Two Sides of the Same Coin

      Цзян Чэн проснулся от щебетания птиц и солнечных лучей, падающих на его лицо. Он потёр заслезившиеся глаза, наслаждаясь теплом любимого, раскинувшегося на нём. Он провёл руками по волосам Лань Сичэня, мысленно готовясь к предстоящему собранию кланов. Он поклялся, что если Глава Яо хоть раз посмотрит на него с усмешкой, то Цзян Чэн...       − Лань Чжань, ты проспал! Я что, утомил тебя вчера ночью? − рука Цзян Чэна замерла. Вэй Усянь - его брат, его слишком раздетый брат - улыбнулся ему и потянулся за поцелуем.              Цзян Чэн вскрикнул и соскочил с кровати.              − Лань Чжань? − Вэй Усянь бросился к нему с обеспокоенным выражением лица. − Лань Чжань, что случилось? Ты ведёшь себя очень странно. Ты даже не смотришь на меня!              Цзян Чэн прижал ладони к глазам, потому что если на Вэй Усяне не будет одежды и Цзян Чэну придётся это увидеть, он никогда не сможет прийти в себя.              − Ты голый?! − прокричал Цзян Чэн. Он вздрогнул от звука своего голоса, что был намного ниже обычного.              − Я...? − Вэй Усянь недоверчиво хмыкнул. Цзян Чэн слышал некоторое шебуршение и затем: – Ладно, теперь я в халате... Ты начинаешь действительно пугать меня, Лань Чжань...              − Я не Ханьгуан-цзюнь, − рявкнул Цзян Чэн, открывая глаза и хмуро глядя на брата.              Вэй Усянь на мгновение выглядел крайне озадаченным, пока до него наконец не дошло. Он знал этот хмурый взгляд. Он знал его десятилетиями.              − Цзян Чэн! − выдохнул Вэй Усянь, а затем расхохотался. − Ахахахха, ты бы видел своё лицо! Ох, ну, технически это не твоё лицо... − его брат-идиот протянул ему халат и зеркало и продолжил хихикать над Цзян Чэном.              − Перестань смеяться или я сломаю тебе ноги!              − Прости, но слышать такие вещи из уст Лань Чжаня - слишком смешно, А-Чэн!              И тут Цзян Чэна осенило. – Минуточку. Если я в теле Ханьгуан-цзюня, то он...? – Вэй Усянь сразу же перестал смеяться. Они посмотрели друг на друга, а затем тут же выскочили из Цзинши, рванув вперёд так, словно от этого зависела их жизнь. Они были примерно на полпути к Ханьши, когда Цзян Чэн увидел их.              Лань Сичэнь стоял на тропинке, кончики его ушей пылали красным. Его выражение лица могло бы показаться безмятежным для любого другого наблюдателя, но Цзян Чэн сразу понял, что Лань Сичэнь расстроен.              В нескольких метрах от него стоял... Цзян Чэн. Видеть собственное тело с такого ракурса было, мягко говоря, неприятно. У Цзян Чэна заболел мозг. Он никогда раньше не видел такого холодного, невозмутимого выражения на своём лице. Лицо Цзян Чэна обычно было гораздо более выразительным; к лучшему или к худшему, но он не скрывал своих чувств.              − Лань Чжань! Это ты? − Цзян Чэн наблюдал за тем, как черты собственного лица смягчились при звуке голоса Вэй Усяня. Он почувствовал, что его сейчас стошнит. Даже Лань Сичэню было неловко.              − Я так сильно по тебе скучал! − Вэй Усянь прыгнул в объятия Лань Ванцзи.              − Мгм. Скучал по Вэй Ину, − Цзян Чэн не знал, что именно вывело его из себя. Возможно, дело было в том, что его заставили смотреть на то, как он держит своего брата словно невесту. А может быть, это из-за того, что он услышал, как его собственный голос перешёл на нежный тон, который он использовал только с Лань Сичэнем, а теперь тратил на своего непутёвого брата.              − Вы были в разлуке сколько, максимум час? Как вы могли уже соскучиться друг по другу? Нелепо! − возмущался Цзян Чэн.              Вэй Усянь надулся, а Лань Ванцзи уставился на него - по крайней мере, это выражение лица было знакомо Цзян Чэну.              Лань Сичэнь разрывался между смехом и плачем, глядя на то, как Цзян Чэн устраивает свою мини-истерику. − Это... странно, видеть, как Ванцзи ведёт себя так эмоционально.              − Оу, Лань Чжань выражает свои чувства очень эмоционально...              − Вэй Ин, − Лань Ванцзи покраснел. В теле Цзян Чэна. Из-за одной из ужаснейших пикаперских шуток Вэй Усяня. Цзян Чэн собирался словить оскажение Ци.              − Вэй Усянь! − рявкнул Цзян Чэн, но его прервала успокаивающая рука на плече.              Лань Сичэнь улыбнулся ему, и Цзян Чэн почувствовал, как его хмурый взгляд рассеивается. Лёгкая усмешка даже начала появляться на его губах, пока...              − Ах, Цзян Чэн. Не целуй его! Это нанесёт им психологическую травму! − сказал Вэй Усянь, всё ещё находясь в объятиях Лань Ванцзи.              Лань Сичэнь выглядел огорчённо. Цзян Чэн резко повернул голову, чтобы посмотреть на Вэй Усяня.              − Только попробуй сказать ещё раз что-то подобное. Ну же, рискни, − Цзян Чэн с рычанием набросился на брата.              Лань Ванцзи оказался между ними прежде, чем Цзян Чэн успел что-либо предпринять. Вэй Усянь, трус, использовал Лань Ванцзи как щит.              − Лань Чжань, мне не нравится слышать эти грубые слова от твоего тела. Мы должны всё исправить.              Лань Чжань послал Вэй Усяню ещё один нежный взгляд. − Мгм. Разберёмся.              − Перестань делать это с моим лицом, когда смотришь на него, − прошипел Цзян Чэн. − Иначе...                     Лань Ванцзи приподнял бровь, пристально глядя на Цзян Чэна, словно говоря: «Иначе что?».              − Иначе я... я... − Цзян Чэн замешкался, пока ему в голову не пришла идея. Он схватил испуганного Лань Сичэня за запястье и сцепил их руки. − Я поцелую Лань Хуаня у тебя на глазах.              − Ваньинь! − ахнул Лань Сичэнь.              − Цзян Чэн! Это также травмирует Сичэнь-гэ! − прокричал Вэй Усянь.              Цзян Чэн усмехнулся, смотря на то, как лицо Лань Ванцзи зеленеет. Он никогда не думал, что наступит день, когда ему понравится видеть, как его собственное лицо корчится от боли, но вот он настал. Он был уверен, что Лань Ванцзи не станет угрожать ему тем же, ведь Ханьгуан-цзюнь ужасно ревнив. Он не мог представить себе, чтобы кто-то ещё целовал Вэй Усяня, независимо от обстоятельств, даже если этот кто-то будет он сам в чужом теле.              − Ладно, − выпалил Лань Ванцзи. Цзян Чэн внутренне праздновал.              − Цзян Чэн, ты бесстыдник! − воскликнул Вэй Усянь, находя всю ситуацию довольно забавной. − Давай, Лань Чжань, пойдём. Тебе нужно заняться классификацией книг, а мне приглядывать до вечера за младшими. Раз все знают, что ты будешь занят, то надеюсь, никто не захочет с тобой встретиться. В любом случае, пока, Цзэу-цзюнь! Пока, А-Чэн!              Цзян Чэн закатил глаза на то, как Лань Ванцзи бросил на него ещё один злобный взгляд перед тем, как уйти.              − На самом деле я не собирался тебя целовать! − признался Цзян Чэн, когда они с Лань Сичэнем остались наедине. − Я никогда не хотел нанести тебе психологическую травму! Я сказал это только для того, чтобы позлить твоего брата, − не то чтобы это было намного лучше, но...              Лань Сичэнь раздражённо вздохнул, но в его глазах мелькнула тень веселья. − Вы двое такие мелочные, неудивительно, что вы не ладите.              Цзян Чэн ухмыльнулся, и они вдвоём стали прогуливаться по Облачным Глубинам.              − Это странно, − начал Лань Сичэнь.              − Что странно? Тебе нужно быть немного более конкретным, − за этот день произошло много странных вещей, а ещё ведь даже не полдень.              − Видеть такое открытое выражение на лице моего брата, − улыбнулся Лань Сичэнь. − Ванцзи не лишён эмоций, но...              − О, поверь мне, я знаю, − пробормотал Цзян Чэн, вспоминая многочисленные взгляды и упрёки, которые он получал от Ханьгуан-цзюня. Безэмоциональный, блин.              − Он просто не умеет выражать свои чувства. Но он старается, − Лань Сичэнь задумчиво посмотрел на него. − Как и ты.              У Цзян Чэна потеплело на душе.              Конференция состоится не раньше вечера. Поскольку в начале недели они уже выполнили свои обязанности Глав кланов, Лань Сичэнь и Цзян Чэн планировали провести утро и день вместе, отдыхая и наслаждаясь обществом друг друга.              И, конечно же, спя вместе, потому что Цзян Чэн никогда не мог насытиться Лань Хуанем, но теперь это точно исключено. Стоп, кстати говоря о совместном сне...              − Подожди, ты ведь проснулся рядом с Ханьгуан-цзюнем?              − Да, − Лань Сичэнь поморщился.              − Он был... После того, как мы...              − Ваньинь.              − О боже.       − Я уверен, что то же самое произошло с тобой и Вэй Ином.              − Ну да, но для них это, вероятно, не так унизительно, потому что это они бесстыжие, а не мы!              − Ну, не знаю, Ваньинь, ты был довольно бесстыжим прошлой ночью...              − Лань Сичэнь! − Цзян Чэн начал смеяться. Лан Цижэнь прогуливался рядом с ними на расстоянии нескольких футов и при звуках смеха повернул голову, намереваясь отругать любого адепта, который посмел смеяться в его присутствии. Он ожидал увидеть Вэй Усяня и замер, увидев смеющегося младшего племянника, который цеплялся за старшего брата как за спасательный круг. Лань Сичэнь смотрел на него с нежностью в глазах. Должно быть, он заметил, что кто-то смотрит на них, потому что тоже замер, когда заметил дядю.              − Здравствуй, дядя, − Лань Сичэнь поклонился. Он попытался незаметно ткнуть локтем в рёбра Цзян Чэна.              − Ай... оу... Э... Здравствуй, дядя, − Цзян Чэн чопорно поклонился.              Лань Цижэнь едва заметно кивнул, медленно отступая обратно в класс и всё это время искоса поглядывая на них.       Когда он наконец ушёл, Лань Сичэнь и Цзян Чэн на долю секунды посмотрели друг на друга, а затем разразились хохотом. Цзян Чэн проклинал всех богов за то, что не может поцеловать Лань Хуаня, в этот момент глаза его были яркими, сам он весь сиял, и Цзян Чэн очень, очень хотел того же.       ~~              Солнце наконец-то село, и конференция началась. Лань Сичэнь сидел во главе зала, произнося речи и следя за тем, как продвигается обсуждение. Цзян Чэну пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться, наблюдая за тем, как Лань Сичэнь берёт под контроль всю ситуацию.              Он увидел своего племянника, сидящего рядом со своими друзьями из клана Лань и сыном Главы ордена Оуян. Цзинь Лин вёл себя исключительно достойно на протяжении всего собрания: он не поддавался на откровенные придирки Глав кланов и держался очень достойно для такого молодого Главы ордена. Цзян Чэн был горд. Как только это дурацкое проклятие спадёт, он обязательно скажет это Цзинь Лину.              Цзян Чэн был вынужден сидеть рядом с Вэй Усянем, который каждые пять минут шептал ему бессмысленные глупости. К сожалению, Цзян Чэну пришлось играть роль заботливого мужа, а для этого нужно было не задушить своего брата. Лань Ванцзи сидел напротив них, рядом с Не Хуайсаном, который на протяжении часа безуспешно пытался завести с ним светскую беседу. Вероятно, Хуайсан начал замечать, что что-то происходит, так как его глаза то и дело перемещались от Лань Ванцзи к Цзян Чэну, словно пытаясь решить загадку.              Цзян Чэн послал Лань Ванцзи взгляд, который означает: «Если я должен мириться с твоим глупым мужем, то ты должен мириться с Хуайсаном.»              Цзян Чэн не знал, был ли Лань Ванцзи телепатом или просто очень талантливым в чтении своего собственного выражения лица, но тот хмыкнул, а затем начал разговор с Не Хуайсаном.              Пока самое худшее, что произошло этой ночью, было, когда он кормил Вэй Усяня своими личными палочками. Цзян Чэну пришлось смотреть на него с любовью, а не рвать и метать, как ему хотелось.              − Ты драматизируешь, − прошипел Вэй Усяня ему на ухо, когда Глава небольшого ордена пожаловался Лань Сичэню на недавнее повышение налогов на капусту. Капусту. Лань Сичэню обязательно должны заплатить. − Твоё лицо выглядит так, будто ты съел лимон.              − Ну, может, это всё из-за этой еды. Она отвратительна, − Цзян Чэн зашипел в ответ. Это было не совсем ложью. Цзян Чэн всем сердцем любил Лань Сичэня, но лучше голодать, чем есть ланьские блюда.              − Заткнись. Кормить меня - это не самое страшное. Всё могло бы быть намного хуже...              − Вэй Усянь, − Цзян Чэн собирался прошептать брату кое-что довольно грубое, но тут Глава Яо решил подать голос.              − Глава ордена Цзян, − начал Глава Яо. Его голос действовал Цзян Чэну на нервы даже больше, чем голос Лань Ванцзи. Люди в комнате начали перешёптываться в предвкушении: «Неужели именно сегодня Глава ордена Цзян наконец сорвётся и убьёт Главу Яо?»       − Глава ордена Яо, − сказал Лань Ванцзи, звуча так же равнодушно, как и Цзян Чэн. − Хмм, возможно, всё пройдёт не так уж и плохо, − подумал Цзян Чэн.              − Глава ордена Цзян, − повторил Глава Яо без всякой на то причины, кроме как досадить. − На протяжении нескольких месяцев клан Яо отправлял вам множество предложений о браке. Официальный брачный союз был бы выгоден для наших кланов. Вы рассмотрели какой-либо из них?              Никто, кроме близких родственников, не знал об отношениях Цзян Чэна и Лань Сичэня. Они подумали, что лучше всё держать в секрете, особенно потому, что это может стать предметом разногласий из-за их статуса Глав орденов. Поэтому Цзян Чэн готов был оставить стопку этих предложений гнить на столе и вместо этого попытаться подкупить Главу Яо. Единственное, о чём заботился этот человек, - это о деньгах и власти, и Цзян Чэн готов был это предоставить, только бы он отвалил от него. К тому же Цзян Чэн знал, что предложения о браке расстроили бы Лань Хуаня горазда больше, чем он потратил бы.              Лань Ванцзи встал со своего места и прочистил горло. − Нет, − сказал он, не моргнув глазом, и сел обратно.              Все, включая Главу Яо, были поражены таким отстраненным ответом. Цзян Чэн не знал, был ли он благодарен Ханьгуан-цзюню или хотел ему ноги переломать.              Лань Сичэнь, как организатор мероприятия, натянуто улыбнулся Лань Ванцзи:              − Глава ордена Цзян, есть ли что-то ещё, что вы хотите добавить? Вообще что-нибудь?              Лань Ванцзи снова встал. − Нет, − повторил он и сел обратно.              Цзян Чэн крепче сжал Бичэнь, а Вэй Усянь попытался скрыть своё фырканье рукавом, но Глава Яо заметил это.              − Так Старейшина Илина находит это забавным? − рявкнул он. − Тьфу, такой человек, как ты, не сможет понять таких важных политических ситуаций, как эта!              Вэй Усянь, казалось, не был задет этим оскорблением. Кулаки Лань Ванцзи сжались, но он должен был позволить Цзян Чэну защитить своего мужа.              − Глава ордена Яо, − Цзян Чэн постарался сделать свой голос таким же ровным и безжизненным, как у Лань Ванцзи. − В Облачных Глубинах запрещено шуметь.              − Ханьгуан-цзюнь, разве я с вами говорил? − некоторые Главы других кланов ахнули от вопиющего неуважения со стороны Главы Яо.              − Если вы не уважаете моего мужа, значит вы не уважаете и меня, − Цзян Чэн попытался сохранить тон голоса ровным, когда он обращался к Вэй Усяню, как к своему мужу. Боже, сколько всего здесь было не так. Вэй Усянь снова кашлянул в рукав, издав плохо скрытый смешок.              − Тц, − презрительно усмехнулся Глава Яо, его тон был снисходительным. − Мои извинения, Ханьгуан-цзюнь.              − Мгм, − ответил Цзян Чэн. Он начинал понимать, почему это любимая фраза Ханьгуан-цзюня. Она была простой, понятной и могла закончить практически любой разговор без особых усилий.              − Давайте продолжим нашу трапезу, − Лань Сичэнь вздохнул с облегчением, как только вошли слуги и начали подавать всем вторые блюда.              − Псс. Цзян Чэн, − прошептал Вэй Усянь, кормя брата каким-то фиолетовым овощем. Цзян Чэн с трудом сохранял невозмутимое выражение лица, проглатывая горькую пищу.              − Глава Яо пристально за нами наблюдает, − пробормотал Вэй Усянь.              − И что? − брякнул Цзян Чэн.              − Ну, ты только что опозорил его буквально перед всеми. Так что он ищет способ отомстить нам. Он будет следить за каждым нашим промахом в отношении друг друга. Мы не можем этого допустить, иначе он начнёт копать глубже, а это приведёт к раскрытию тайны об обмене телами...              Цзян Чэн хотел возразить: «Ну и что, если люди узнают?», но понял, что они, скорее всего, повесят это на его брата, что точно не сулит ничего хорошего. − И что ты предлагаешь?              − Нужно сделать так, чтобы наши отношения выглядели более правдоподобно, или он начнёт подозревать, что что-то не так.              − Что ты имеешь в виду под «более правдоподобно»?              − Нам нужно поцеловаться.              Цзян Чэн, не задумываясь, ответил:              − Нет.              Вэй Усянь фыркнул:              − Поверь, я тоже не хочу этого делать, но нам придётся. Просто чмокни, и всё. Можно в щёчку!              − Нет! − громкий шёпот Цзян Чэна заставил некоторых повернуться в их сторону, но они быстро потеряли интерес.              Вэй Усянь уставился на него, устав от драматизма младшего брата, и наклонился, намереваясь поцеловать его в щёку. Цзян Чэн взвизгнул и инстинктивно отшатнулся, сбив подносы с едой на землю.              Внезапно все взгляды сосредоточились на них. Младшие бросали друг на друга растерянные взгляды. Не Хуайсан обмахивался веером, заворожённо наблюдая за происходящим. Лань Сичэнь схватился за переносицу.              Глава Яо хлопнул в ладоши, на его лице отразилось ликование. − Так значит великий и ужасный Старейшина Илина приворожил достопочтенного Ханьгуан-цзюня! Он, должно быть, пришёл в себя, когда Вэй Усянь набросился на него. Я знал это с самого начала!              По комнате прокатилась волна шепотков. Некоторые согласились с нелепым выводом Главы Яо. Другие - нет. Некоторые хотели вернуться к обсуждению важных вопросов, касающихся их кланов, а не личную жизнь двух обрезанных рукавов, но их голоса были погребены под открывшейся драмой. Попытки Лань Сичэня утихомирить всех были также проигнорированы.              Цзян Чэн замешкался. Он знал, что не может рассказать об обмене телами - это лишь даст Главе Яо повод обвинить Вэй Усяня. Возможно, Цзян Чэну стоит просто смириться и поцеловать брата в щёку, опровергнув заявления Главы Яо. Цзян Чэн бросил взгляд на Лань Ванцзи, пытаясь донести своё предложение, но тот покачал головой, ревность омрачила его лицо при мысли о том, что кто-то другой будет целовать его мужа.              Цзян Чэн был уверен, что Лань Ванцзи - телепат.              Цзян Чэну нужно было быстро что-нибудь придумать:              − Это... эм... Это не правда.              − О? Расскажите подробнее, Ханьгуан-цзюнь, − Глава Яо скептически посмотрел на него.              − Понимаете... Я действительно любил Вэй Усяня. Но... − Цзян Чэн послал Лань Ванцзи ещё один многозначительный взгляд. Им нужно положить конец этой конференции. Цзян Чэну нужно устроить хаос. Ему нужен... скандал. И у него появилась идея, как его создать. Он уставился на наполовину наполненную чашку чая, а затем снова посмотрел на Лань Ванцзи.              Лань Ванцзи каким-то образом снова прочитал его мысли. Он кивнул, беззвучно произнося «Сделай это» в сторону Цзян Чэна.              Цзян Чэн глубоко вздохнул и сказал:              − Я влюблён в Цзян Чэна.              Реакция последовала немедленно.              Вэй Усянь и Глава Яо поперхнулись и выплюнули свои напитки.              Лань Сичэнь побледнел.              − Это правда! − вмешался Не Хуайсан, прячась за веером. − Я заметил, как Глава ордена Цзян и Ханьгуан-цзюнь весь вечер украдкой поглядывали друг на друга! − несколько других гостей выразили своё согласие.              Младшие обменялись потрясёнными взглядами. Цзинь Лин выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок.              − Мгм. Я влюблён в... Лань Ванцзи, − сказал Лань Чжань, подключаясь к плану Цзян Чэна.              Вся комната оказалась шокирована. На виске Главы Яо начала пульсировать очень заметная жилка.              Цзян Чэн поймал недоверчивый взгляд Лань Сичэня. Цзян Чэн судорожно переводил взгляд с него на чашку чая и обратно, надеясь, что он поймёт намёк.              Глаза Лань Сичэня расширились от осознания.              − Думаю, что проблема в чае, − обратился Лань Сичэнь к целой комнате.              Не Хуайсан судорожно кивнул головой:              − Да! Думаю, Глава ордена Лань прав! Мне вдруг захотелось сказать Сичэнь-гэ, как сильно я его люблю, − комната снова заполнилась возмущёнными вздохами. Не Хуайсан лукаво подмигивает Цзян Чэну - Цзян Чэну, запертому в теле Лань Ванцзи.              Лань Сичэнь вымученно улыбнулся:              − Ах, А-Сан, боюсь, сегодня Вэй Ин завладел моим сердцем, − разумом Цзян Чэн понимает, что Лань Сичэнь просто подыгрывает ему, чтобы исправить беспорядок, который он создал, но всё равно не может не содрогнуться от этих слов. Да и к тому же, он сам признался в любви к себе несколько минут назад... Может, Лань Хуань и Вэй Усянь были правы. Может, это он на самом деле был бесстыдником.              Вэй Усянь, который, казалось, понял, что на самом деле происходит, изо всех сил старался не рассмеяться:              − Сичэнь-гэ! Я тоже в тебя влюбился! Будь моим мужем, Лань Хуань!, − глаз Цзян Чэна дёрнулся.              Лань Сычжуй смотрел на своих отцов и дядюшек со смутным весельем и травмой одновременно.              − Я внезапно осознал, что у меня есть чувства к Главе ордена Цзинь! Мой чай, должно быть, тоже испорчен... − выпалил Оуян Цзычжэнь, вскочив со своего места.              Цзинь Лин выглядел потрясённым. − Ты идиот! − прошипел он себе под нос, стараясь игнорировать внимание, которое они к себе привлекли. − С чаем всё в порядке. Очевидно, что они притворяются, чтобы устроить хаос. Как будто бы мой дядя мог влюбиться в Ханьгуан-цзюня.              − Ой... − лицо Цзычжэня покраснело.              Лань Цзинъи фыркнул:              − Не волнуйся, Цзычжэнь, ты тоже нравишься Цзинь Лину.              − Отвали, − Цзинь Лин также покраснел.              Глава Яо потерял сознание.              − Глава ордена Яо! − прокричал один из адептов клана Яо.              − Приношу всем свои извинения. Мы продолжим наше собрание завтра, наш клан проведёт расследование того, что случилось с чаем.              Некоторые Главы орденов и их адепты смотрели недоверчиво, как будто хотели задать больше вопросов, но большинство просто были счастливы оставить этот балаган позади как можно быстрее.              Как только все ушли, Лань Сичэнь зарылся лицом в ладони. Цзян Чэн погладил его по спине.              − Я...              − Ни единого слова, Ваньинь.              Цзян Чэн прикусил губу и кивнул, сжав плечо Лань Сичэня.              − Мы найдём лекарство потом, − Лань Сичэнь потёр глаза, выходя из конференц-зала. − Но сначала мне нужен сон. Или двадцать.              Вэй Усянь всё ещё смеялся. Цзян Чэн не ожидал ничего другого от своего брата. − Я никогда не позволю вам забыть этого! Ахахахаха. Ах, в любом случае, я пойду проверю, не слишком ли мы сильно травмировали младших. Встретимся в Цзинши, Лань Чжань?              − Мгм.              − Хорошо. И Цзян Чэн, не делай такое лицо. Мы не будем ничем таким заниматься. Прости, Лань Чжань. Я знаю, мы договаривались каждый день, но мы не можем.              − Мгм, понял.              Выходя, Вэй Усянь помахал им.              Цзян Чэн повернулся к Лань Ванцзи, который всё ещё носил его лицо. Это было нелепо. Всё в сегодняшнем дне было нелепо. От обмена телами до признания любви к себе и проведения целой конференции. Это было...              Цзян Чэн фыркнул.              Лань Ванцзи сузил глаза, но увидев это выражение на своём собственном лице, Цзян Чэн не смог сдержаться. Он затрясся от смеха, зажмурив глаза и схватившись за живот, совершенно потеряв голову от нелепости происходящего. Сегодняшний день был странным, и он был на грани истерики. Смех Цзян Чэна почти прекратился, когда он услышал слабый хрип рядом с собой. Глаза Цзян Чэна резко открылись и он увидел, как лицо Лань Ванцзи покраснело, когда он пытался сдержать его... Лань Ванцзи пытался нахмуриться, но у него это плохо получалось.              Они смотрели друг на друга в полной тишине, прежде чем Цзян Чэн снова фыркнул, и на этот раз они оба потеряли контроль. Лань Ванцзи молча хрипел, когда Цзян Чэн ревел от смеха. Каждый раз, когда они пытались перестать смеяться, чтобы посмотреть друг на друга, их снова охватывал смех.              Внезапно перед глазами Цзян Чэна побелело. Он беспокоился, что, возможно, потерял сознание от истерики, но когда его зрение вернулось, он обнаружил, что смотрит на Лань Ванцзи. Настоящего Лань Ванцзи. В его собственном теле: одежды ордена Гусу Лань, фарфоровая кожа и всё остальное. Цзян Чэн вздохнул с облегчением, проводя руками по знакомой ткани своего пурпурного одеяния клана Цзян. Он скучал по весу Цзыдяня на своей руке.              Лань Ванцзи тоже выглядел успокоенным, хотя и не показывал этого особо; Цзян Чэн заметил, что его плечи стали значительно менее напряжёнными, а брови не были так нахмурены, как раньше.              Впервые Цзян Чэн искренне улыбнулся своему деверю:              − Лань Ванцзи.              − Цзян Ваньинь, − уголки рта Лань Ванцзи слегка приподнялись.              − Давай держать в секрете, как именно мы поменялись обратно.              Цзян Чэн ожидал услышать краткое «Лгать запрещено», но в ответ получил лишь простое:              − Мгм.              Может быть, Лань Ванцзи не был таким уж ужасным. Но была одна вещь, которая не давала Цзян Чэну покоя.              − Так... Лань Ванцзи, ты ведь не умеешь читать мысли, верно?              Лань Ванцзи поклонился: «Спокойной ночи, Цзян Ваньинь». И вышел, оставив без ответа вопрос Цзян Чэна. Цзян Чэн застыл в замешательстве на несколько минут, прежде чем его ноги скооперировались с мозгом, и он погнался за Лань Ванцзи.              − Подожди! Какого чёрта?! Он не ответил мне... Ханьгуан-цзюнь! Лань Ванцзи!