокалом. Дон Хи поворачивается к ней спиной, но так чтобы Дон Хи с парнем оставались в поле зрения. Может, из-за неверного колеблющегося света парень кажется очень красивым. У него тонкие черты лица, узкие кисти рук, он отлично двигается, и видно, что чувствует музыку. - Привет! – девушка садится на соседний стул. – Не хочешь потанцевать?       Хо Тэ отрицательно качает головой. - Может, прогуляемся? – не отстает девушка. - Я занят, - говорит Хо Тэ. Звучит грубовато, но уж как есть. Он с самого начала дал понять, что не заинтересован.       Девушка презрительно усмехается и исчезает в толпе танцующих. Хо Тэ уже устал от громкой музыки, бьющей по голове, вспышек света и мельтешащих вокруг подвыпивших людей. Дон Хи в школе тоже не любил дискотеки, но вынужден был на них ходить как председатель школьного совета с группой дежурных старшеклассников, а потом жаловался на головную боль и глотал таблетки. Дон Хи предпочитал тишину заброшенного рисовального класса, книжные магазины с шуршанием страниц и разговорами вполголоса. Единственный шум, который ему нравился, - это шум моря. Хо Тэ не знает, зачем он это вспоминает. Прошло девять лет. Из них семь Дон Хи учился и работал в Сеуле. От того спокойного немногословного замкнутого мальчика почти ничего не осталось. Только грусть, мелькающая иногда во взгляде, и редкая искренняя улыбка, освещающая лицо. Конечно, в Сеуле Дон Хи не жил монахом. По некоторым фразам, брошенным в разговоре, Хо Тэ понимает, что он с кем-то встречался, целовался, занимался сексом. Ну что ж, Хо Тэ тоже давно не девственник, поэтому он не ревнует Дон Хи к его прошлому. Он хочет построить с ним настоящее.       Дон Хи поворачивает голову, и они встречаются с Хо Тэ глазами. Дон Хи сбивается с ритма и застывает, потом пробирается сквозь толпу к барной стойке, делает знак бармену и неловко плюхается на стул, на котором пять минут назад сидела девушка. - Ты меня сталкеришь? - Это общественное место. Любой может сюда зайти. - Ты ненавидишь такие места. - Всё меняется. Не это ли ты постоянно мне твердишь?       Бармен приносит высокий стакан, украшенный ломтиками киви и лимона, в котором алая жидкость внизу плавно переходит в насыщенно-желтую. - Секс на пляже.       Хо Тэ давится своей минералкой, прежде чем понимает, что это название коктейля. - Пожалуй, я присоединюсь!       Парень выныривает из толпы, вынимает из рук Дон Хи стакан и делает глоток. Теперь, когда парень стоит прямо перед Хо Тэ, видно, что он действительно очень красив. Примерно одного роста с Дон Хи, стройный, черные брови вразлет, высокие скулы, полные чувственные губы. Они с Дон Хи отлично смотрятся вместе. - Познакомишь нас? – парень окидывает Хо Тэ оценивающим взглядом. - Это мой младший брат. - Я тебе не брат!       Они говорят практически хором. Парень поднимает бровь. - Интересные у тебя отношения с братом, Дон Хи, - замечает он. - Забей! – Дон Хи слезает с барного стула. – Пойдем пройдемся. Здесь жарко! Не хочу больше танцевать.       Он хватает парня за руку и тянет за собой к выходу.       На улице уже совсем темно. По набережной, освещённой яркими фонарями, мотаются толпы отдыхающих. Они рассматривают украшения из ракушек и перламутра, покупают шашлычки из морепродуктов, мороженое и молоко с фруктовыми добавками, смотрят на выступления уличных фокусников и гимнастов. Больше всего народа собралось у караоке. Девушка с длинными вьющимися волосами в майке цвета хаки и обрезанных по колено джинсах звонко зачитывает рэп. Зрители хлопают в такт и подбадривающе кричат. - Отстой! – заявляет Дон Хи. Он, наконец, к облегчению Хо Тэ отпускает руку безымянного парня и протискивается вперед. Девушка с недовольным лицом отдаёт ему микрофон.             - Осень сменяет лето, и в сердце печаль,             Листья кружатся в танце, немного их жаль.             Тёплый ветер шепчет, унося мечты:             «Мне нужен только ты, только ты, только ты!»       Хо Тэ сразу узнает песню. В последний школьный вечер Дон Хи её крутили непрерывно. Хо Тэ думал, что после того, как две бывшие, которых он последовательно ухитрился бросить через пару дней после начала отношений, устроили грандиозный скандал и отходили его портфелями в коридоре, никто к нему не подойдёт, но ошибся. Репутация человека, легко разбивающего девичьи сердца, оказалась очень привлекательной. Хо Тэ всё время приглашали танцевать. Он снова и снова выходил с очередной девушкой, прижимавшейся к нему, в центр зала и смотрел поверх её головы на Дон Хи, тот, бледный и усталый, стоял у стены с повязкой дежурного на рукаве. Тогда Хо Тэ почти не вслушивался в слова, но, когда Дон Хи, собиравшийся поступать в местный университет, неожиданно уехал учиться в Сеул, эта незатейливая мелодия стала крутиться в голове целыми сутками. «Мне нужен только ты, только ты, только ты!» И чтобы избавиться от нее, не думать, не вспоминать, Хо Тэ, как бешеный, гонял на мотоцикле по ночным улицам… - Слышь, ты, небрат! – говорит парень. – Вы что? Поссорились? Он решил клин клином выбить? - Свали в туман, - Хо Тэ с трудом отрывает взгляд от поющего Дон Хи и поворачивается к парню. – Тебе здесь ничего не светит. - Я уже понял, - парень примирительно выставляет вперед ладони. – Мне чужие разборки не нужны. Пока-пока!       Он отступает назад и растворяется в толпе. Дон Хи заканчивает петь, получает бурные аплодисменты и, раскланиваясь, возвращается к Хо Тэ. - А где Ён Сок? - Ушёл. - Куда? - Совсем ушел. - Го Хо Тэ! - Ким Дон Хи!       Они сверлят друг друга взглядами. Наконец Дон Хи не выдерживает, машет рукой и заходит в ближайший бар. Народу здесь немного, играет тихая приятная музыка, в полутьме горят разноцветные светильники на столиках. - Хочу синий коктейль, - говорит Дон Хи бармену. - С Блю Кюрасао, - понимающе отвечает тот. – А вам?       Он вопросительно смотрит на Хо Тэ. - Минералку.       Дон Хи ложится на барную стойку. - Что ты за человек такой! Припёрся, неизвестно откуда. Обломал мне личную жизнь. У меня, между прочим, планы были. - Почему ты выбрал эту песню? – спрашивает Хо Тэ. - А нельзя? – лениво отвечает Дон Хи. – Мне она нравится.       Бармен ставит перед ним высокий стакан, украшенный ломтиком ананаса, в котором плавают кубики льда в голубом ликёре. - Класс! – восхищается Дон Хи. – Твоё здоровье!       Он салютует стаканом бармену. - Я заканчиваю через час, - с намёком говорит тот, буквально пожирая Дон Хи глазами. - Отлично! – широко улыбается Дон Хи, и его глаза превращаются в полумесяцы. - Иди на хер! – Хо Тэ смотрит на бармена так, что он тут же скрывается в подсобке.       Дон Хи хватает свой стакан и пересаживается за столик, на котором горит маленький жёлтый светильник. Хо Тэ садится напротив него. - Слушай, оставь меня в покое, - говорит Дон Хи. – Иди домой. - Да, а ты здесь останешься? Бармена ждать? - Не твоё дело. Не находишь? - Не нахожу.       Дон Хи вздыхает. - Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Когда же ты это поймёшь? - Никогда! – упрямо отвечает Хо Тэ. – Я тебе нравлюсь. Не понимаю, почему мы не можем встреча… - Ну, хватит!       Дон Хи вскакивает, стакан падает на пол и разбивается. Осколки перемешиваются в голубой лужице с кусочками льда. Хо Тэ пытается его удержать, но Дон Хи резко скидывает чужую руку, задевает светильник, и тот тоже оказывается на полу, вспыхивает и гаснет. Дон Хи на мгновение зависает, словно в стоп-кадре, а потом бросается к выходу. Хо Тэ преграждают дорогу мрачный бармен и официант. Он должен заплатить за синий коктейль, разбитый стакан и перегоревший светильник.       Когда Хо Тэ наконец выползает из проклятого бара, уже второй час ночи. Набережная опустела. В темноте глухо шумит море. Наверное, надо идти домой. Звонить Дон Хи бесполезно. Хо Тэ бредет по набережной в рассеянном свете фонарей. Кто-то сидит на любимой скамейке Дон Хи. Вспыхивает алый огонек. Вот с сигаретой Хо Тэ его не видел ни разу. - Ты куришь?       Дон Хи, не отвечая, затягивается и отбрасывает сигарету. Крошечные красные искры рассыпаются по песку, медленно угасая. - Где-то там живут мои родители, - говорит Дон Хи, вглядываясь вдаль. В густой синеве ночи вдоль берега светятся огни приморских городков.       Хо Тэ знает, что родители Дон Хи, как только он закончил школу и уехал учиться, продали дом и куда-то переехали. - Ты давно их не видел? – осторожно спрашивает он. - Мама пару раз приезжала ко мне в Сеул, но нам было настолько неловко вместе, что она прекратила это делать. Мы общаемся только по телефону. Отец не хочет меня знать. Там, где они сейчас живут, их считают очень милой бездетной парой. - Что?! Что ты имеешь в виду? - Они говорят соседям, что у них, к сожалению, нет детей. Я случайно услышал, как тетушка разговаривала с мамой по телефону.       Хо Тэ обнимает Дон Хи за плечи и притягивает к себе. - Сегодня ровно десять лет, как отец избил меня и выгнал из дома, - как-то буднично сообщает Дон Хи, но Хо Тэ слышит, как колотится его сердце.       На горизонте вспыхивают красные сигнальные огни грузового судна. - Когда-то давно я прочитал, что все люди – одинокие корабли в темном море. На короткое время они видят свет проходящих мимо судов, а потом мир снова тонет во тьме одиночества. Но даже этот мимолётный свет дарует большое утешение. - Ты всегда читаешь какие-то ужастики. Помню тот дикий рассказ про парня, превратившегося в насекомое. А корабли не все время ходят в море, когда-нибудь они возвращаются домой, в родную гавань, где их любят, ждут и встречают. - Ты думаешь, у каждого корабля есть такая гавань? – тихо спрашивает Дон Хи. - За всех не скажу, но у твоего корабля есть.       Море тихо шумит, ночное небо, усыпанное крупными звёздами, так близко к земле, что кажется, если встанешь на скамейку, то можно будет достать его рукой и снять яркую звезду, как игрушку с новогодней ёлки. Дон Хи легко вздыхает и улыбается той самой драгоценной улыбкой, которая когда-то взяла Хо Тэ за душу да так и не отпустила. «Всё будет хорошо, - думает Хо Тэ, прижимая крепче к себе Дон Хи, - у нас всё будет хорошо, пока ты так улыбаешься мне»