Композиция

Не клеится. С тех пор, как он окончательно и бесповоротно разошелся с Порче у него с музыкой вообще большие проблемы. Ангел забирает с собой не только его желание когда-либо снова появляться на пороге родного дома, но и всю музыку, вытягивает по одной все ноты и отбирает набранные партитуры. Ким знает, что виноват сам, что нужно было попытаться быть настойчивее, но он не мог себе этого позволить, просто из собственных трусости и страха, который в нем был намного живее, чем в Кинне. Порш может за себя постоять, даже чертов Пит находится в меньшей опасности, имея за своей спиной психопатичного маньяка, готового людей живьем свежевать за семью. Но вот Порче беззащитен, а еще чертовски разбит его поведением и ложью, и какие бы не пытается Ким выдумать извинения – слушать его не хотят. Он уезжает, оставляет семью и ангела, только кивая, когда ему говорят, что некогда его Че счастлив в новой жизни, с его недоумком младшим кузеном. Кимхан поднимает голову выше, натягивает ярко-красные перчатки сеткой на пальцы и снимается для обложки. Он поет со сцены, не в силах даже смотреть на свои инструменты и заявляет, что Wik переезжает, раз и навсегда покидая стены родной страны. Кондо уходит с молотка следом за студией и складами, документы отправляются Кинну с приписками и ярлыками, его люди кланяются Вегасу и Поршу в качестве нового начальства. Он обустраивается в Дэгу, покупая небольшую, уютную квартиру, одну из комнат оборудует по студию, в надежде что когда-нибудь снова возьмется за инструменты, а пока его менеджер просто покупает ему новую музыку. Чужие слова выходят хорошо, умение носить маски помогает не выходя из образа подстраиваться под требования песни. Совсем перестает даже пытаться, просто не замечая в себе желания, в нем заканчиваются слова, которые можно сказать без сомнений и страхов. Первые пару месяцев он не замечает разницы, продолжая грузиться работой, которой, в отрыве от мафии, оказывается не так много, как ему раньше казалось. На третий месяц, ровно под приходящую осень, его словно переезжает трактором, настолько ему плохо. Тело, до этого существовавшее в режиме выживания, выдает ему синий экран и работает, в целом, как неродное. Его команда таскает ему еду, разгружает график, как может, позволяя ему спать по тринадцать часов. Ким выглядит куда более живым, а ощущает себя отдохнувшим и словно новым человеком, когда по прошествии двух недель отсыпает месячную обычную норму. Мир перед глазами перестает расплываться, тело ощущается полным энергии, музыка играется даже как-то спокойнее. Писать он все еще не может, но зато не стремится умереть на сцене, больше не хочет ненавидеть мир, а разговоры с братом становятся не раздражающими, а приятными и успокаивающими. У него больше нет необходимости прикидываться кем-то другим хотя бы для своей же семьи. А еще больше нет необходимости выворачиваться наизнанку и оглядываться через плечо. Во время работы с этим отлично справляется охрана, в повседневной жизни его спасают приобретенные навыки и тот факт, что в Дэгу его почти не узнают на улицах. Кимхан открывает дверь, впуская вместе с собой в небольшую кофейню поток холодного зимнего воздуха. Это его первая зима не в жарком Тае, где никогда не бывает ни снега, ни даже ветра. В Корее холодно, не до мерзлячки, но достаточно, чтобы его смуглая кожа потеряла цвет, становясь на несколько тонов светлее, на в гардеробе появились свитера, кардиганы и пальто. Кофейня привычная и знакомая, он не первый месяц ошивается за столиком у окна, наблюдая за людьми. Приятное дерево интерьера делает пространство уютным, музыка совершенно ненавязчивая, а теплое освещение не раздражает глаза. Он смотрит на нового баристу, взамен уволившегося Джея – чертова привычка все выяснять и везде совать нос – и впервые за долгое время не может удержать трясущихся рук. Кажется, судьба играет с ним в чертовски жестокие игры. Но вот обладатель нежно-розовой рубашки, застегнутой почти под самое горло, поворачивается к нему лицом, заставляя облегченно выдохнуть. Мягкая улыбка оседает на чужих губах, а светящиеся звездами глаза на мгновение его завораживают. Порче так смотрел, так улыбался, даже прическа похожа, только голос низкий, а речь – корейская с таким акцентом, что никаких сомнений не остается – парень перед ним родился и вырос в Дэгу. Когда первый морок проходит и Кимхан раздупляется, смотря взглядом потерянного цыпленка на все еще приветливо улыбающегося баристу, он понимает, что из общего у Порче и удивительного незнакомца – только прическа то и есть. Он кивает, тоже выдавливая из себя улыбку, слишком разбитую, чтобы быть правдой, заказывает себе капучино с шоколадом и солью, устраиваясь на своем обычном месте в углу кофейни. Блокнот и ручка ложатся на стол, пустые, как и все время после расставания с Че. Он молча смотрит на улицу, пытается разгадать людей, по старой привычке влезть в чужие головы, хоть теперь над ним нет ни отца, ни мафии, ни братьев, которых вечно нужно то защищать, то спасать. Только ползущая вверх карьера, немного неровный, но стабильный график и кофейня в квартале от его нового дома, где готовят приличный соленый кофе. Перед его тетрадью устраивается пыльно-голубая чашка и тарелка с парой пироженных, которые он точно не заказывал. Кимхан поднимает голову, смотря на баристу, стоящего в рядом с ним с прежней улыбкой и мягким, невероятно притягательным выражением лица. От него пахнет книгами и ванилью выпечки, а внешний вид и аура обнимают, словно теплый и пушистый плед. – Я не… Бариста – Кимхан все же добирается глазами до бейджика, читая простое «Тэхен» – улыбается шире, взмахивая тонкой ладонью, бренча висящими на запястье браслетами. – За счет заведения. Джей мне про вас рассказывал, и я решил, что вам не помешает немного сладкого для работы. Голос баристы тихий, низкий и чертовски приятный, мелодично растекается по всему телу, принося с собой ощущение спокойствия, которого Ким давно не ощущал в присутствии чужих людей, даже рядом с семьей ему никогда не был так тихо. Только рядом с Че. Воспоминания захватывают его мозги, и он не успевает даже заметить, как парень оставляет его в одиночестве, возвращаясь за стойку, хотя посетителей не так уж много. Кофе вкусный, сладко-соленый, как он любит, а шоколадно-малиновые макаруны с пармезаном взрываются во рту необычным сочетанием. Он на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь пирожными, не сразу замечая тихий голос. Тэхен сидит в одном из кресел для посетителей, копается в телефоне и подпевает спокойному джазу из динамиков. Ким впервые в жизни так завороженно слушает незнакомцев, Джей был молчаливым, никогда не пытался втянуть его в разговор, за что Тирапаньякул эту кофейню и полюбил. Песня заканчивается и бариста поднимает голову от телефона, замечая его взгляд, слегка смущенно улыбается, подходя ближе, чтобы забрать пустую тарелку. – Все хорошо? Ким кивает, как болванчик на торпедо у дальнобойщика. Это ощущение пугает до дрожащих пальцев и разбегающихся мыслей. Он чертов мафиозо, он никогда в жизни не позволял людям так близко к нему подобраться, никогда не ощущал таких резких и горячий чувств. Он все еще лечит свое сердце после того единственного раза, когда позволил кому-то влезть в его душу с теплом улыбки. Кимхан встает, закрывая оставшуюся пустой тетрадь, подходит к стойке, забирая все оставшиеся понравившиеся пирожные, планируя обожраться сладким под тупое кино дома. Бариста продолжает ему улыбаться и, по какой-то причине, он не ощущает фальши, а потому растягивает губы в ответ. Куда живее, чем час назад на входе. Дома он обнаруживает в пакете со сладостями еще и пакетик с дрип кофе и короткую инструкцию, как сделать любимый напиток дома. Кимхан не знает, с чего все это, можно ли это рассчитывать за попытку понравится, или бариста всем гостям раздает бесплатные угощения и пишет кривоватым почерком рецепты кофе на бумажках. Ким не появляется в кофейне неделю, боясь встретится с парнем, который влетел в его мысли, не снимая молочных кед с подвернутыми оттоптанными задниками. В голове на повторе крутится приятный голос, подпевающих тихому джазу, он все еще не может отделаться от запаха книг и ванилина, преследующего его по пятам. Впервые после долгого времени выходя на сцену он не чувствует боли своего разбитого сердца. Когда он все же приходит в кофейню – с разбегу падает в теплую улыбку и немного обеспокоенный взгляд карих глаз. Тэхен даже не спрашивает его заказ, показывая на столик у окна, который он всегда занимает, и Ким усаживается, снова доставая блокнот. Через время перед ним оказывается кофе и пара пирожных, на этот раз в виде снеговиков, в честь приближающегося западного Рождества. – Приятного. Ким поднимает глаза от стола, встречаясь с чужим взглядом, окинув взглядом пустую кофейню, он кивает на кресло напротив. – Составите мне компанию? Его язык все еще немного корявый, он начал активно учить только после переезда, но языковая среда неплохо помогает совершенствоваться. Тэхен кивает ему, натягивая рукава бежевого свитера до самых костяшек, и садится напротив, позволяя ему залипнуть в тонкие ключицы, не скрытые ничем в глубоком вырезе. Они просто сидят, пока Ким пьет свой кофе, а бариста смотрит в свой телефон, пока в кафе не появляется новый посетитель, заставляя Тэхена вернуться к работе. Так проходят недели, за окнами зима становится все суровее. Новогодние праздники Ким проводит, свернувшись в клубок из пледа, обдумывая все, что в его голове крутится, но не может ничего вычленить, хотя бы отдалено связного. Кофейня приветливо встречает его хорошим кофе и привычной атмосферой. Кимхан в нее ходит теперь только в смены Тэхена, каждый раз расплавляясь изнутри от милой и светлой улыбки бариста. Уже почти конец января, когда его мозг, неожиданно, затихает, воздух в кофейне словно становится ватным, а звуки полностью пропадают. Кимхан закрывает глаза, на секунду глубоко вдыхая запах дерева, кофе и выпечки, дурманящего ему голову. Текст приходит на ум сам собой, под руку ложится партитура, пока еще кривая, но уже лучше, чем ничего. Он пишет, стараясь успеть за мыслями, достает телефон, напевая мелодию на диктофон, пока бариста занят клиентами. Не замечает на себе чужой восхищенный взгляд до тех пор, пока потом мыслей не заканчивается, превращаясь в два десятка нестройных строк. Он улыбается, счастливо и светло от того, что к нему вернулась музыка, которую точно можно считать его первой и самой большой любовью, ради которой он живет. Тэхен поднимает вверх большой палец и Ким возвращает жест, показывая на пустую тарелку, и делая руками пару взмахов, обозначающих коробку. Бариста смеется, запаковывая ему пирожные с собой. Кимхан съедает их все, пока закрывшись в студии стучит по клавишам, собирая новую песню по кускам. Получается криво и совсем не так хорошо, как раньше, словно чего-то ему все же не достает, но он не грузится, отправляет демку менеджеру и улыбается своему экрану, на котором смайлик взрывающейся головы. Парни поправят его сырые наработки, как обычно доводя все до совершенства, чтобы он мог положить на музыку уже переписанные начисто слова. Первая песня после перерыва получается откровенно посредственной, не годится для выпуска, но Кимхан радуется ей, как первенцу. Напевает сутками, пританцовывая по кухне, пока жарит завтрак, пока убирает хламовник, в который превратил квартиру, пока идет за любимым кофе, пиная ногами снег. Ким  толкает рукой дверь, замечая, что Тэхен приветливо улыбается ему, заправляя за уши растрепанные черные волосы. На этот раз на баристе обычная голубая футболка, но со слегка завернутыми рукавами, заставляющая самую малость залипнуть на чужие руки. Кимхан усаживается за свое место, сразу же вынимая блокнот, следя внимательным взглядом за парнем, кружащимся за стойкой. – Вы выглядите довольным. Кимхан улыбается, кивая, снова показывает на кресло рядом с собой, и плавится, когда Тэхен устраивается рядом. – Я снова могу писать. Он делится своим счастьем, смотрит, как совершенный незнакомец радуется за него, тоже словно сильнее светится изнутри. Ким отпивает свой кофе и толкает тарелку с пирожными к парню, предлагая разделить с ним еду, но тот качает головой. – Я не ем на работе. – Поешь со мной после? Ким говорит быстрее, чем успевает подумать, не смущается своего порыва, но внутренне вздрагивает от того, как хочет получить положительный ответ. Это тепло, которое он чувствует каждый раз встречая теплую улыбку, терять ему вообще не улыбается. Он, кажется, нашел свою музу, и ему немного волнительно от этого факта. Это чувство, поселившееся в нем на почве новой жизни, вселяет в него желание быть счастливым, без оглядки назад. – Я думал, ты не спросишь. Ким застывает с раскрытым ртом, смотря на Тэхена, который смеется с его выражения. Тяжелая рука треплет его волосы, пока аналитический мозг бывшего мафиозо обрабатывает информацию, которую успел собрать за это время. Он чувствует себя немного странно от того, как его переиграли, часть него думает, что он заслужил, часть говорит, что он все усложняет. – Не делай такое лицо, – Тэхен слегка хмурит брови, наклоняясь ближе к нему. – Ты так смотрел, что это было вопросом времени. Ким понимает, что да, смотрел. Так, как на него, наверное, смотрят каждый день фанаты – восторженно и глупо – потому что не смотреть было невозможно. Бариста привлекал внимание теплом и уютом, ощущение легкости и мягкой нежности, только теперь Ким понимает, что это он почувствовал еще в первый раз, когда пришел. И, каждый раз приходя в кофейню в смену Тэхена, чувствовал снова, после закрываясь в квартире, ощущая себя чертовски странно. – Первый раз? Бариста протягивает ему руку, и Ким не сопротивляясь вкладывает свою ладонь, позволяя себе ощутить искры, приходящиеся по позвоночнику от теплого касания. Он качает головой, не отрывая глаз от их рук, проматывает в голове все от самой первой встречи до сегодня, понимая, что, черт возьми, не заметил, как влюбился. Так бежал от этого чувства после Порче, что едва не упустил. – Так – да, – видя немного разочарованный взгляд Тэхена добавляет. – Я обычно быстрее соображаю. Они смеются, все еще держась за руки. Бариста соглашается с ним на свидание, на котором Ким, сидя за столом в каком-то чертовски пафосном, но очень приличном ресторане, разглядывает своего собеседника и едва может сказать пару слов. Тэхен спокойно говорит за двоих, понимая его заторможенность, кажется, лучше него самого, позволяя ему привыкнуть и освоится в новой для себя жизненной обстановке. Тэ, оказывается, его музыкальное альтер эго знает только на слух, предпочитая попсе – джаз, кантри и немного блюза, иногда окунаясь в темный фолк. Ким говорит о семье, не углубляясь в детали, немного рассказывает о прошлом, и о том, что с эмоциями у него есть проблемы. Первое свидание заканчивается удачно и, выбравшись из машины и проводив Тэхена до входа высотки, Кимхан закрывает глаза, ощущая теплые губы на своей щеке. Он плачет всю дорогу до дома, пугая водителя, пришедшую проверить его состояния помощницу и самого себя тоже, немного. Но после тихих слез становится легко дышать, а перед глазами больше не плывет. Кажется, его жизнь снова принадлежит ему, больше не нужно строить из себя невесть что, чтобы понравится, не нужно волноваться и бояться, что твоя ложь будет раскрыта. Только страх, что, узнав о его прошлом и семье, Тэ, все же, уйдет, сковывает его по рукам и ногам. Он приходит в кофейню через три дня, встречая взволнованный взгляд и лишь отблеск улыбки. Ким знает, что выглядит плохо, проведя последние дни в раздумьях. С Тэхеном тепло, но на те же самые чертовы грабли во второй раз он не наступит, потому что вряд ли соберет себя снова после. Он не имеет никакого морального права врать, поэтому приходит к закрытию, когда бариста уже переворачивает табличку. – У тебя все хорошо? – его усаживают на одно из кресел, Тэхен устраивается рядом, заглядывая ему в глаза. – Ты передумал? Что-то случилось, Ким? Он качает головой, просит закрыть кофейню, чтобы кто-то их не побеспокоил и просит выслушать. Даже если его слова пугают, то виду Тэ не подает, кивая и отправляясь заканчивать свои дела в кофейне. Закончив, тот устраивается напротив него и тянет на себя его руки, собирая их на столе. Вокруг остается только тишина, запах выпечки и моющего, теплый свет приглушен почти в ноль, его нервное настроение накаляет атмосферу. – Моя семья часть тайской мафии. Слова ощущаются камнями, падающими на пол, давящими на них еще сильнее. Тэхен тяжело вздыхает, кивая в ответ на его слова, не отнимая рук и не выглядя совсем уж удивленным. – Я знаю, – Ким хочет дернуться, но ему не дают, крепко удерживая его руки на месте. – Когда я только устроился, Джей сказал, что ты приходишь, берешь кофе и сидишь у окна и что тебя нельзя трогать. – И как это… Ким замолкает, понимая, что это не весь рассказ, начинает дышать уже глубже, немного спокойнее, хоть все еще и не понимает ни черта. – И сказал, что через пару недель твоих посещений к нему пришел необычного вида мужчина в розовой шубе и заверил персонал, что, если с тобой в кофейне что-то случится – нас никогда не найдут. Не надо быть гением, чтобы срастить. Кимхан стонет, опуская лбом на их скрещенные руки, издает истеричный смешок, понимая, что обладатель розовой шубы – приезжавший проверить его новое место обитания Кхун. Когда первый шок проходит, его настигает второй, заставляющий поднять голову от стола и удивленным взглядом посмотреть на Тэхена. – И ты согласился почти со мной на свидание?! Тэ смеется, кивая, сильнее сжимает его ладони на мгновение, улыбаясь снова тепло и нежно, словно все так и должно быть. – Ты не кажешься мне пугающим. Кимхан впервые, кажется, слышит это от кого-то, кто знает, что он мафиозо. Стоит, наверное, сделать скидку на то, что Тэхен о его подвигах не знает, но он не планирует вдаваться в подробности, еще при переезде решив оставить эту часть себя позади.   – Сходишь со мной на свидание еще раз? Тэхен улыбается и кивает, поднимаясь и утягивая его следом за собой в подсобку, из которой выуживает кремовое пальто и сумку. Они выключают свет, закрывая кофейню и направляются в парк – болтать и наслаждаться вечерними улицами. Ким смотрит на звезды, весьма прозаично отражающиеся в глазах его спутника, и застывает на месте. Тэхен оборачивается, смотря на него вопросительно, достает руки из карманов, укладывая одну на талию. – Все хорошо? Кимхан кивает, хватая баристу за руку и быстрым шагом следует из парка в сторону своей квартиры, пока мысль от него не сбежала. Тэхен покорно идет следом, не сбиваясь с шага и не задавая вопросов, молча поднимается в квартиру, молча идет за ним в домашнюю студию и молча садится на диван, подминая под себя ноги. Музыка появляется сама, пока Тэ сидит рядом, с прежним восхищением смотрит за ним, записывающим перебор клавиш на телефон, не заботясь включением остальной аппаратуры. – Красиво, Ким, – он едва ли не пугается, когда слышит чужой низкий и хриплый голос. – Ты хороший музыкант. Кимхан поворачивает голову, смотря на улыбающегося парня в розовой кофте и огромных темных джинсах на студийном диване. Он поднимается с кресла, показывая жестом расплетать ноги и ловко устраивается сверху, тут же чувствуя хватку на своей талии. – У меня отличная муза. Тэхен поднимает бровь, ухмыляясь, и Ким понимает, что тонет безоговорочно. Если раньше он думал, что нет ничего привлекательнее горящих теплым светом глаз, то теперь готов умереть под обжигающим огнем изгиба чужих губ. От этого взгляда, нового и незнакомого, горячего, как сотня пожаров, внутри все сжимается. – Не слишком быстро для тебя? Ким улыбается, качая головой и наклоняясь, дыша почти у самых губ. Забытое и отложенное на дальнюю полку искусство быть сукой выползает само, отражаясь в огоньках карих глаз его музы. – В самый раз. Тэхен смеется, прежде чем тянет его ближе, целуя горячо и вкусно. Это первый поцелуй Кимхан точно никогда не забудет – наполненный зарождающейся любовью, музыкой, все еще играющей в его голове, и теплым, внеземным счастьем. Они не оказываются в постели, только долго целуются, после перебираясь на диван и заказывая доставку, засыпая в пледе и диванных подушках, сплетясь каракатицей. Утром растрепанный Тэхен на его кухне варящий кофе в турке окончательно завоевывает его сердце. Ким обнимает свою музу за талию и улыбается в чужие лопатки, скрытые тканью его собственной футболки. – Все хорошо, Ким? Он кивает, выдыхая и касаясь губами чужой шеи в благодарном поцелуе. – Все замечательно, Тэхен. Песня получается отличной, в Корее срывает чарт, а в телефоне, где вместо заставки теперь чужое улыбающееся лицо, сообщение от брата, которые он теперь читает с куда большей охотой.

«Мы рады за тебя»

Он за себя тоже.