Валентинка

Курить в классе ну вот вообще не прикольно. С одной стороны адреналин, экстрим и вся хуйня, а с другой вечные оглядки на дверь, холодный поток воздуха из открытого окна и Алекс на плече, лениво, но уверенно оповещающий о том, что горизонт чист и поблизости нет учителей, особо любопытных одноклассников и сраных купидонов, в белых капюшонах больше похожих на стереотипную смерть. Педсостав решил, что школьникам не хватает именно этого? Серьёзно? Старшеклассников, раздающих красные картонки? Идиотская затея. Антон не бесится каждое четырнадцатое февраля от одиночества, для него это как и для каждого уважающего себя человека день расстрела Чикатило, но визжащие с двух сторон одноклассники и шастающие туда-сюда купидоны начинали раздражать даже похуистично-спокойного Алекса, который после очередного восторженного вскрика одной из одноклассниц поморщился и отобрал сигарету. Дым от дешёвки не вытравить ничем, и Антон открывает оставшиеся окна. Легче не становится, только холоднее, несколько человек хмуро оглядываются назад, на Антона. У него забавно торчат кудри и от беспокойства подрагивают уши, но вкупе всё это выглядит не так уж и плохо. Просто Антона раздражает эта нелепая особенность вида. Антона вообще много что и кто раздражает, но после перекура становится практически поебать. Сигарета летит в открытое окно, стоит только в коридоре раздаться шагам директрисы. Она преподаёт у старших классов химию, ещё, кажется, со времён неолита, звенит своими склянками, когда проходит по коридору, но Антону это на руку. Он юркает от окна к своей парте, наспех проверяет запах от кофты, но по итогу машет на это рукой. Урок начинается с базовой банальщины, проверки на присутствие и отсутствие. Не хватает только двоих, и отсутствие одной из них Антон заметил почти сразу — какой бы урок не был, Лера никогда не приходит вовремя. Знает только Бог, где обычно пропадает эта шумная девчонка. Бог и её подружки, которые со стабильной частотой бегают повсюду вместе с Лерой — во всяком случае, её соседка по парте уж точно зачастую была вместе с ней. Не то чтобы Антон всегда уделял особенное внимание её присутствию или, наоборот, отсутствию. Просто довольно несложно заметить отсутствие человека, который с самого восьмого класса фанатеет по химичке, всегда приветствует её радостными воскликами и активными вопросами о настроении, самочувствии и плане сегодняшнего урока. Наконец со стороны двери слышится, как знакомый голос скороговоркой тараторит «здравствуйтеизвинитезаопозданиеможновойти?», и, после короткого кивка химички, Лера с соседкой Зоей устраиваются за своей партой. Антон кидает взгляд на одноклассниц только из-за того, что они сидят в поле его зрения и активно шуршат рюкзаками, доставая учебники и тетради, но ловит на себе ответное посматривание Леры. Бровь непонятливо вскидывается вверх, мол, «ты чё?», хоть и толком они никогда не общались и перекидываться такими немыми вопросами — решение весьма странное. Мигулина отвечает эмоцией вроде «а вот!» или «потом узнаешь!», а может даже «сделаешь для меня кое-что — скажу», обворожительно улыбается и отворачивается. Антон так и не понял что к чему было, но в силу своего пубертата и влияния сегодняшней гребаной пропаганды любви из каждого утюга почему-то подумал, что она с ним заигрывает. А может, просто что-то не так было с его внешностью. Он что, смешно выглядит? Антон нахмурился и нервно взъерошил кудри обеими руками, придавая им естественный вид, а затем стал нервно приглаживать короткую шерсть на кошачьих ушах. Сидящий рядом Алекс закатил глаза с громким цоканьем языком, но почему-то идентично Антону потянулся к собственным волосам.

* * *

Игорь зевает, смотря перед собой. Урок начался уже как пятнадцать минут, но пустует первая парта, то бишь парта перед ним — не сказать, что ему суперинтересно, где же пропадают Никита и Глеб, но на истории было банально опасно сидеть если первого в классе нет. Ну, как бы, у исторички весьма своеобразный учебный план: проверочные урок через урок, дабы проверить, что и насколько запомнили ученики на прошлом занятии. А Игорь не то чтобы очень уж хорош в истории. Зато в ней как раз очень хорош Сапрыкин, и определённые договоренности позволяют бессовестно скатывать у него каждую работу. Что касается Глеба, тот практически все уроки сидел головой на парте, за редким исключением поднимаясь, чтобы выдать какую-нибудь несусветную хуету о том, какие потрясающие рассказы писал Чайковский и в каких Хельсинках добывается фосфор. Его, конечно, не волновало ничего. Как и соседа Игоря. Одной двойкой больше, одной меньше. Он-то уходит после десятого. А Игорю ещё нужен нормальный аттестат, и если эта женщина своей дурацкой историей насрёт ему прямо в лист с оценками… Проверка домашнего задания медленно доползла до конца, а парта впереди по-прежнему пустует. Игорь нервно дергает ногой. Лучший друг Виталя Чернокрылов расслабленно сидит рядом. На него учительница даже не смотрит, а вот Игорь уже чувствует на себе тяжёлый взгляд из-под таких же визуально тяжёлых тёмно-фиолетовых толстых очков формы «кошачий глаз». Учительница открывает рот чтобы попросить десятиклассников достать двойные листочки, но не успевает: дверь кабинета бесцеремонно распахивается, и в проёме возникают две фигуры. — Я не поняла, а вы где были? — Валентинки раздавали, — отчеканил запыхавшийся Глеб. Никита в подтверждение поднял руку с торчащими между пальцами последними несколькими разнообразными любовными бумажками и картонками, ещё не нашедшими своих адресатов: — Последние нашему классу остались. Я раздам? Учительница вздохнула и махнула рукой, напоследок пригрозив только лишь тем, что Глеб на что-то там ответит первым. Игорь наконец смог выдохнуть. Если повезёт, Никита ещё и в дискуссию какую-нибудь с преподавательницей вступит, потому что полученные ей в институте знания, кажется, несколько отличаются от современных сведений. Хотя, конечно, ещё можно поспорить насколько история может отличаться двадцать лет назад и сейчас. Игорь усмехнулся — какая разница, плюс-минус двадцать лет, если Гитлер капут, а Ленин мухомор? Веселье быстро сошло на нет. Где-то с задних парт раздались невнятные писки одноклассниц, а на парту перед Игорем легла небольшая валентинка. Простая, но, надо сказать, со вкусом — красное картонное сердце, на цветной стороне которого криво подписано "Игорю Александрову, 10Б" и прилеплен бумажный бант, засыпанный, судя по всему, блестками, а на обратной словно нарочно неаккуратным почерком выведено: «Перемена после пятого урока. Запретка на первом этаже <3» Запреткой назывался небольшой кабинет в конце длинного коридора, рядом с которым находился запасной выход. И пока Виталя был увлечён экраном телефона, Игорь долго и удивленно смотрел на валентинку. Хвост от напряжения нервно кидался из стороны в сторону, а уши стояли торчком, заставляя чувствовать лишь больше смущения. Наконец Александров пришёл в себя и сунул картонное сердце под нос соседу: — Думаешь, стоит идти? — Рискни, — Виталя без особой заинтересованности глянул в лист, но всё же лёгкая улыбка чуть тронула его губы. — И надейся, что придёт не физрук, я видел, как он на тебя смотрит. Игорь усмехнулся в ответ. Пятый урок, меньше чем через полчаса в назначенном месте. Интерес закрался куда-то глубоко вовнутрь, не давая сосредоточиться на голове учительницы. Разброс вариантов от влюбленных шестиклассниц до хмурых старшиков из параллели заставил засомневаться в затее на какие-то несколько секунд, но любопытство победило почти сразу, стоило раздаться спасительному звонку из коридора.

* * *

— Ты уверен, что это мне? Мерзотная розовая надпись на куске картона абсолютно не внушала доверия, как и человек, доставивший её прямиком в руки Антону. Он честно пытался разглядеть глаза на лице новоявленного купидона, но пышная копна выгоревших на солнце волос не позволяла этого сделать. Антон видел лишь два тёмно-синих пятна сквозь пряди, но этого было слишком мало, чтобы по взгляду догадаться, врёт Глеб или нет. Выглядел он расслабленно, даже скорее похуистично, засунув руки в карманы длинных брюк. Скорее всего ему абсолютно без разницы, чем закончатся десятки сегодняшних лавстори, которые он успешно проспонсировал своим участием. Ответом на вопрос послужил кивок на валентинку. — Если «Антон Литвинов» это ты, то да, — откуда-то со стороны раздался громкий девичий смех, но сосредоточенный на куске картона Антон даже не обратил на это внимания — наверняка это низкорослый дружок сраного челкастого купидона демонстрирует свои навыки стендапа, а может и пикапа тоже. Убедившись, что валентинка доставлена по адресу, Глеб удалился прямиком к нему — громкие разговоры стали ещё громче, когда к ним добавился четвёртый голос. Антон остался наедине со своими мыслями и сомнениями. Вернувшийся с перемены Алекс сходу сказал, что идти нужно однозначно. О том, что решение Антон принял ещё задолго до его возвращения, признаться было стыдно даже самому себе. Хотя почему стыдно? Антону просто интересно, кто осмелился позвать его на такую… своеобразную встречу… в такую… своеобразную дату. Надеяться на простое дружеское общение было глупо, поэтому Антон надеялся на то, что человек будет хотя бы симпатичным… о боже, о чём он только думает? Эта валентинка ещё ничего не значит, вон какая кривая, может это вообще Алекс постарался! Антона дёрнуло от понимания, что одинаково кривая валентинка может получиться как в результате творчества парня, так и младшеклассницы… разве младшие классы знают о «запретке»? Разве он мог приглянуться кому-нибудь из них? Антон кусал губы и нервно бил хвостом в воздухе. Свалившиеся на голову проблемы в виде влюбленных малышей не входили в его планы. Влюбленные парни тоже. Да и девушки, если совсем откровенно! Антону в целом никто сейчас нахрен не сдался, если симпатия не будет взаимной! Боже, пусть этот человек будет хотя бы плюс-минус его возраста… хотя бы его роста… хотя бы частично отвечающий его типажу… Антон сжал зубы и чуть не взвыл от разочарования из-за собственных мыслей. О чём вообще он думает! Грёбаная пропаганда грёбаных розовых соплей! Это совсем не в его вкусе!

* * *

Пройдя через толпу бесноватых начальных классов и оказавшись наконец в самой дальней части коридора, Игорь наконец вздохнул спокойно. После дурацкой шутки Витали насчёт физрука, он всерьёз задумался о том, насколько многих людей он не хотел бы видеть здесь и сейчас. Кто вообще додумался до такого? Кому в голову пришла эта дурацкая идея с валентинкой? Если шёл в назначенное место Игорь почти без волнения, то теперь беспокойство накрывало его с головой, не давая шансов на выживание. А вдруг купидон на самом деле ошибся и это вообще было не ему? Так или иначе, думать о том, что кто-то действительно хочет видеть его, Игоря, в такое время, четырнадцатого февраля, было приятно. За окном мелькнуло солнце, освещая пустой коридор оранжевым светом, заползая в самые его отдалённые уголки. Стало чуть спокойнее. Где-то вдалеке послышались шаги, но сосредоточившись на попытке открыть окно, Игорь сначала даже обратил на них внимание. Он обернулся только когда шаги раздались достаточно близко, чтобы их заметить. Парень перед ним с обычного шага внезапно перешёл на неуверенное шарканье, уши вздрогнули и, кажется, он с трудом удержался от того, чтоб не прижать их к голове. — Э-э… привет? Игорь даже не до конца осознал, кто высказал это кроткое приветствие, слетели ли нервные слова с его губ или слух уловил тревожный голос знакомца без имени. Лицо знакомое — парень учится в параллельном классе, вот только как зовут Игорь так и не узнал. Он, конечно, достаточно симпатичный и Александров был бы совсем не прочь познакомиться, но почему-то всё время стеснялся подойти первым, а сам парень либо не горел желанием, либо… может, тоже боялся? Игорь ощутил, как перебило дыхание. И почему они вдвоём боялись друг к другу подходить? Это же просто знакомство, надо ведь налаживать контакт с людьми, с которыми делишь одно учебное учреждение… Игорь опёрся на подоконник, неловко потирая заднюю сторону шеи от наступившего молчания. Смотреть на парня отчего-то было стыдно и тревожно, хотя очень хотелось. Он… довольно симпатичный. Огромные глаза, в которых так и плещется удивление, словно он сам не ожидал Игоря здесь увидеть. Неожиданно ровная осанка, выдающая то, как парень переживает сейчас за свой внешний вид, но растрепанные кудри и мятая белая рубашка, с закатанными рукавами и небрежно расстегнутая аж на две пуговицы, говорящие ровно о противоположном. А ещё высокий рост, несколько выше самого Игоря, угловатые черты лица, робко плавающий по воздуху пушистый, неряшливо выглядящий хвост, и ладони, грубо заламывающие красивые длинные пальцы… В руках парня мелькало что-то знакомое. Красное, с корявой надписью и маленьким бумажным бантом на обратной стороне… В голове щёлкнуло. А что, если и не они вовсе должны встретиться? Вдруг в них просто втрескались две лучших подружки и решили устроить такое вот внеплановое двойное свидание? Во рту от чего-то загорчило. Нет, подождите-ка, Игорю больше никто не нужен, он уже обрадовался тому, что перед ним стоит этот… весьма симпатичный парень. Он до последнего не стал бы верить, что должен прийти кто-то ещё. Но следовало спросить — хотя бы чтобы развеять никчемные сомнения. Игорь вытащил свою валентинку из кармана брюк, слегка помявшуюся, но сохраняющую свой ценный посыл. — Это… от тебя? Вопрос он задал явно тише, чем следовало бы. Лучше было бы, если бы парень этого не услышал и они продолжили стоять в этой неловкой, но уютной тишине, рассматривая друг друга и пытаясь поверить в реальность происходящего. — Эм… нет? Я думал, это от тебя. Парень протянул свою валентинку. В глаза сразу бросилась подпись «Антону Литвинову, 10А» на одной стороне. На другой красовалось такое же послание, как и у Игоря. «Перемена после пятого урока. Запретка на первом этаже <3». Игорь удивленно уставился в пол. Антон забрал у него обе валентинки, и, смотря на них, отчего-то захихикал. — Глупость какая-то. Так и знал, что кто-то просто надо мной пошутил, — без капли злости сообщил он и уже взял обе валентинки так, чтобы их порвать, но Игорь его остановил: — Нет, подожди! Антон посмотрел на него, вскинув бровь. Валентинки замерли в руках. — Я имел в виду… если так сложилось… — Игорь нервно сглотнул, смотря на Литвинова в ответ, хотя прямой взгляд держать было сложно. — Может, после школы сгоняем погулять? Было видно, что Антон только старается выглядеть серьезным, непоколебимым и совсем не тронутым предложением. Но снова откровенно дрогнувшие уши чётко сообщили, что их хозяин только старается. — После седьмого урока в холле. Не увижу — гуляй, — пафосно вздёрнул подбородок парень, но тут же заулыбался, наклонив голову вбок. — Шучу. Дай мне свою телегу, я напишу, как освобожусь, а там договоримся. Игорь ощутил, как весь вздрогнул и вздёрнулся от слов своей внезапной половинки на День Святого Валентина, и тут же об этом пожалел. Хвост стал радостным маятником качаться в воздухе, а уши взволнованно встали торчком. Этот крайне симпатичный парень согласился провести с ним время вне учёбы! *** — Ты думаешь они не поймут?! Лера улыбается так хитро, словно только что подробно расписала на этих валентинках план по захвату мира, а не простое назначение времени и места для двух парней. Идея пришла сама, и показалась настолько гениальной, что требовала исполнения немедленно и сейчас же. До последнего не верилось, что Лера действительно на это решилась, не боясь осуждения и возможной самой негативной реакции, но последняя валентинка уже была погружена в злосчастную коробку и выглядывала оттуда, демонстрируя кривой текст всем желающим. В попытке подражать не самому разборчивому почерку, они однозначно перестарались, но в остальном валентинки вышли шикарными. Лера улыбнулась — кому-то должно сегодня повезти. Химия заметна всегда, хоть и зачастую не так торжественна, как показывают её в низкобюджетных сериалах — это Лера поняла давно, а осознала окончательно, когда встретила их. Колючка Антон и серьёзный Игорь, что может быть заметнее их взглядов и улыбок? Лера думает, что четырнадцатое февраля — лучшая возможность намекнуть и полтолкнуть тех, за кем так давно наблюдаешь. — Не поймут, поэтому расскажу сама. Потом,— махнула головой она она, восторженно сияя. — Ну они же идеально друг другу подходят, ты заметила? Ещё и переглядываются так постоянно, если в одном коридоре стоят... Зоя на это лишь закатывала глаза и улыбалась, но не верить в то, что очевидно для всех, не решалась. Взглянув в последний раз на злосчастную коробку и выдохнув, она двинулась следом за Лерой, под громкие рассуждения о том, какая непременно волшебная реакция будет и как они для этого незаменимо постарались.