Надвигающийся шторм

      Холодно.       Одного взгляда на бушующее море достаточно, чтобы прочувствовать холод, пронизывающий до ниточки, задевающий каждую фибру души, в существование которой она даже не верила. Понятие "душа" было от нее настолько же далеким, насколько было далеким расстояние, которое она прошла, лишь бы убежать от своих чувств.       Бежать, бежать, бежать, пока ступни не сотрутся в кровь, пока фиолетовые волосы не запутаются до состояния вороньего гнезда, пока легкие не начнут гореть от нехватки кислорода, пока она не перестанет чувствовать подкрадывающийся ком в горле каждый раз, когда слышит "хорошая девочка".       И она убежала.       Она убежала. Но цена этому побегу была слишком велика. А осознала она это слишком поздно.       Холодно.       Пальцы давно перестали чувствовать мокрый песок, ноги давно перестали чувствовать хоть какую-то опору под собой, глаза давно перестали чувствовать подступающие слезы. Она давно перестала чувствовать.       Оно того стоило?       В голове давно таится желание вернуться обратно, да только пути назад нет. Есть только море. С каждым днем бушующее все больше. С каждым днем все ближе подбирающееся к ней. Оно шепчет ей, оно зовет ее.       Но там холодно.       А ей так давно хочется тепла.       А тут его искать нет смысла. Она пыталась, но тепло осталось там — в том месте, откуда она так усердно бежала. Там было тепло родных рук, тепло, которое тогда не обжигало, тепло, которое грело душу, возможно, существовавшую в то время. Сейчас души нет. И тепла нет. И вкуса яблок нет.       Есть только море, которое уже облизывает ступни. Таким жестом приглашает посетить его мертвое, холодное дно. И иногда даже хочется согласиться, хочется воспользоваться оставшимися крохами сил и, сквозь ноющую боль во всем ее существе, встать. Встать да и шагнуть в пугающую бездну.       А потом ее снова обдает леденящим порывом ветра, и в голову приходит осознание того, насколько там холодно.       А почему там холодно?       Потому что пусто. Безжизненно. И одиноко.       Одиноко?       Там нет живых существ и бьющихся сердец, там нет греющих душу слов и теплой кожи. А так хочется прильнуть к родному телу и чувствовать тепло...       Тебе нужно чье-то общество?       Нужно... Нужно тепло, которое растопит снежные сугробы, которое прекратит вечную вьюгу в душе... В душе? Ее же нет. Она как будущий врач должна знать, что человеком движет исключительно мозг. А где тогда найти похороненные под бесконечными слоями снега чувства?       Может, на мертвом, холодном дне?       Нет, нет, пожалуй, она откажется, пожалуй, она продолжит сидеть на холодном песке, лицом к холодному ветру и бушующему морю, спиной к месту, откуда она когда-то так усердно бежала и путь к которому давно потеряла.       Вот и остается только поджимать ближе холодные ноги, обнимать их такими же холодными руками и утыкаться в колени таким же холодным носом.       ...       Для разнообразия можно послушать бьющиеся о далекие скалы волны. Создается впечатление, будто бьют они не по скалам, а прямо по голове, заливая все лицо, затекая в уши, глаза, нос, рот, закрывая дыхательные пути, перекрывая пути для выживания. И кажется, словно разум наконец отключается. Единственное желание, которое она загадывала, когда еще видела в этом смысл, исполняется. Неужели она отдохнет от ничего-не-чувствования?       А, нет.       Показалось.       Она снова открывает глаза, хотя с каждым разом и желания, и необходимости в этом действии все меньше. Море по-прежнему дико ревет. Ветер по-прежнему пронизывает до нитки. Единственное различие в том, что волны опять (опять?) увеличиваются, уже сильнее ударяясь, к сожалению, не об ее голову, а о скалы. Опять? А может снова? Раз происходит это с определенной регулярностью, разве можно назвать это различием? Значит, все по-прежнему. Море ревет. Ветер дует. Волны увеличиваются. Может, хотя бы завтра они уже заберут ее с собой против ее воли? Самой как-то боязно, что-то держит, останавливает.       Не что-то, страх холода. Мы вроде уже об этом говорили.       А ведь различие все-таки есть.       Сейчас в разы, в десятки раз холоднее, чем раньше. В десятки раз холоднее подбирающаяся до пальцев ног вода. Подождите, а когда море успело так к ней приблизиться?       Страшно, а пути назад, к месту, откуда она когда-то так усердно бежала, нет.       Ого, безвыходная ситуация, получается? Тогда можно неспокойно прикрыть глаза да ждать неминуемого конца. Слушать, как бушующие волны разбиваются о скалы и ждать, когда они уже разобьются об ее несчастную голову.       ...       Для разнообразия можно послушать доносящуюся откуда-то тихую мелодию. Впервые почувствовать, как что-то помимо вечного холода трогает фибры ее несуществующей души. Трогает так нежно-нежно, даже до слез, которые катятся по давно сухим щекам. Эта мелодия так невероятно бережно пытается успокоить ноющее сердце, что даже не верится, что мелодия такая вообще существует.       Стойте.       А существует ли?       С какого момента в этом месте есть что-то помимо ревущего моря, холодного ветра и увеличивающихся волн?       Может, с того самого момента, как она почувствовала теплую руку в своей, ледяной?       — Юки.       Юки? Снег? Тот самый, который завалил под своими бесконечными слоями ее чувства? Тот самый, который эта внезапно появившаяся мелодия пытается растопить?       — Мафую.       Она смотрит на теплую руку в своей ледяной. Она смотрит на длинные голубые волосы, она смотрит в голубые глаза. Раньше все оттенки синего и голубого ассоциировались у нее с бесконечным холодом, а эти, самые теплые на свете голубые глаза напрочь разрушили былое представление о холодных оттенках.       Теплая рука аккуратно, но твердо сжимает чужую, ледяную.       Она с трудом отрывает взгляд от самых теплых в ее жизни глаз и переводит его на самое холодное в ее жизни море.       Правда слишком поздно.       — Мафую, я–       Их накрывает холодной волной.

***

      Мафую распахивает глаза и резко хватается за ноющую грудь свободной рукой. В попытках отдышаться она пытается подняться на локтях, но сразу понимает, что одну из ее горячих рук держат чужие холодные ладони. В непонимании она поднимает взгляд на сонную девушку, что сидела на стуле у ее кровати.       — Лучше не поднимайся так резко, — тихо проговаривает Канаде, все так же сжимая ее руку.       Мафую пытается сказать что-то в ответ, но горло невероятно першит. Она самую малость сжимает холодные ладони девушки в ответ, надеясь, что Канаде снова каким-то образом поймет, что она пытается этим донести.       — Ах, сейчас я принесу воды, подожди немного, — девушка уходит, еле слышно скрипя дверью комнаты. Доносится недолгий звон посуды, затем звук льющейся из крана воды. Почему-то этот небольшой шум успокаивает нервно бьющееся после кошмара сердце. Совсем скоро слышится повторный скрип двери.       — Пей аккуратно, а то у тебя руки дрожат, — обращается Канаде, протягивая фиолетовую кружку, которую Мафую когда-то подарила Мочизуки-сан "в честь новоселья".       А руки и вправду дрожат, Мафую даже не заметила.       Сделав пару глотков, она возвращает кружку в чужие руки, которые в свою очередь ставят ее на прикроватную тумбочку.       — Спасибо, — у Мафую было желание задать еще несколько вопросов, но сил их сформулировать и озвучить не оставалось совсем, поэтому она снова решила передать слово Канаде.       Но девушка тоже не решалась продолжить разговор. Хотя, признаться честно, Мафую особо и не была заинтересована в этом на данный момент: намного интереснее было разглядывать человека напротив. Тёплый свет настольной лампы отражался в полуприкрытых глазах и подчеркивал расположившиеся под ними мешки. Мафую не помнит Канаде без них, разве что с их первой встречи они немного уменьшились, но недостаточно, чтобы она перестала обращать на них внимания.       Интересно, в какой момент ей стало на них не все равно?       — Прости, что зашла в твою комнату без спроса, просто... когда я шла на кухню, я услышала какие-то странные звуки, доносящиеся отсюда, поэтому я просто хотела удостовериться, что с тобой все хорошо, — пустилась в объяснения девушка после небольшой паузы. Ее глаза немного нервно бегали по комнате, выдавая сильное беспокойство. — Но когда я заглянула к тебе, оказалось, что ты... плакала.       Мафую? Плакала? Это немного удивило: неужели снилось что-то настолько плохое? Она уже мало помнит.       — Прости еще раз, я не должна была–       — Спасибо, что пришла.       Чужие глаза немного округлились, а затем смягчились (хотя, казалось бы, куда еще мягче?) Наверное, Канаде сильно переживала, раз простое "спасибо" смогло вызвать у нее такое облегчение.       — Ну, я тогда пойду, отдыхай, — обратилась девушка после того, как окончательно успокоилась. Канаде встала, собираясь уйти, но Мафую уже сама обхватила пальцами холодную руку девушки.       — А? Тебе нужно что-то еще? — Голубые глаза смотрят в чужие, пробуя уловить, какие чувства девушка пытается передать своими действиями на этот раз.       Мафую не знает, что конкретно ей движет. Она просто чувствует. И принимает решение идти на поводу у этих чувств.       — Можно я посплю сегодня с тобой? — голос странно дрожит. Мафую не знает, почему.       Или ей кажется, что не знает.       — А... Конечно, пойдем, — после небольшой заминки, Канаде перехватывает горячую руку девушки своей, холодной, и медленно ведет в свою комнату, будто Мафую не знает, где она находится.       Канаде, как обычно, не задает вопросов, с чем связано такое необычное желание. Она и на следующий день не спросит, Мафую уже знает наверняка. Она бы все равно не ответила, ведь сама не знает. И Канаде знает, что она не знает.       Они укладываются на кровать, перед этим убирая стопки листов с нотами на пол. Кажется, Канаде впервые за долгое время поспит на мягкой поверхности, а не на твердом столе.       У Мафую от осознания этого как-то странно кольнуло сердце. Может, она рада?       — Спокойной ночи, — проговаривает Мафую, не отпуская чужой ладони.       — Угу, спокойной, — доносится со стороны девушки напротив.       Мыслей практически нет, разум достаточно быстро погружается в сон, но перед этим Мафую чувствует, как холодная рука сжимает ее, горячую, и слышит тихий-тихий шепот.       Больше кошмаров она не видела. Видела только самые теплые в своей жизни глаза и чувствовала самые теплые в мире ладони.       — Мафую, я рядом.       ...

На этот раз тепло.