Тяжёлый привкус гвоздики

Все звуки будто выкрутились на максимум, шум толпы преследовал даже сейчас, пока Дилан лежал один в даже не своей комнате. В своей кровати. В какой-то момент наконец пришло осознание, насколько отвратительно он себя чувствует. Радостно сложились друг с другом ебучая мигрень, отвратительно подскочившее давление, недавно выпитый алкоголь и привкус гвоздики в послевкусии от заботливо сделанного родственниками коньяка. Тут даже таблетками не закинуться, если не хочешь чувствовать себя ещё хуже, а он уж точно не хотел. Не сейчас, по крайней мере. А ведь неплохо начиналось, можно было бы сказать, но нет. Начиналось всё тоже отвратительно, если быть честным. Он с какого-то хера согласился пойти на этот семейный вечер, что уже было крайне опрометчиво, с какого-то хера согласился попробовать этот злоебучий коньяк, с какого-то хера провёл там больше нескольких часов, хотя планировал не дольше получаса. Дилан до сих пор гадает, почему ему из прошлого так похуй на него из сейчас. Потом понимает, что ему из сейчас, в общем-то, тоже похуй на него из будущего, но жаловаться на несправедливость сего события и дальше ему это не помешает. Да и если уж говорить на чистоту... Одна причина всё-таки была. Вот она, носится по коридору и шумит, гремя всеми дверцами от шкафов и думая чем бы ему помочь. Один гребаный Лололошка, посоветовавший ему наладить связь с родственниками, потому что "семья", отправивший его уже по ощущениям, в петлю. И один грёбаный Лололошка, который его потом забирал, нёс на себе до своей же квартиры и заботливо так, блять, спрашивал как он себя чувствует, бесконечно донимая своими разговорами-разговорами-разговорами. И без того было тошно, спасибо. – Дилан, слушай, я посмотрел в интернете, что вообще можно при похмелье пить от головы, возьми, должно помочь. Дилан неохотно приоткрыл глаза. Какие-то таблетки. Сразу в голову скользнула мысль про наркоту, вызывая хриплый смех и последующий импульс головной боли, будто до этого было мало. – Ло, мне до похмелья ещё две вечности наедине с мигренью, забей. Но от воды он всё же не отказался. Залпом выпил весь стакан, пока Лололошка лишь тяжело вздохнул и закрыл окно – в комнате уже было слишком холодно, так можно и заболеть. Дилан тут же состроил недовольную мину, закатив глаза. – Ну да, давай, лиши меня одной из немногих вещей, что облегчает мою боль. – Может ты уже протрезвел? А то, знаешь, это похоже на твоё обычное поведение. – Ага, прям как стёклышко, – вышло немного злее, чем Дилан планировал. – засранное такое, побитое и заблёванное стёклышко. И именно поэтому он решил закрепить злобность своего комментария продолжением. Браво, Дилан! Отличная работа! Давай, продолжай раздражать чувака, который тебя пьяного нёс на себе и пригрел на ночь в своём доме. С другой стороны он и был причиной, по которой его нужно было забирать в первую очередь, так что чувство вины просим выйти из головы! Только оно почему-то не слушалось. Реакцию Ло в полутьме было трудно разобрать, но складывалось чувство, что у того и самого скоро голова разболится от присутствия программиста и его комментариев. Он присел рядом на кровать к Дилану, и тот уже был готов ко многому. С Лололошкой в целом стоит быть готовым к чему угодно – этот придурок мог пойти и украсть козу у рандомного фермера, менять ландшафт универа под своё удобство или вырыть под домом плантации всевозможных овощей, и Дилан вроде как рад, что среди них нет ничего незаконного. Но всё же, Дилан не ожидал руку на своём лбу. Холодную руку, хочется заметить, поэтому то, что он прильнул к ней как к спасительному кругу, полностью оправдано! – Легче? – ... ага. Хотелось лежать так подольше. Но постепенно чужая рука предательски становилась теплее, а боль и тошнота снова подступали. Снова стало невыносимо существовать в бесконечном цикле мигрени, давления, алкоголя и привкуса гвоздики на языке. Только чужая рука на лбу и спокойное дыхание где-то поблизости. Дилан продолжал молчать, медленно погружаясь в спасительное бессознательное. На утро было ещё дерьмовее. Глаза открывать не хотелось вовсе, как и двигаться. Провалиться бы обратно в бессознательное, да только никак не получается. Радовало, что в комнате было тихо. Только шорох откуда-то снаружи, видимо Лололошка опять занимается чем-то. У него вообще куча всяких интересов, так может у него есть тяга к какой-нибудь алхимии, а? Дилан беззвучно усмехается своим мыслям, спонсируя очередную волну головной боли. Да, зелье от похмелья сейчас было бы как раз кстати. Глаза всё-таки пришлось открыть. Первым что увидел Дилан были закрытые шторы и стакан воды на прикроватной тумбочке. Вот ведь чёрт заботливый... Осторожный стук в дверь прервал поток вялых мыслей Дилана. Очевиднее некуда, кто там весь такой хороший не может войти в свою же комнату. — Дилан, ты как? Проснулся? С другой стороны... Может быть это всё не так уж и плохо. Может быть он даже рад, что у него есть Ло. Может быть ему совсем чуточку нравится, когда о нём заботятся. Может быть. Да нет, бред. Он скорее ещё раз выпьет этот ебучий коньяк с гвоздикой, чем признается в этом. — Ага, бывало и хуже.