Misconceptions, Revelations and Mini Skirts | Заблуждения, откровения и мини-юбки

Драко Малфой, неестественно выпрямившись, сидел за своим антикварным столом в тесном кабинете, который делил со всем известной кудрявой ведьмой. Его пальцы нетерпеливо барабанили по темному дереву. Легкий утренний свет, проникающий сквозь зачарованные окна, ничуть не облегчал его страдания. Комната казалась удушающе маленькой, слишком теплой, слишком пропитанной ароматом любимого чая Грейнджер, все еще витающего в воздухе со вчерашнего дня. Так всегда бывало, если он приходил первым. Тишина только усиливала безумный коктейль эмоций, которые он едва держал под контролем. Маска ледяного спокойствия давала трещину, а стена окклюменции готовилась рухнуть под тяжестью тайны, которую он хранил слишком долго. Воротник казался слишком тугим, а идеально отглаженная мантия удушающе тесной. Он дернул узел галстука, отчаянно нуждаясь в воздухе. Четыре года работы в этом кабинете. Четыре года, сопровождаемые ее невыносимым великолепием, ее постоянным присутствием и мучительной близостью. И, как минимум, два года попыток (безуспешных) подавить неукротимый ураган чувств. Но сегодня было еще хуже. Сегодня ему едва удавалось ясно мыслить, не говоря уже о том, чтобы сохранять самообладание. Он бросил взгляд в сторону ее стола, на котором царил идеальный порядок и не было ничего лишнего, кроме пресс-папье в виде выдры, его невинного подарка на прошлое Рождество. Подарка, который задумывался как безобидный жест, а теперь служил ежедневным напоминанием, насколько глубоко он увяз. И почему сегодня все было так невыносимо. Потому что сегодня он понял, что потерял ее. Потерял из-за Рональда, Мерлин его подери, Уизли. Внутренности скрутило от этой мысли. Он ведь читал чертову статью. Видел фотографию в Ведьмополитене — Грейнджер в объятиях рыжего, неописуемо растрепанная и слишком уютно устроившаяся рядом с ним. Заголовок вызвал тошноту — «Наши любимые герои войны собираются пожениться: любовь со школьной скамьи!». Мысль о том, что она помолвлена, что ее ждет будущее с кем-то другим, терзала его всю ночь. Он не мог спать, ворочался, преследуемый видениями свадьбы, на которой никогда не окажется, и клятв, которые будут предназначены не ему. И сегодняшняя утренняя тишина пустого офиса была невыносима. Каждая утекающая секунда напоминала о том, чего у него никогда не будет. О том, на что ему никогда не хватило бы смелости претендовать. Дверь в их общий кабинет скрипнула, и у Драко свело живот, когда Грейнджер вошла. Их взгляды на мгновение встретились, и она невозмутимо улыбнулась ему. Годрик подери… она опять надела эту чертову мини-юбку в складку. После обеда ему придется пойти в офис Гамбойла и подать еще одну жалобу, конечно же анонимную, на несоблюдение дресс-кода. Не то чтобы от этого был результат. Министерство, очевидно, имело свое видение, какая одежда приемлема для офиса. Полная чушь. Паника. Он чувствовал только панику. — Поздравляю! — сказал он или, скорее, выкрикнул. Она застыла в дверях. Брови подняты. Рот приоткрыт. Ее пальцы сжались на стопке папок, которую она держала так, словно собиралась швырнуть в него. — Прошу прощения? — Поздравляю, — повторил он уже с меньшей решимостью и уверенностью, чем в первый раз. Не отрывая от него взгляда, она прошагала к своему столу. Как и каждое утро, ее руки были заняты горой папок с пергаментами по новым законопроектам. И похоже, множеством документов по тому идиотскому ограблению с участием нюхлера, из-за которого она изводила себя уже несколько месяцев. Все, над чем им предстоит без устали трудиться в течение следующих двенадцати часов. Благодаря их работе в ДМП в невыносимо тесной близости друг к другу, он выучил ее утренний распорядок. Но сегодняшнее утро отличалось от других. И он его ненавидел. Аккуратно сложив папки рядом с пресс-папье в виде выдры, она сняла мантию, отправив ее на вешалку в углу с помощью беспалочковой магии, и медленно повернулась к нему. — Поздравления по какому поводу? Кстати, веселенького тебе понедельника. Годрик, неделя предстоит сумасшедшая. Я даже не знаю, с чего начать. Я едва готова к сегодняшнему слушанию. Ложь. Она наверняка готовила заметки для слушания всю ночь. Что за наглая ведьма. — О, перестань, Грейнджер. Ты прекрасно знаешь, о чем я. — Не имею ни малейшего представления, Малфой, — заявила она, сузив глаза и уперев руки в бедра. Чертовски очаровательная попытка выглядеть угрожающе. — Я имею в виду, — произнес он, небрежно откинувшись на стуле и скрестив руки на груди, в попытке выглядеть расслабленным. В абсолютно безуспешной попытке. Пиздец. — Поздравляю. Она присела на край стола. Выставив вперед для равновесия одну длинную великолепную ногу. Она ждала, когда он сдастся. И побеждала. — Да, Малфой. Это мы уже выяснили, но, думаю, для экономии времени стоит определить, с чем именно ты меня поздравляешь, — фыркнула она. — У нас сегодня исследований минимум на четыре часа работы, и я совсем не в настроении для твоих игр. Игры? Это он был ее марионеткой уже несколько лет. Чертова. Ведьма. Его стена окклюменции дрогнула, и он изо всех сил пытался сохранить контроль. Он мучился с самого утра, и попытки сохранять самообладание давались с трудом. Он нервно провел рукой по волосам, уничтожая идеально прилизанную прическу. Эта ведьма сводила его с ума практически ежедневно, и сегодняшний день не был исключением. — Я… я полагаю, что поздравляю тебя с твоей недавней… помолвкой. Слова горчили, а эта раздражающая боль в груди, преследующая его последние два года, заставила заметно поморщиться. Он сжал губы и напряг челюсть. Он буквально проглотил свои страдания. Это все, что он мог сделать, чтобы не вскочить и не выбежать из кабинета прямо сейчас. Она моргнула. Один раз. Второй. — Помолвка? — С Уизелби, — о, прекрасно, стоит упомянуть этого идиота вслух, и головная боль на целый день обеспечена. Браво, Грейнджер. — С Роном? — переспросила она. Самая умная ведьма своего поколения, говорили они. — Да. — Моя помолвка… с Роном Уизли? — ухмыльнулась она. Он поерзал на стуле. Кожаное сиденье скрипнуло, выдавая его дискомфорт. Мерлин, Грейнджер, не усугубляй ситуацию еще сильнее. — Думаю, я ясно выразился по этому поводу. Она смотрела на него внимательно. Спокойная и собранная. Как всегда. — Кто тебе сказал? Он замер. Как хорек, свисающий с метлы. Язык внезапно перестал помещаться во рту. Он пытался. Он правда пытался сдержаться. Прикусить язык. Но, видимо, его мозг не поспевал за ртом. Все, что он годами держал в себе, все, что в мельчайших деталях обсуждал с Тео, ночи напролет расхаживая по его библиотеке… — Я, —проклятье, Драко, дыши. Стена окклюменции снова задрожала. И рухнула окончательно. — Видишь ли, вчера я прогуливался, как и всегда в воскресное утро. Ты ведь знаешь, как я люблю свежий воздух по утрам. И совершенно случайно мой путь пролегал мимо газетного киоска, где мне попался на глаза свежий номер Ведьмополитена. С чрезвычайно большим изображением тебя на обложке. Если честно, Грейнджер, твои волосы выглядели ужасно. Не смотри так на меня, ты же знаешь, что они неуправляемые. И я почувствовал себя обязанным забрать журнал. Спрятать его, чтобы кто-нибудь не напугался. Как твой коллега я также посчитал необходимым прочитать статью целиком. Для моральной поддержки, разумеется. Вдруг они там критикуют твой новый законопроект об искоренении домашнего разведения карликовых пушистиков? А это, между прочим, могло бы серьезно повредить моей репутации. Вместо этого я был вынужден прочитать весьма познавательную статью на два разворота, подтверждающую твою помолвку с Уизелби и сопутствующие празднования с его семьей. Поттер и младшая Уизли… — Поттер. — Что? — Джинни Поттер, а не Уизли. Уже давно. — Не перебивай меня, Грейнджер. Поттер и его жена, поднимающие бокалы с шампанским в твою честь, Грейнджер. Ты и пряничный человечек, обнявшись, на колдографии, которая повторяется снова и снова, чтобы вся Англия могла ее увидеть. Вот честно, ты вообще не думаешь о правилах приличия, когда дело касается публичных проявлений чувств? И дальше описание вашей летней свадьбы в деталях. Серьезно, Грейнджер. Лето? Чушь, я же знаю, что ты больше любишь весну. Ты обожаешь это мороженое из цветов вишни и постоянно восхищаешься, как прекрасен розовый сад моей матери. И, честно говоря, весна — это единственное достойное время для свадьбы. Давай даже не будем упоминать тот факт, что лето — наш самый загруженный сезон из-за ежегодной конференции «Честный Труд Домовых Эльфов», которую ты никогда бы не пропустила, если только на тебя не наложили Империус. — Драко. Он подавился вдохом. Нет. Только не это. Не говори этого. —И я ненавидел каждое слово в этой статье, Грейнджер. Я всерьез думал, что кто-то наслал на меня Круцио прямо там. Такая боль… Я был уверен, что вы с идиотским Уизелом еще несколько месяцев назад расстались. Ты говорила, что вы решили остаться друзьями, которые уважают друг друга, и все это благородное гриффиндорское дерьмо. И я пытался держаться подальше, я действительно пытался. Потому что не хотел втягивать тебя во что-то слишком быстро. Но, видит Мерлин, я хотел. Я так хотел. Я годами так сильно хотел тебя, Грейнджер. А теперь… я опоздал. Опоздал навсегда. Он обессиленно осел в кресле, прижимая ладони к глазам. Олицетворение поражения. Что это было? Может просто заавадиться прямо сейчас? И тут раздался звук. Честно говоря, больше похожий на икоту. И на мгновение ему показалось, что он заставил Грейнджер заплакать. Упаси Мерлин. Он осторожно поднял голову, избегая смотреть ей в глаза. Нет, это была не икота. И не плач. Это был смех. Она смеялась. Смеялась, прищурив глаза и прикрыв рот изящной рукой. Плечи тряслись от попыток сдержаться. Явно безуспешных, потому что она смеялась громко. Смеялась прямо над ним. Кто-нибудь, убейте его. Краем глаза он увидел, что она выпрямилась и отошла от стола. Ни за что на свете он бы не повернул головы, чтобы посмотреть на нее. – Драко, – сказала она. И будь он проклят, если звук ее голоса, произносящего его имя, не самое прекрасное, что он когда-либо слышал. Скажи это еще раз, Грейнджер. – Я не помолвлена с Роном. Что? – Это полная чушь, – засмеялась она. Он замер, затаив дыхание. И все-таки повернул к ней голову. Стоп. Что? –Что?– он с трудом сглотнул. Он это вслух сказал? – Я сказала, – ухмыльнулась она, пугающе похоже копируя его любимое выражение лица, наводящее страх даже на самых смелых. – Я не помолвлена с Роном. – Ты… не помолвлена? – Нет, – она снова повернулась к столу, переставляя пресс-папье в виде выдры. – Серьезно, Драко. Ведьмополитен? Ты правда поверил в эту чушь? Его сердце кувыркнулось в груди, замешательство и облегчение смешались в какой-то непонятный клубок. Она прошла по их общему кабинету и встала прямо напротив. У Драко перехватило дыхание. Она определенно собиралась врезать ему за то, что он вообще осмелился испытывать к ней чувства. Он снова почувствовал себя тринадцатилетним мальчишкой, стоящим во дворе Хогвартса и зажимающим сломанный нос. Но рука протянулась мимо его лица, прямо к экземпляру Ведьмополитена, который он кое-как спрятал под стопкой папок. – Можно подумать, им больше нечем заняться, – она перелистнула страницы, вынуждая его смотреть на ту самую обложку, где Грейнджер и Уизли выглядели сияющими от счастья, снова и снова. Ему опять стало дурно. – Не могу поверить, что фотографам удалось обойти защитные чары Норы. Это просто возмутительно. Она остановилась, чтобы прочитать вслух. – Роскошная свадьба! Оригинальный радужный торт в виде единорога, усыпанного переливающимися съедобными блестками, вдохновленный их общей любовью к магическим существам, – фыркнула она, пробежав глазами по тексту статьи. – Серьезно, Драко. Одной этой строчки достаточно, чтобы понять, что это не что иное, как выдумки и сплетни. Она бросила журнал обратно на стол, и без всякого предупреждения бумага вспыхнула, оставив только крошечную кучку пепла. – Грейнджер, этому столу пятьсот лет, – простонал он. – Ну, мне он всегда казался уродливым, – отозвалась она, сердито выдохнув и повернувшись к нему лицом. Она пристально посмотрела в его глаза. Он замер. – И поскольку ты так вежливо спросил, с удовольствием сообщу, что эта фотография запечатлела момент, когда Джинни и Гарри рассказали нам, что ждут ребенка, – спокойно произнесла она. – Мы все собрались в Норе, чтобы отпраздновать, и этот момент не предназначался для глаз общественности. Его сердце стучало так сильно, что казалось оно вот-вот вырвется из груди. – Они подняли бокалы за Рональда и меня, потому что мы согласились стать крестными родителями, – продолжила она, широко улыбаясь. – И… раз уж мы заговорили об этом… Думаю, будет уместно упомянуть, что на данный момент я совершенно свободна. Он встал. Он бы хотел сказать, что сделал это с достоинством, но сердце билось слишком быстро, чтобы он мог оставаться невозмутимым, а ноги казались свинцовыми. Она дернулась, словно испугавшись его резкого движения, но тут же расслабилась, наблюдая как он огибает стол и приближается к ней. — Свободна? Он смело сделал шаг вперед. Теперь она была совсем близко, и ее изящная рука играла с узлом его галстука. Пальцы скользили по шелку, будто стараясь запомнить узор. И словно удовлетворившись увиденным, она медленно опустила руку ниже. – Это не значит, что я против идеи… идеи быть занятой. – Конечно, – его голос слегка дрожал, а взгляд метался между ее рукой, скользящей вниз по его груди, и ее губами. – Лучше быть открытой ко всем вариантам. Ее пальцы уже не просто прощупывали почву. Они словно бросали вызов, двигаясь все ниже. Мерлин его подери, снова эта ухмылка. И озорной взгляд. – Да, именно. Никогда не знаешь, какие сюрпризы принесет новый день. – Сюрпризы полезны, – он сглотнул, глядя вниз на ее ладонь, которая теперь нежно лежала на его животе поверх рубашки. Он чувствовал жар ее прикосновения даже сквозь ткань, словно она клеймила его. – Откровение может быть совсем рядом, – прошептала она, ее теплое дыхание касалось его шеи, заставляя все тело дрожать. Серые глаза встретились с карими. – Думаю, мне бы не помешало немного откровенности. И он наклонился, чтобы ее поцеловать. Настоящее откровение. Ее губы, мягкие, но непреклонные, встретили его с той же яростной напористостью, которая всегда сводила его с ума. Как будто каждый их спор, каждое несовпадение мнений, каждый язвительный комментарий — все было прелюдией к этому моменту. Напряжение наконец-то спало. Он жадно прижался к ее губам, и она застонала ему в рот. Он бы сделал все, все что угодно, чтобы слышать этот звук каждый чертов день, пока не отправится на тот свет. На вкус она была сладкая. Его руки инстинктивно сдвинулись к ее талии, сжимая крепко, словно Гермиона может ускользнуть, пальцы впились в мягкую ткань блузки. Мир сузился, и не осталось ничего, кроме нее, прижимающейся к нему все ближе — ее тепла, ее запаха, звука ее дыхания. Она слегка отстранилась, но ровно настолько, чтобы прижаться к его лбу своим. Они были так близко, что их дыхание смешивалось. Она сияла, губы распухли от поцелуя, глаза полуприкрыты и полны чего-то, о чем он осмеливался только мечтать. — Ты... ты на вкус как... шоколад и самодовольство, — пробормотал он, задыхаясь, сердце колотилось так громко, что она почти наверняка слышала. Она мягко засмеялась, ее руки скользнули по его груди и легли на плечи. — А ты на вкус как дорогой огневиски и подавленные чувства. — Огневиски? — Он вздернул бровь, пытаясь собрать мысли воедино. — Сейчас десять утра, Грейнджер. Я не пью на работе… обычно. — Но выглядел так, будто тебе нужно выпить, когда думал, что я помолвлена. — Широко улыбнулась она, и Мерлин, помоги ему, он никогда не видел ничего прекраснее. — Я все еще не пережил психологическую травму от летней свадьбы, — пошутил он, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие самообладания. Но ее взгляд, словно она годами ждала, чтобы съесть его, посылал его телу хорошо знакомую волну жара. Этот взгляд он представлял себе почти каждую ночь. Когда лежал в постели. Все два последних года. Когда его рука крепко сжимала член. — Я думаю, мы оба вели себя глупо, — усмехнулась она, касаясь его губ своими. — Ммм? — Я думаю, мы впустую потратили значительное количество времени, и я не собираюсь больше ждать ни минуты. Не дав ответить, она снова сократила расстояние между ними, яростно целуя, и он сдался, полностью ошеломленный ее напором. Ее руки скользнули в его волосы, притягивая еще ближе. Она приказывала, и он был рад подчиниться. Его руки инстинктивно нашли ее бедра, сжимая так крепко, как будто она может исчезнуть, если он ослабит хватку. Ощущение тепла ее тела опьяняло, и он забылся в поцелуе, наполненном ароматом чая и чем-то уникальным, присущим только ей. — Грейнджер, — пробормотал он между поцелуями, — мы должны работать. — Я могу делать несколько дел одновременно, Малфой. И в эту же секунду каждый клочок бумаги, папки, чернильница и перо исчезли с его стола. С громким щелчком закрылась дверь, и знакомая волна магии от заглушающего заклинания прокатилась по их кабинету. Висевшее в воздухе напряжение сменилось на что-то электрическое и всепоглощающее. Он отстранился всего на мгновение, всматриваясь в ее глаза. — В офисе, Грейнджер? Серьезно? Как возмутительно. Последняя возможность отступить для нее. Если это продолжится, что бы это ни было, он не был уверен, что сможет остановиться. — Драко, — выдохнула она, ее щеки пылали. — Просто поцелуй меня. И последние барьеры рухнули. К черту. Застонав, он снова прижался к ее губам, очерчивая руками каждый изгиб ее тела. Прикосновения, о которых он мог только мечтать. Взяв за талию, он слегка приподнял ее, разворачивая и усаживая на край стола. Пальцы проскользили по ткани ее блузки, прошлись по пуговицам, стремясь избавиться от строгой офисной одежды. — Грейнджер, — пробормотал он, голос был низким и хриплым, — ты сведешь меня в могилу. — Только если тебе повезет. — Поддразнила она, рассмеявшись. Он начал расстегивать пуговицы на ее блузке, но остановился, вопросительно взглянув на нее. Она лишь решительно кивнула, глубоко дыша. Когда ему наконец удалось расстегнуть последнюю пуговицу, разошедшиеся края блузки обнажили нежное кружево ее бюстгальтера. Он не смог устоять перед желанием наклониться, прокладывая поцелуями путь к нежной коже ключиц, и спустился к груди, пока она пыталась избавиться от блузки. — Драко, — выдохнула она, зарываясь пальцами в его волосы, подстегивая его. — Хватит дразнить. Он только ухмыльнулся, прижимаясь губами к ее коже, наслаждаясь каждым моментом ее раздражения. — Терпение, Грейнджер. Он продолжил двигаться ниже, оставляя поцелуи на ее нежной коже, пока не коснулся тонкого кружева. Пальцы левой руки скользнули по бретельке, аккуратно стягивая вниз. Он чувствовал, как Грейнджер дрожит, как мурашки покрывают ее кожу. Продолжая целовать нежное кружево, другой рукой он нашел застежку бюстгальтера. И расстегнув, едва смог сдержать порыв, позволяя бюстгалтеру упасть. Он опустил взгляд, и у него перехватило дыхание. Он был готов умереть на месте. Смерть от сисек. На секунду он замер, чтобы полюбоваться ею, идеальными изгибами ее груди и нежным румянцем упругих сосков, подсвеченных теплым утренним светом, льющимся сквозь зачарованные окна. — Ты прекрасна, — прошептал он, нежно обводя пальцем ее сосок, наблюдая, как она втягивает воздух, а ее пульс учащается. Больше не в силах сдержаться он опустил голову и обхватил губами ее сосок, кружа вокруг него языком, заставляя ее выгибаться ему навстречу и наслаждаясь ее вдохами. Она сжала руками его плечи, впиваясь ногтями в кожу сквозь ткань рубашки, и прошептала его имя, побуждая продолжать. Брюки давили на болезненно напряженный член, и Грейнджер сделала только хуже, притянув его еще ближе к себе, заставляя встать между ее разведенных ног и снова вовлекая в жаркий поцелуй. Годрик, он готов был боготворить ее, часами исследовать каждый дюйм ее тела, но растущее между ними напряжение уже невозможно было игнорировать. Отстранившись, он быстро сбросил мантию, галстук и рубашку. Она прикусила губу, рассматривая его, глаза потемнели от желания. — Невозможно иметь такое идеальное тело, — она провела пальцами по линиям шрама от Сектумсемпры. — Не один раз мне приходилось физически сдерживать себя, чтобы не стащить с тебя штаны. Его пульс участился, живот сжался, когда ее пальцы скользнули ниже, останавливаясь прямо у пряжки его ремня. Это было невыносимо. Он схватил ее за запястье, и она вопросительно подняла бровь. — Послушай, Грейнджер. Давай проясним одну вещь. Я ждал тебя два года. Два мучительных года. Будь я проклят, если в первый раз я трахну тебя на столе. Ее глаза потемнели, она почти начала возражать, но он поднял руку, останавливая ее. — Я сказал трахнуть, а не попробовать тебя на вкус. — Он упал на колени между ее разведенных ног. Сюрприз, ведьма. Она прерывисто дышала, грудь слегка приподнималась при каждом вдохе, а соски еще больше затвердели. Годрик, только взгляни на нее. Полностью раздетая от талии и выше, а эта чертова плиссированная юбка слегка задралась. Она единственная, кто может поставить его на колени. Слегка дрожащими руками он развел ее колени еще шире, сдвигая юбку выше. — Мне никогда не нравилась эта юбка, Грейнджер. Совершенно непристойная. Скрутившаяся на талии юбка обнажила белое кружево белья, заставив Драко сдавленно выругаться. Его лицо оказалось прямо между ее ног. На мгновение он замер, рассматривая каждый дюйм ее тела, прежде чем поднять на нее глаза. Ее грудь быстро поднималась и опускалась. Внезапно она прищурилась, словно ее накрыло осознанием. — Это же был ты? — ее тон рассек окутавший его туман желания. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, Грейнджер. — Пальцы его левой руки слегка погладили ее клитор. Ее бедра дернулись от его прикосновения, но взгляд остался обвиняющим. — Все это время... это ты подавал нелепые жалобы на мою юбку. — Его пальцы скользнули по клитору и она выгнулась. — На мою идеально... соответствующую нормам юбку до колена... о, боже. Он наклонился вперед, целуя ее бедро, и ухмыльнулся. — Твоя юбка — угроза офисной безопасности, Грейнджер. Она едва доходит до середины бедра и совершенно неуместна. У меня стоит каждый раз, когда ты заявляешься в ней в офис. Удивительно, что я никому еще глаз не выколол. — Ты такой придурок, — прерывисто дыша прошептала она, не отрывая взгляда от рук, стягивающих ее белье. — Годрик, Грейнджер, — выдохнул он, отбрасывая кружево в сторону и без стеснения рассматривая ее наготу, заставляя задержать дыхание. — Ты абсолютно мокрая. Он наклонился вперед, погружая в нее два пальца и поглаживая изнутри. Он готов был упиваться ею. Она застонала, снова прикусывая губу, и его член отреагировал незамедлительно. Мерлин, он пропал. — Все это время... я думала, что это какой-то обычный... обычный бюрократ, заноза в заднице, а это был ты. Жаловался... в Министерство... ох, Драко... да... как мелочный мальчишка. Он погладил ее еще раз, прежде чем убрать руку. И без колебаний облизал эти два пальца. Проклятье, какая же она на вкус. Ее глаза расширились, костяшки пальцев напряглись, сжимая край стола. — Драко, — выдохнула она, в голосе смешались нетерпение и желание. — Все еще злишься на меня, Грейнджер? — хрипло поддразнил он. Он мечтал об этом моменте годами и не полностью осознавал сейчас, как оказался в этой точке. Он снова наклонился вперед, наблюдая как она извивается на его столе. Он просто хотел попробовать ее на вкус. Всю ее. Как все это могло быть реальностью? Она прикусила губу, явно безуспешно пытаясь сосредоточиться. — Я еще не решила, — выдохнула она, когда он наконец приблизился и прижался ртом к ее клитору. — Ты все еще... на испытательном сроке. Ее вкус доведет его до греха. Он вылизывал ее всю, кружил языком вокруг клитора. Он понял, что пропал, и не был уверен, что сумеет довести ее до оргазма, прежде чем кончит в штаны. Член пульсировал под натянувшейся тканью брюк. Мерлин, может, ему стоило взять ее в охапку, запрыгнуть в камин, поставить на колени на свою кровать и скользнуть в ее влажность... — Драко... о боже, не останавливайся. Он застонал, снова погружаясь в нее языком, скользя вверх-вниз и по кругу, пока она прижималась к его лицу. Вот так, Грейнджер. Трахни мое лицо. Он сдался. Опустив вниз свободную руку, он сжал пульсирующий член через ткань брюк, потирая его, чтобы хоть немного снять напряжение. Годрик, наконец-то. Другой рукой он крепко сжал ее бедро, притягивая к себе ближе, его язык неустанно трудился. Ее пальцы запутались в его волосах, заставляя прижиматься сильнее. Она хаотично двигала бедрами, вдавливаясь в него, пока ее тело балансировало на грани. — Драко... о, боже. Я так хочу почувствовать… твой чертов член внутри. Кто бы мог подумать, что Грейнджер любит грязные разговорчики. Ему понравилось. Он закинул обе ее ноги себе на плечи, вылизывая ее все старательнее. Он хотел бы утонуть в ней. Она полностью откинулась на стол, ударяясь головой, и, подняв взгляд, он увидел, как она щиплет себя за соски. Ее рот был открыт, а глаза закрыты. Он продолжил кружить языком по клитору, обхватывая его губами и посасывая, понимая, что это подтолкнет ее к оргазму. Так и случилось, выдохнув его имя, она выгнулась над столом, ее ноги задрожали возле его головы. Застонав в унисон, он кончил в штаны. Она прерывисто дышала, отходя от оргазма и все еще вздрагивая. Он слегка отстранился, чтобы перевести дыхание, зная, что его подбородок влажно блестит, не оставляя сомнений, чем он только что занимался. Он смотрел на нее, она смотрела в ответ. Лицо раскраснелось, грудь вздымалась, и он не мог не испытать прилив гордости, что именно он заставил всегда собранную Гермиону Грейнджер дрожать на его столе. — Это было... — выдавил он, все еще переводя дыхание. — Да, — она снова откинулась на стол, все еще учащенно дыша. Поднявшись на ноги, он достал палочку из сброшенной на пол мантии, невербально приводя их обоих в порядок. Черт возьми, кончил в штаны, как школьник. Он смотрел, как она встает со стола и начинает одеваться. Непристойная юбка вернулась на место, к его большому неудовольствию. Если бы она работала топлесс, у него не было бы никаких претензий к дресс-коду. Она подошла ближе и забрала галстук, который он как раз пытался повязать. Он завороженно наблюдал за уверенными движениями ее рук. Не помолвлена ​​с рыжим. Не встречается ни с кем на самом деле. И теперь она его. Стоп... она его? Закончив с галстуком, она посмотрела на него, изогнув бровь. — Серьезно, Драко, я слышу, как шевелится твой мозг. А еще говорят, что я слишком много думаю. Она нежно поцеловала его, приподнявшись на цыпочки. Его разум опустел. — Послушай, Малфой. Дай мне прояснить одну вещь, — прошептала она ему прямо в губы. — Я ждала тебя годами. Несколько мучительных лет. На самом деле, я влюблена в тебя… уже давно. И это главная причина, по которой я рассталась с Роном. Он подавился вдохом. — А теперь, когда мы все прояснили, нам действительно стоит вернуться к работе, — улыбнулась она. Драко моргнул. — Работать? Сейчас? Ты что, шутишь? С показным безразличием она пожала плечами, отходя к своему столу, чтобы собрать разбросанные пергаменты. — Мы и так уже потеряли достаточно времени, не так ли? А до слушания на втором уровне осталось 10 минут. — Грейнджер, — он смотрел на нее ошеломленно, будто у нее выросла вторая голова. — Ты же не серьезно. Ты только что сказала, что любишь меня. В ее глазах сверкало озорство. — О, я сама серьезность. Рада, что мы прояснили эту небольшое недоразумение между нами. Я люблю тебя, а ты любишь меня. К чему усложнять. Мы не можем валять дурака весь день. У Драко отвисла челюсть. Он был совершенно сбит с толку. Вернулась к работе, словно не она только что стонала его имя, сидя на столе, пока его язык был глубоко в ней. Он никогда в своей жизни не был настолько обескуражен или, честно говоря, впечатлен. — Невероятно, — пробормотал он, качая головой. Чертова. Ведьма. Она бросила взгляд через плечо, многозначительно улыбаясь. — Ну? Не стой разинув рот, Малфой. Чем быстрее мы все закончим… тем раньше ты отведешь меня домой и трахнешь в своей постели. Драко наконец пришел в себя, неверяще качая головой. — Мерлин, ты ведь действительно сведешь меня в могилу, Грейнджер. Она ухмыльнулась, сверкая глазами. — Только если тебе повезет. И продолжила заниматься своими делами, оставляя Драко совершенно ошеломленным. И полностью очарованным вихрем по имени Гермиона Грейнджер. *** Ведьмополитен опровергает: Срочное обновление информации о помолвке Гермионы Грейнджер Дорогие читатели, Под давлением обстоятельств Ведьмополитен вынужден выпустить срочное опровержение недавней статьи «Наши любимые герои войны собираются пожениться: любовь со школьной скамьи», в которой сообщалось о помолвке Гермионы Грейнджер и Рональда Уизли. После тщательной проверки мы признаем, что информация в статье была полностью ошибочной, а также нам было настоятельно рекомендовано внести исправления. Немедленно. Мы можем подтвердить, что на самом деле мисс Грейнджер не помолвлена с мистером Уизли, и приносим искренние извинения за эту оплошность. Однако, как мы обязаны отметить, это не означает, что мисс Грейнджер свободна. Как совершенно однозначно указано в письме с требованием опровержения, она находится в серьезных отношениях и «абсолютно недоступна». Тем не менее с настоящего момента мы воздержимся от публикации каких-либо историй, связанных с личной жизнью мисс Грейнджер. Мы заверяем наших читателей, что это решение было принято из уважения ко всем вовлеченным сторонам (и ради сохранения нашей редакции в добром здравии). Ведьмополитен обещает в будущем тщательнее проверять источники, прежде чем публиковать какие-либо сенсационные заявления, и принять меры предосторожности против огненных проклятий. Искренне ваши, Редакция Ведьмополитена