Бродячий принц

Каким-то вещам предназначено пойти не так. Келус смотрел с высоты одной из башен на площадь, обложенную холодную камнем. Ветер развевал золотые, как кровь златиуса, ленты на необычной расписной одежде. Снизу доносилось гневное: — На кол тирана! Голову ему с плеч! Свободу народу! Они не утихали. Голоса резали воздух, как лезвия мечей и секир, удары копий о щиты звенели подобно призыву к оружию. Дым защекотал нос: вдалеке начали жечь башни, стены, укрепления. Толпа безликих озлобленных горожан шла с факелами и вилами. Все это брехня. Келусу это было неинтересно. Лишь один силуэт цеплял его внимание в волнах серых одежд: У этого мужчины были длинные лохматые волосы. Все тело в боевом красном, отчего он сливался с покрытыми кровью улицами. А глаза... Глаза дикого зверя, что хотят убивать. Келус замер, едва он поймал этот взгляд. Мидеймос... Этот дьявол смотрел на него снизу вверх, прямо в душу. Его руки были покрыты холодным металлом, когти скрипели, губы обнажали оскал воина. Мидеймос стоял в толпе бунтующих. Стоило Келусу моргнуть пару раз — и фигура исчезла без следа. Парень сделал шаг прочь от балкона, опасаясь что он будет... Сзади. Убийца королей. По телу пробежала неприятная дрожь. Келус сорвался с места, скрываясь в лабиринте башни. Крики толпы сбивали с толку, выбрать безопасный путь было нелегко: нарваться на разгневанный люд затея паршивая. Келус чудом увернулся от копья, что свистнуло возле уха и вонзилось в стену. Он сорвал плащ с одного из мертвых слуг и выпрыгнул из окна на крышу, сбегая из филиала самого ада. Ветер бил в лицо, так и норовил унести плащ в воздух вместе с беглецом. Дальше был разрыв между крышами двух разных зданий, и Келус не мог рисковать и прыгать. Очень далеко, а перелом или другая травма равносильна гибели. Ведь разъяренные люди бродили по улицам с оружием, а они непременно узнают беглую голубую кровь, что превратила их жизни в кошмар. Келус спустился с крыши и помчался по переулкам. Мимо него проносились фигуры бродяг, спрятавшихся детей. Воздух был пропитан запахом горелой древесины, крови, пота и мокрой псины. — Куда собрался, принц? Едва услышав знакомый низкий голос, Келус резко сменил курс и укрылся в глубокой тени. Наверху раздался хруст черепицы. Мидей спрыгнул на землю. Тяжёлые сапоги, вопреки ожиданиям, едва звук издали, а когти расправились, как коса жнеца. Келус притих, он задержал дыхание, вжавшись в стену. — Где ты, красавец? — Мидей протянул без угрозы, а сам царапнул каменную стену так, что следы остались. — Эта грязная улица не место для таких, как ты... — противный скрежет металла заставил скривиться. Келус молился лишь об одном. Лишь бы этот псих его не заметил. А за домами свирепствовала сила народа, грубой неотесанной силы, что оставляла после себя разрушение и смерть, прикрываясь кто чем: стремлением к свободе или карой Циркадного ока. Но на деле это были давно копившиеся негодование, злоба, желание мести. Народ долго терпел выходки и угнетения, и в какой-то момент чаша терпения была переполнена. Бедные люди взяли оружие и пошли напролом. И такая сила опасна тем, что ее много и ей нечего терять. Мидей же был один в сто крат опаснее бешеной толпы. Он высматривал голубую кровь, как и народ. Хищник вышел на охоту, сливаясь с хаосом. И Келус едва заметно вздрогнул, когда увидел, как Мидей одним ударом кулака замозжил голову лучнику ярости, что посмел ему помешать. Крошево разлетелось в разные стороны. Мидей бросил сломанное тело и пошел по лабиринтам переулков минотавром. Келус побежал так быстро, как мог. Если его поймают, то с полной уверенностью и без прикрас можно сказать, что ему не следует рассчитывать на милость. Парень выскользнул из-за угла, но в ту же секунду чуть не напоролся на отряд вооруженных солдат. Он спрятался за стеной, почти слившись с ней, развернулся, а там его ждал нос к носу... Он. — Далеко собрался? Мидей оперся локтем, улыбаясь Келусу. Но улыбка недобрая, зловещая. Келус отпрянул и рванул в противоположную сторону. Мидей же не стал ждать. Он сжал кулак и со всей силы ударил в сторону жертвы. Кирпич жалобно треснул и рассыпался в мелкую крошку. Трещины поползли по всей стене, куда пришелся кулак, и страшно представить, что могло случиться, попади такой в живое тело из плоти. У Келуса дыхание замерло. Неужто Мидей не шутит и он на полном серьезе хочет сделать из побега сражение на выживание? Келус обнажил тяжелое пылающее копье и сразу же бросился в контратаку. Мидей вовремя уклонился, и копье, оставив пылающий след, проломило треснувшую стену насквозь. Поднялась завеса из пыли и дыма. — Знаешь, что нам положено делать с врагами народа? Мидей сделал Келусу подсечку. Парень не упал, но споткнулся, и Мидей схватил его за грудки и швырнул на брусчатку. Келус закашлялся, в глазах помутило. Он оставил копье и вовремя оттолкнулся, увернувшись от кулака, направленного в голову. Золотые глаза сверкнули. Мидея ослепила вспышка тысячи софитов. -- Ахр-р... Ах ты ж мелкий.. — мужчина отпрянул, рыча и протирая глаза. Вспышка ударила не только по зрению. Она словно проникла под корку сознания. Сила неизвестного божества пошатнула баланс духа и физической силы, что заставило даже беспощадного бесстрашного воина замереть в растерянности на миг. Чертовски коварная техника была приведена в исполнение. И вот, Келус, придерживая шляпу Гармонии, ускользнул прочь. Плащ остался на земле, старый, рваный, такой не похожий на своего временного владельца, что на миг засиял как звезды. Мидей протер лицо. Пятна перед глазами исчезли, он быстро пришел в себя. Губы растянулись в оскале. Какой же вертлявый... Принц. И какие грязные приемы. Из горла вырвалось рычание. Он пошел по следу, оставленному беглым парнем. Мидей глубоко вдохнул, словно он мог распознать среди моря неприятных запахов нужный. Тяжелый шаг стал нарочито громким, гулким. Я иду за тобой. Мидей улыбался, как психопат: безжизненно, но реалистично, с блеском. Его глаза бешено рыскали по переулкам, коридорам и комнатам разрушенных домов. Келус не дышал, ни жив, ни мертв. Вокруг него темнота. Он прятался без единого звука. За тонким препятствием слышно: — Где ты, мой хороший? — Мидей проворковал, и это прозвучало так стремно, что лучше бы он зарычал зверем. — Иди сюда... Келус сглотнул. Мидей дернул головой, глаза впились в полуразломанный шкаф. А дальше... Тишина. Келус не понял, что не так. Почему все стихло? Мидей тоже решил спрятаться?... Вот только додумать мысль не успел, как в шкаф прилетел мощный удар с ноги. Тот упал на спину, опоры затрещали. Келус оперся руками, пытаясь подняться, как вдруг Мидей с петлями выдрал дверцу и отбросил в сторону так, что та в щепки разлетелась. — Вот ты где... Мидей схватил Келуса за шкирку и выволок из шкафа, протащив по полу. Келус извивался и вопил, а когда Мидей ударил в пол в опасной близости от лица, парень замер. Плитка раздробилась под мощью убийцы королей, что ясно намекало: заткнись и не дергайся. Келус лежал под рукой врага. Сердце оглушало яростным пульсом, пальцы дрожали. — Хехе? — Келус нервно улыбнулся. Мидей этого не оценил. — Я вот думаю: сдать тебя на суд народу или самому прикончить... — он схватил Келуса за горло. — Что тебе нравится больше: публичное отсечение головы или смерть от моей руки от сломанной шеи. — А может не будем... Перегибать палку? — Келус похлопал глазами. — Я сломаю каждую чёртову кость в твоём теле за все твои делишки... Молись своему титану, — Мидей поволок его и ударил об стену. Не в полную силу, но все равно ощутимо. — Ай... Ты мне сейчас хребет переломишь... — Я могу жëстче, — Мидей зловеще прошептал на ухо. — Какие же у вас на Кремносе сумасшедшие игры... — А что, не нравится? — он прижал запястье к стене, заставляя Келуса раскрыть грудную клетку. Келус чувствовал себя очень уязвимым. — Ведешь себя так, словно ты уже победил. — Да. Ведь я победил. И теперь... Готовься расплатиться за поражение, беглый принц, — Мидей ухмыльнулся. Пальцы сомкнулись на шее. Келус не хотел проигрывать. Да кто хочет, черт возьми! Келус расслабил руки. Решив, что терять нечего, он поддался вперёд и... — Ме... Это не по сценарию... Мемо моргнула в удивлении. Келус поцеловал Мидея, да так, что последний сам на миг обалдел. Отстраняться он не стал, а лишь угрюмо спросил в губы: — Какого... Келус покрепче впился поцелуем. Мидей приоскалился и ответил, продолжая держать поверженного соперника за шею: — Уж не задумал ли ты отравить меня таким подлым способом? — он усмехнулся, ладонь сместилась с шеи на плечо, а потом и на талию. — Ни в коем разе. Просто не люблю проигрывать. Келус ухмыльнулся и попытался подсечь Мидея под ноги, пока он отвлекся. Мужчина же задолго предсказал этот ход и углубил поцелуй, ошеломляюще толкнувшись языком. Келус не ожидал такого напора и пока он соображал, над ним уже взяли контроль. Мидей напирал с голодом, с дикостью подминая под себя и блуждая руками по телу, отчего Келус начал задыхаться. Эмоции распирали его, а Мидей не отпускал и не давал даже отдышаться. Слишком много неожиданных касаний, слишком интенсивные движения губами, вырывало землю из-под ног и сбивало мысли. У Келуса подогнулись колени, даже мыслей выругаться не хватило: Мидей хорош не только в бою. Мидей ощутил привкус крови: видимо, Келус прикусил себе губу в неудачном падении или драке. Когда Келус ослабел под натиском и у него больше не осталось поводов продолжать извиваться, Мидей перестал так давить и позволил свободно вдохнуть. Келус привалился к стене обратно. — Я... Мидей блять!.. Обалдеть... Мидей лишь коварно ухмыльнулся. — Ты первый это затеял. — Хммм... Из этого получится восхитительное воспоминание! — Мемо засияла, потирая пушистыми лапками. Можно быть уверенным: она все запечатлела, записала и запомнила в мельчайших подробностях. У Келуса аж дым из ушей чуть не повалил. — Эй, а ты вообще на чьей стороне? Келус отлипает от стены и выдыхает. Он коснулся пальцами опухших губ и медленно перевел глаза на виновника торжества. Мидей, конечно, показал ему, где свинки-копилки зимуют, такое не забудешь, но... Ему бы хотелось однажды повторить этот дикий поцелуй. Келус подошел к сломанному шкафу. — Ну, с руинами древности можно было и поаккуратнее. — Я хотел, чтобы ты в полной мере погрузился в нашу игру, историю, — Мидей прислонился к спине Келуса, как нависшая над ним тень. — Побег из дворца, от бунтующего народа и убийц — то, к чему должен быть готов каждый член королевской семьи. — Так понимаю, ты часто играл? — Келус слегка повернул голову. Мемо витала в воздухе, проецируя осколки памяти в видения. Безликие разгневанные тени прошлого исчезли, пожары тоже, и остались вместо охваченного революцией города лишь руины да неупокоенные воины Никадора, которым повезло не рассыпаться в пыль после столкновения с Мидеем. — Угу. Мне эта игра особенно нравилась, когда я был маленьким, — Мидей хмыкнул, скрестив руки на груди, — ведь в ней ты сталкиваешься с противником, что тебе не по силам, и нужно использовать все доступные способы, чтобы выжить. — Мне трудно представить, что ты можешь от кого-то бежать... — Келус задумался. — Обычно же бегут от тебя. Мидей покачал головой. Его взгляд стал серьезным и тяжелым. — Даже самый бесстрашный воин должен знать, когда ему отступить. И когда вернуться, чтобы нанести сокрушающий удар, — он отчеканил. — Думаю, что твой компаньон помог тебе погрузиться в реалии прошлого и испытать на своей шкуре мгновения беглого наследника этого полиса. — А что же с ним стало в итоге? — Его поймали и публично обезглавили, — Мидей равнодушно пожал плечами. — Авдей провел реформы, что пагубно сказались на жизни простых людей. Эта революция привела к захвату власти народом, беспорядкам и разрухе, но не успело все наладиться, как полис был уничтожен черным течением и чудовищами, им порожденными. Мемо крутилась вокруг разломанных мраморных колонн. Келус обернулся к Мидею. — Для полного погружения в прошлое ты бы меня реально сейчас на плаху поволок? — Келус усмехнулся, вскинув брови. — Хотел бы. Но своей выходкой ты прям так и умолял, чтобы я прибил тебя на месте здесь и сейчас, — пробасил Мидей. — Я знать-то не знал, что ты можешь выбить дух даже поцелуем... — Келус начал разводить руками, пытаясь наглядно демонстрировать своё негодование, но его охватило приятное волнение. Мидей прекрасно видел эти эмоции, на его лице расплылась хищная полуулыбка. — Воин должен уметь многое и противостоять любым чарам, — он расправил широкие плечи, подходя ближе, и протянул руку. — Увы, твоего очарования сегодня не хватило, чтобы вывернуться. — Мне уже страшно представить, что ты в постели вытворяешь, хах, — Келус без всякого стыда хмыкнул. — Ах, значит теперь мы считаем, что я грубиян без чувства меры? — Мидей наклонился вперед и положил тяжелую руку на талию Келусу. Парень на секунду дышать перестал. — Ну... — Келус не стал комментировать внушительные формы Мидея, но по глазам все было видно: ходячая машина для убийства, да еще и в Кремносе собранная, на какую ещë реакцию можно рассчитывать. А вот Мидея позабавил этот взгляд, полный волнения, желания и скрытый под фасадом глуповатой улыбки. Мужчина притянул Келуса к себе. — Ну что, повторим опыт? — Мидей выдохнул в губы. Келус сначала скептично отнесся к предложению. Как ни крути, Мидей владел многими способами убийства, и кажется, что даже поцелуй он мог сделать фатальным со своей силой. Келус ощутил прикосновение его губ к своим, но в этот раз... Это оказалось намного приятнее, теплее. Мидей смягчил давление, больше не пытался выбить из равновесия и целовал с чувством, не торопясь. Келус уперся спиной в стену, рвано выдыхая и хватая воина за шею и поясницу, пока в его личное пространство вторгались по полной программе. Мидей перехватил Келуса поудобнее, вжав в стену, и утнулся носом в его ключицу. Келус ахнул, и Мидей, подстегнутый этим звуком, впился губами в изгиб шеи, укусив его. — Ах... Твою ж... — парень выгнулся и вздрогнул, цепляясь пальцами. — Тише, беглый принц, а то тебя услышат. Мы ведь не хотим, чтобы твой побег закончился так трагично? — Мидей замурлыкал и вплотную вжал Келуса своим весом, зажимая ему губы и кусая шею. Келусу же больше не хватало привычного притворства: он забыл о фасаде и отдался простому удовольствию. Но вдруг Келус вспомнил кое-что... Мемо. Верный компаньон смотрел аккурат на пару, улыбаясь. О да, Мемо получала удовольствие от каждого мгновения этой встречи. Под её невинной лапкой осколки памяти будут сохранены, а не утрачены, как история погибшего полиса.