"Безмолвная связь"

Колёса кресла Дугласа плавно катились по потрескавшемуся асфальту, пока он направлялся к небольшому супермаркету на углу, пальцы привычно сжимали колёса. Это было далеко не лучшее место для покупок — выбор скудный, цены не самые выгодные — но оно находилось близко. Дуглас никогда не любил ходить за покупками. Проходы были слишком узкими, полки — слишком высокими. Яркие люминесцентные лампы делали всё плоским и безжизненным, а люди вечно мешались под ногами. И всё же время от времени он заставлял себя выйти из дома, вместо того чтобы заказать всё онлайн. Иногда ему просто нужно было выбраться, да и он давно привык маневрировать по его узким проходам без особых проблем. Много ему сегодня не нужно. Корм для собак, немного овощей, может, что-то новое на ужин. Он въехал в супермаркет через автоматические двери, окунаясь в привычный гул. В воздухе пахло искусственной свежестью — дешёвым моющим средством и пластиковой упаковкой. Скрип тележек, глухой гул разговоров. Обычный вечер. Ничего особенного. Но стоило ему проехать к отделу зоотоваров, через некоторое время, под тихое жужжание флуоресцентных ламп, как он замер. У полок с зоотоварами стояла девушка, задумчиво глядя на упаковки, ссутулившись чуть больше, чем следовало бы. Лёгкое пальтишко не по сезону, джинсы, свитер. На мгновение он усомнился, не ошибся ли. В последний раз он видел её в тусклом сумраке, да и она тогда была в движении — спешила, отчаянно пыталась спасти того щенка. Но нет, всё же, он был уверен. Это была она. Каштаново-рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, казалось давно не встречались с расческой. Ее движения были полные усталости, словно она на самом деле ничего не видела перед собой. Она выглядела меньше, чем он запомнил. Или просто… более уставшей? А потом он заметил синяки — будто совсем свежие. Не от падения. Нет, эти были другими. Почти незаметные, лишь слабые тени на коже, которые можно было не разглядеть, если не знать, куда смотреть. Но Дуглас всегда знал, куда смотреть. Он видел такие синяки раньше. В груди поднялось медленное, знакомое чувство злости, но он его проигнорировал. Внимательно следил за тем, что она делает. Руки Дугласа замерли на колёсах. Первым порывом было подъехать ближе, заговорить. Но что сказать? Эй, помнишь меня? Нет? Но я да…подглядывал за тем, как ты рисковала жизнью ради собаки, и почему-то не могу перестать об этом думать. Отличный вариант. Он мысленно закатил глаза. Вместо этого он остался на месте, наблюдая, мысленно собирая разрозненные части этой картины. Синяки. Эта всёобъемлющая усталость, прилипшая к ней, словно вторая кожа. Лёгкая хромота, когда она переносила вес с ноги на ногу. Кто-то причинил ей боль? Она стояла перед полкой с собачьим кормом, рука зависла над небольшим пакетом корма для щенков. Странным образом его это успокоило — то, как её пальцы сомкнулись на упаковке щенячьего корма. Значит, ты его оставила. Напряжение, которое он даже не осознавал, вдруг отступило. Он улыбнулся. Последние несколько дней он вновь и вновь возвращался мыслями к той ночи. Что она сделала с тем щенком? Он гадал — а вдруг она бросила его? Отдала? Потеряла? Но нет. Выходит всё-таки оставила его. Этого должно было быть достаточно, чтобы удовлетворить его любопытство и идти дальше по своим делам. Но по какой-то причине этого не хватило. Он замешкался, а потом, не до конца понимая зачем, последовал за ней. Не слишком близко. Просто чтобы наблюдать. Просто держался на расстоянии, катился по проходам, притворяясь, что разглядывает вещи, которые даже не собирался покупать. Но взгляд то и дело находил её. Она двигалась медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Когда она останавливалась, чтобы что-то взять, то задерживалась на секунду дольше, чем следовало, словно взвешивая, действительно ли ей это нужно. А когда дошла до отдела с готовыми блюдами, Дуглас с тихим интересом отметил её выбор —небольшая упаковка: вегетарианский ролл и вегетарианская лазанья? Вегетарианка? Это было… интересно. Он не знал почему, но было. Его собственная корзина — точнее, пластиковая коробка, осторожно балансирующая у него на коленях — уже была наполовину заполнена. Большая упаковка корма для его собак, их привычный бренд. Немного банок влажного корма для старых собак, которым трудно жевать. Овощи для себя. Кофе. В последнее время он пил его больше, чем обычно. И что-то на ужин — замороженное, лёгкое в приготовлении, ничего особенного. Она направилась к кассе, и Дуглас, сам того не осознавая, занял место позади неё в очереди. Снова достаточно близко, чтобы наблюдать, но не настолько, чтобы привлекать внимание. Я совсем свихнулся! Что, чёрт возьми, я делаю?                                                   Ответа не было. Она стояла в очереди, неподвижная, задумавшаяся. Взгляд рассеянный, где-то далеко. Она ничего не замечала вокруг себя. Дуглас смотрел на неё, ощущая что-то странное, непонятное, сжимающееся внутри. Он проследил за её взглядом. Сначала ему показалось, что она просто задумалась. Может, рассеянно уставилась в полки, не замечая их. Но нет. В её позе было что-то слишком напряжённое, слишком сосредоточенное. А потом он увидел, на что она смотрит. Женщина. Мать. Стоя на одном колене, она застёгивала пальто маленькой девочке — той было года четыре, может, пять. Девочка послушно стояла, опустив ладошки на мамины плечи, пока та поправляла ткань, разглаживала её, говорила что-то ласковым голосом. Затем наклонилась и поцеловала её в щёку. Девочка рассмеялась, прижавшись к матери. Обычное мгновение. Простой жест. Но незнакомка смотрела на него так, словно это было чем-то совсем другим. Словно смотрела не на реальность, а на что-то далёкое. Что-то, чего нельзя коснуться. На её лице читалась не просто грусть. Это было нечто глубже. Тяжелее. Он знал такой взгляд. Так смотрят люди, которые потеряли что-то важное. Была ли у неё дочь? Подошла ее очередь. Но она не двигалась с места. Женщина-кассир средних лет позвала её. Один раз. Потом другой. — Мисс? Миисс? Вы что, глухая? Девушка не реагировала. Дуглас замешкался всего на мгновение, затем мягко постучал кончиками пальцев по её рукаву. Она вздрогнула. Она дёрнулась, словно её выдернули из глубины воды, моргнула, посмотрела на него, пробуждаясь ото сна. Их взгляды встретились. На долю секунды она просто смотрела на него, не понимая. Ему не показалось. Глаза у нее все-таки оказались зеленовато-карими. Вблизи он увидел, что синяки под её глазами были не только от удара. Это была усталость. Недосып. Она его не узнала. Конечно, нет. Ведь она не видела его в ту ночь. Но он улыбнулся — лёгкой, непринуждённой улыбкой — и наклонил голову в сторону кассы. — Кажется, вас зовут. Её глаза метнулись к раздражённой женщине за кассой. — О, — выдохнула она едва слышно. Дернулась было вперёд, но вдруг её взгляд зацепился за его коляску. И тут произошло нечто неожиданное. Она улыбнулась ему. Совсем чуть-чуть, мягко, тепло. — Проезжайте вперёд, — сказала она тихо. Дуглас моргнул, немного растерявшись, брови его поползли вверх. — Что? — Проезжайте вперёд. У вас немного покупок. Он перестал улыбаться и покачал головой. — Это не обязательно. Вы были первой. Она снова улыбнулась — лёгкой, едва заметной улыбкой. — Нет, правда, у меня не так много и я не спешу. Пожалуйста. Он смотрел на нее секунду, потом выдохнул и кивнул, плавно подкатился к кассе. — Ладно. Это была всего лишь вежливость. Простой акт доброты, ничего больше. Но почему-то у него в горле странно сжалось. Она терпеливо ждала, пока он расплачивался, а затем быстро рассчиталась сама, двигаясь почти механически. К тому моменту, как он убрал покупки в пакет, она уже выходила за дверь, не сказав ему напоследок больше ни слова. Дуглас остался на месте, глядя ей вслед. Может, стоило сказать что-то ещё. Может, спросить, всё ли у неё в порядке. Может, предложить помощь. Но вместо этого он просто сидел, погружённый в собственные мысли пока люди проходили мимо него.