Seax robot Ramattra Seksovich

Раматтра был окружен своими же омниками, которых он когда-то пытался освободить. Но теперь они видели в нем проблему и угрозу. Его корпус был изрешечен плазменными выстрелами, а посох выпал из ослабевшей руки. — Снова машины против машин, — с горечью произнес он, вглядываясь в приближающихся врагов. Раматтра отбивался отчаянно и перед тем как отключиться, его оптические сенсоры уловили фигуру в небе. Запуск процессоров, загрузка системы, прогрузка памяти. Раматтра пришел в себя и осмотрелся. Вокруг светлая мастерская с мехами, множеством инструментов и машин. По другую сторону этой мастерской находился зеленый диван, на котором сидела юная девушка, явно работающая здесь: её выдавал грязный в техническом масле костюм и волосы, подобранные в высокий хвост. Её лицо было для него знакомым. Кажется, это одна из агентов Овервотч — Хана Сон,D.va. Он хотел было подойти к ней, но тело его не слушалось. Он не мог опустить голову вниз и осмотреть себя. — Лучше убей меня или отключи, — холодно произнёс он, его голос звучал равнодушно, но внутренние эмоции бурлили. — Мне не нужна помощь и жалость. — О, доброе утро, Раматтра. Я не трачу своё время из-за жалости. Мне просто было скучно, — она попыталась улыбнуться, но в её глазах мелькнуло что-то вроде сострадания. Раматтра не ответил сразу. Он осмотрел помещение и, хотя его движение было ограничено, сумел уловить детали: технические чертежи, инструменты, элементы мехов. — Где я? И где мое тело? — Тебе крепко досталось, твое тело нужно реконструировать и полностью пересобрать. Так что, я начала с головы. Пообщаемся, чтобы мне не было скучно. — Лучше выруби меня. — Если только сможешь сам себя отключить. А за эти дни мы с тобой плотно пообщаемся. Например, ты расскажешь почему одни террористы нападают на других? И как на счет того, чтобы ты перестал нападать на невинных людей. — Невинных людей не бывает. — Маленькие дети вполне невинны. — Они вырастут в отвратительных людей потребителей, угнетающих омников. — Я тебе и твоим братьям тоже ничего плохого не сделала. — Ты же в курсе что убила моего гиганта? — Во времена нападения омников на людей, ты имеешь в виду это? Извини, я защищала невинных. — Я тоже защищаю невинных омников. — Значит, планы наши не так уж и различны. Просто я защищаю людей, а ты роботов. — Тебя при этом не делают изгоем и не ненавидит твой народ. — Может не надо быть таким агрессивным и разрушать города? Ты в своем желании мести просто сошел с ума, прикрывая это "лучшей жизнью для омников". — Вижу, ты подготовилась. И много ты обо мне знаешь? — Вроде того. И я не являюсь героем. Овервотч признаны вне закона в целом, сам знаешь. Мы с такой очень разные и очень одинаковые в каком-то смысле. — Жаль ты не робот, маленькая девочка, я почти проникся. Но ты отвратительный человек. Отдай мое тело и вернусь к своим омникам, они меня сами восстановят. — Боюсь, не выйдет. В соседней комнате послышался стук. Он пытался собраться и дойти возможными частями тела до головы, но ничего не вышло. Его руки и ноги были надежно зафиксированы. — Считай, что у тебя есть только голова. Она продолжила натирать масляной тряпкой какие-то детали розового цвета. — Надеюсь, ты не перекрасила в розовый мой корпус… — Ха-ха, нет, но очень хотелось. Так в тебе было бы хоть что-то миленькое. — Она сморщила мордашку как бы в отвращении. Раматтра слегка пошевелил головой, насколько позволяли крепления. Его сенсоры всё ещё фокусировались на юной девушке, которая с удивительным терпением и сосредоточенностью работала с деталями. — Это что, элементы твоего меха? — с сарказмом спросил он, разглядывая детали ярко-розового цвета. — Какая “функциональная” цветовая гамма. — Ты не понимаешь, — с усмешкой ответила она, не отрываясь от работы. — Розовый — это не просто цвет. Это стиль. — Мне никогда не понять человеческой привязанности к вещам столь... бессмысленным. — А может, тебе просто не довелось ни к чему привязаться, — парировала она, отложив тряпку и повернувшись к нему. — Или к кому-нибудь. Раматтра замолчал, но его сенсоры уловили в её голосе оттенок какой-то неуловимой тоски. — А ты? — наконец спросил он, после недолгой паузы. Его голос звучал более спокойно, чем обычно. — Любила ли ты кого-то? Дива засмеялась коротким, почти нервным смешком и снова принялась за свою работу. — Я никогда не любила. Ну, чтобы прям любить... Мое сердце принадлежит играм, мехам, защите мира. В нем нет места для такой любви в привычном смысле, пожалуй. А у тебя была любовь или ты это тоже считаешь человеческим? — Я любил… — И люди убили твою любовь? — И люди убили тех, кого я любил. Раз за разом я тарял дорогих для меня собратьев и не только их. — Омники, люди, какая разница? У тебя не было близких людей, только омники. Вот и разница между нами. — Возможно, ты отличаешься от большинства. У тебя необычное мышление и свой уникальный путь. Но это не меняет факта, что большинство людей остаются бездумными, эгоистичными созданиями, уничтожающими всё вокруг ради собственного комфорта. Именно поэтому я должен защитить свой народ от их угнетения и разрушения. — Ага, ценой того, что ты ведешь свой народ на убой и даже твои соратники не одобряют твои методы. Короче, ты бы вырубил уже обиженку, смирился бы с утратой и сделал бы что-то действительно полезное для них. — Я уже пытался сосуществовать с людьми. Это не выход. — Тебе со мной вроде бы неплохо. — Хана пристально посмотрела в его красные глаза с замиранием сердца, пытаясь получить искренний ответ. — Неплохо? — с лёгкой насмешкой отозвался он. Правда так думаешь? Она фыркнула, но ее взгляд смягчился, будто она ожидала другого ответа. — Неважно, — пробормотала она, отворачиваясь. Хана взяла его голову, аккуратно отключила фиксаторы и перенесла в соседнюю комнату. Здесь всё выглядело совсем иначе: ряды станков и конвейеров, сварочные аппараты, детали экзоскелета, которые Хана кропотливо восстанавливала почти с нуля. Свет от рабочих ламп казался слишком ярким, отчего металлические поверхности поблескивали, а воздух был пропитан запахом машинного масла. Раматтра уловил движение — его собственные руки и ноги были закреплены на одной из рабочих платформ. Его взгляд остановился на восстановленном корпусе Немезиды, который был практически завершен. — Сделаю лучше, чем было, — сказала Хана, устанавливая голову Раматтры на держатель неподалеку от рабочего стола. — Надеюсь, не обнаружу у себя в заднице протокол самоуничтожения, — саркастично пробормотал он. — И не надейся. Слишком мощное оружие в механические руки преступника я не дам. Раматтра осмотрел корпус и заметил странные новые детали. — Ты почти доделала тело… Но что это за дополнительные отсеки там? — он указал на область нижней части корпуса. — Не беспокойся, оно не взрывоопасно, — с усмешкой ответила она. — И это всё ради забавы или у тебя есть цель? — Может быть, — ее голос прозвучал уклончиво, но в нем чувствовалась тень иронии. — А может, я просто хочу посмотреть, на что ты способен, если вместо разрушения попробуешь создавать. — Что ты ещё добавила? — голос Раматтры стал жестче, в нем появились нотки беспокойства. — Ты не ответила на мой вопрос… и когда ты закончишь? — Когда закончу. — Хана снова повернулась к корпусу, стуча по металлической детали гаечным ключом. — Работы много, так что не отвлекай. — Ты скрываешь что-то. — Его голос был холодным и настойчивым. — Это что, очередной план Овервотч? Использовать меня, как оружие? Она замерла на мгновение, а затем повернулась к нему, с раздражением опершись на стол. — Раматтра, ты меня достал. Если я хотела бы тебя уничтожить или использовать, у тебя уже давно был бы протокол самоуничтожения там, где ты себе это представляешь. — Она указала на корпус с притворной серьезностью. — Ты можешь успокоиться? Раматтра замолчал, обдумывая её слова, но напряжение не исчезло. — Я не доверяю людям. — Это я уже поняла. — Хана вздохнула, опустив руки. — Но, к твоему несчастью, сейчас я единственная, кто работает над тем, чтобы у тебя снова было тело. Если ты продолжишь мешать мне своей паранойей, посчитай шансы в процентах остаться просто головой. Она снова взялась за инструменты, громко отбивая металлические звуки в тишине. Раматтра замолчал, его сенсоры анализировали каждое её движение. — Я требую отчет. Какие именно изменения ты внесла? — Да какие изменения? — огрызнулась она. — Усовершенствовала броню, модернизировала системы управления, добавила несколько отсеков для твоих милых разрушительных игрушек. Ничего, что я бы не делала с собственным мехом. — Этого я и боюсь! И вообще это временное сотрудничество, — мрачно ответил он. — Я уйду, как только ты прикрутишь мне ноги. — О, даже не сомневаюсь. — Хана усмехнулась, но её голос прозвучал неожиданно мягко. — Только запомни: это твоё новое тело будет отчасти моим творением. Так что хотя бы немного уважения к моему труду! Она снова вернулась к инструментам, ловко подкручивая болты на новой металлической пластине. Комната наполнялась звуками щелкающего металла и напряжением. — Как долго ты еще будешь копаться? — наконец выдавил он, скрывая за голосом беспокойство. — Как только закончу, так сразу, — невозмутимо ответила она, не поворачивая головы. Его сенсоры продолжали фиксировать мельчайшие детали: масло на руках, сосредоточенное выражение лица, точность, с которой она работала. Человеческая небрежность, которую он презирал, вдруг оказалась не в ее стиле. Глубокой ночью комната погрузилась в тишину. Лишь тихий гул подсветки и редкие потрескивания приборов нарушали ее. Раматтра, оставленный в кресле, не мог двигаться, но его сенсоры зафиксировали Хану, свернувшуюся на диване под тонким пледом. Ее руки всё ещё были испачканы маслом, которое въелось в кожу и оставляли следы на постельном белье и пижаме. "Сколько времени нужно этому существу, чтобы понять, что она изнашивает себя?" — пронеслось у него в мыслях. Ее самоотверженность была ему чужда, но отчасти вызывала уважение. — Человеческая неэффективность, — пробормотал он, почти шепотом. Но его голос все равно разбудил ее. — Не спится? — сонно пробормотала Хана, потягиваясь. — Просто удивляюсь, сколько времени ты еще собираешься тратить на эту задачу. — Сколько нужно, столько и буду, — отозвалась она, поднимаясь с дивана. — Но я могу и не спешить, если ты будешь продолжать ворчать. Она зевнула, направляясь к своей рабочей станции. — Поспи, — неожиданно предложил он. Хана остановилась, обернувшись к нему. — Что, Раматтра, заботишься обо мне? — Нет. Просто чем больше ты отдыхаешь, тем быстрее закончишь работу. Она усмехнулась, но к своему удивлению поняла, что предложение показалось ей трогательным. Дни тянулись друг за другом трудовой повседневной вереницей. Каждое утро начиналось одинаково: Хана с сонным видом садилась за свою рабочую станцию, глотала нано-колу и включала приборы. Раматтра терпеливо ждал, наблюдая за ее рутиной. — Опять встала позже, чем планировала? — сухо заметил он. — Угадал, — пробормотала она, не поднимая глаз от инструмента. — Хочешь жаловаться на человеческую слабость? — На этот раз — нет. Просто интересно, сколько времени ты потратишь, чтобы снова почувствовать себя человеком. Вечером работа часто затягивалась. Раматтра наблюдал, как она со скоростью и точностью механизма собирала его конечности. — Ты становишься всё лучше, — неожиданно сказал он. —Ты наконец-то оценил мой труд! — Это не комплимент, — сухо ответил он, но легкий оттенок иронии в голосе всё же присутствовал. А однажды ночью Хана уснула прямо за рабочим столом, склонив голову на сложенные руки. Раматтра не мог оторвать взгляда от ее усталого лица. Когда она проснулась, протирая глаза, он проговорил: — Может, ты наконец научишься отдыхать? — А ты — быть благодарным? — ответила она с ухмылкой. К концу недели, когда работа была почти завершена, вечером под мягким светом неоновых ламп и за просмотром сериалов на фоне, когда Хана примеряла броню Немезиды на Раматтру, напряжение между ними окончательно рассеялось. Работа двигалась к завершению, и в тишине слышались только звуки инструментов и приглушенное гудение механизмов. — Наблюдая за тобой, я начинаю сомневаться в своей теории, что человеческие эмоции — это бесполезные помехи, — пробормотал Раматтра, неожиданно мягко. Хана на мгновение замерла, удивленная его словами, затем её губы тронула лёгкая усмешка, и она обернулась к нему. — Это что, флирт? — в её голосе прозвучал смешок, но глаза с любопытством изучали его лицо. — Это наблюдение, — ответил он, и хоть его голос звучал спокойно, в нём ощущалась какая-то новая нотка. — Но ты заставляешь меня пересмотреть некоторые аспекты моего мировоззрения. — Ого, — она засмеялась, возвращаясь к работе. — Великий лидер омников пересматривает свои убеждения. Чувствую, на мне теперь большая ответственность. — Ты недооцениваешь влияние, которое оказываешь, — сухо заметил он, наблюдая, как она ловко прикрепляет новую пластину на его корпус. — Может, ты просто находишь меня стильной? — Это один из возможных выводов. — Ладно, мистер-логика, давай-ка я закончу твоё тело, прежде чем ты скажешь ещё что-то, что заставит меня смутиться, — Хана покачала головой, но ее щеки стали чуть розовее. — Смутить тебя? — его голос был почти озадаченным, но в глубине звучал намек на скрытую улыбку. — Не с такими клиентами, как ты, — отозвалась она, проводя руками по его крепкому металлическому прессу. На несколько минут повисла тишина, нарушаемая лишь звуками инструментов, и казалось, что атмосфера наполнилась чем-то невидимым, тёплым, идущим от них обоих. — Раматтра, — её голос стал тише. — Ты совсем не такой, каким хочешь казаться. — А ты совсем не такая, какой хочешь, чтобы тебя видели, — ответил он, и в его словах было что-то мягкое, почти теплое, несмотря на его холодную природу. Хана вздохнула, склонившись к нему ближе. — Если бы ты был человеком, я бы сейчас тебя обняла, — прошептала она. — Ты и так можешь это сделать. — он почти прошептал это на ухо девушке, приобнимая ее рукой за талию. Она улыбнулась, обняв его холодное тело, прижавшись к нему всем своим теплом. — Теперь ты официально обязан сохранить это тело. Оно будет напоминать тебе о том, что люди могут быть не только жестокими, но и теплыми. — Ты удивляешь меня, — прошептал Раматтра, его голос был тихим, почти человеческим. — Я же говорила, что у тебя ещё будет шанс пересмотреть свои взгляды, — мягко улыбнулась она, не отпуская его. Он замер, словно пытаясь осознать момент, и через некоторое время произнес: — Если это тепло... твоя забота, твоя настойчивость — это то, что делает вас людьми, то, возможно, я ошибался в своих убеждениях. Хана подняла голову, встречаясь взглядом с его яркими красными сенсорами, которые теперь не казались такими холодными. — Главное — не бояться ошибаться, — ответила она. — Главное — меняться. Его металлические пальцы, осторожно прикоснувшись к её руке, выдали едва уловимое колебание. Это был жест, который, казалось, не соответствовал природе машины. Ее кожа, теплая и живая, контрастировала с его холодным металлом. Раматтра задержал руку на её запястье чуть дольше, чем следовало бы, и едва заметное напряжение пронеслось по его корпусу. — Металл не способен чувствовать, — произнес он низким, почти шепчущим голосом, — но ты заставляешь меня задаваться вопросом, так ли это. Хана чуть склонила голову, ее губы растянулись в лукавой улыбке. — Ты недооцениваешь свою способность воспринимать, — тихо ответила она, позволяя его пальцам задержаться на своей руке. Ее другая рука осторожно скользнула вдоль его грудной панели, пальцы изучали холодную, гладкую поверхность. Это движение было почти интимным, но в то же время в нем читалось удивление и восхищение. — Ты находишь способ пробиться сквозь барьеры, которые я воздвигал. Она наклонилась ближе, их лица разделяло лишь несколько сантиметров. — Может, ты просто не так уж хотел их защищать? Его сенсоры фиксировали каждый её взгляд, каждое движение, и впервые в его существовании в нем возникло ощущение, похожее на замешательство. — Это опасная близость, — произнес он, почти предостерегая. — Разве ты не говорил, что готов рисковать ради перемен? — в ее голосе чувствовалась провокация, а сама она залезла к нему на колени и руками обвила шею так, что их лица были совсем в упор друг к другу. Её пальцы мягко скользнули по его шее, изучая его гладкую поверхность, словно она пыталась найти там что-то человеческое. — Раматтра, — её голос стал тише, почти неуловимым. — Ты боишься? Он замер, как будто её слова проникли глубже, чем он был готов признать. — Боюсь того, что не понимаю, — ответил он, его взгляд чуть дрогнул. Она улыбнулась, и в её взгляде появилось что-то ехидное. — А помнишь ты спрашивал что за изменения я сделала с твоим корпусом снизу? — Теперь мне еще страшнее. — Ничего страшного, попробуй воспользоваться этой аугметикой… о да, это он самый. — Хана, ты приделала мне член? — Ха! — Она прижалась к нему. — Давай же его опробуем? — Хана... — Его голос был полон замешательства, даже если его металлические черты оставались неподвижными. — Это... крайне неуместно. — Почему? — Она наклонила голову, а глаза сверкали провокацией. — Ты ведь сам говорил, что готов к изменениям ради своих целей. — Я имел в виду не это! — Его голос стал более строгим, но в нем сквозило неуверенное смущение. Хана не удержалась и рассмеялась, ее смех был легким и заразительным. — Раматтра, расслабься. Это шутка! — Она слегка ударила его по плечу, продолжая смеяться. — Ну, почти. Он внимательно посмотрел на неё, его красные глаза слегка засияли в темноте. — Ты играешь с огнём, Хана. — Хорошо, что ты холодный, — она подмигнула ему. — А то я пошутила, что пошутила. Давай уже, разберись с этой приборной панелью. Раматтра на мгновение замер, его взгляд опустился вниз, где расположилась новоиспечённая аугментика. Хана, явно наслаждаясь ситуацией, скрестила руки на груди, прислонившись к столу. — Ну что, смелый лидер омников, пора взглянуть в лицо своим страхам. Он проигнорировал её язвительный тон и медленно поднял руку, коснувшись панели в области паха. Едва заметный механический звук — лёгкое жужжание — прорезал тишину, и панель начала плавно сдвигаться. Металлические пластины аккуратно разошлись в стороны, открывая скрытую секцию. Внутри находился сложный механизм с подсветкой мягкого голубого оттенка, который контрастировал с суровым внешним видом его корпуса. Когда секция полностью открылась, едва слышный гул усилился, словно механизм только что ожил и выдвинулся вперед. Он был похож на продолговатый прорезиненный предмет примерно 15-17см и умеренного диаметра. — Ох, нет, ты определенно не шутила… — голос Раматтры прозвучал одновременно озадаченно и укоризненно. — О, да! Я определенно не шутила! — Хана залилась смехом. — Кстати, он с подогревом. Раматтра поднял на неё взгляд, в котором было одновременно раздражение и что-то похожее на смирение. — Это почти имеет практическую пользу. — А кто сказал, что всё в жизни должно быть только практичным? Иногда нужно просто радоваться мелочам, — отозвалась Хана, пожимая плечами. — Или в твоём случае… достаточно приличным вещам. — Ты невозможна, — наконец пробормотал он, откидываясь назад. — Зато ты терпеливый, — она снова улыбнулась и аккуратно провела пальцами по его плечу. — Давай считать это экспериментом. Кто знает, вдруг тебе это понравится? — Если это эксперимент, то я предпочел бы, чтобы он был менее… — Умолкни и займись уже делом. Во-первых, ты мне должен, во-вторых, все равно заняться больше нечем. Я столько дней трудилась над твоим телом, устала, ну-ка, помоги расслабиться. Раматтра не знал, как на это реагировать, но его сенсоры не могли игнорировать её близость. В его данных появилась лёгкая помеха, будто система пыталась адаптироваться к ситуации, к его ощущениям. Он был искусственно запрограммирован на определенные реакции, но эмоции, которые он сейчас испытывал, были совсем другие. — Ты слишком много требуешь, — наконец сказал он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, но в его голосе всё равно звучало что-то невольно мягкое. — Я запрограммирован на убийства, максимум философию, я ничего не наю о человеческих сексах. Мне страшно, страшнее, чем, когда я отдавал приказы об осадах городов и воевал. Хана достала жесткий диск. — Ладно, я просто загружу в тебя парочку терабайтов порнухи. Прежде, чем он смог ответить, она уже воткнула в его порт свой диск и начала загрузку данных. Мощные процессоры обработали эту информацию в считанные 5 секунд, после которых жизнь этого робота не может стать прежней до полной переустановки системы. — Я не хотел это знать… — шокировано и едва слышно пропищал Раматтра. — Как отвратительно. — Не заставляй писать порно модуль под твою систему, Раматтра. Иди на диван, а меня неси на ручках. Живо! Он молча двинулся вперед, неся на руках хрупкую девушку, которая прижималась к его корпусу. — Вот когда ты орал что-то в духе “я перейду на понятный вам язык — насилие”, что-то в тебе было больше энтузиазма и энергии, а сейчас еле ноги волочишь и что-то мямлишь, соберись, а. — Мне все еще страшно. Помогите. — Почти взмолился Раматтра. — Ладно, на первый раз, посиди на диване, а я сама всё сделаю. — Игриво сказала Дива, когда они сели. — На первый!? — Возмущенно переспросил Раматтра. Они сели так, что Раматтра оказался между ног Ханы, будто она наездница не только на мехах, но и роботах-террористах. Посмотрев в лицо почти рыдающего Раматтры, ведь, будь он человеком, то уже точно наплакал целое девственное море слез, она облизала его лицо, наслаждаясь этими страданиями. — Напомни, почему я не могу просто тебя убить? — Потому что я тебя чинила и последующие ремонты будут сложны для других людей или роботов…и ты н езнаешь наверняка есть ли у тебя протокол самоуничтожения в неожиданном месте или нет… кто знает. Тонкий писк напоминал бинарную молитву из ноликов и единиц. — Ты молишься? — Спросила Хана, оторвавшись от его лица. — Нет… Она взяла его руки и ладонями приложила к своим ягодицам. — Прекрати это и раздень меня. Хотя бы сделай вид, что ты меня хочешь. — Как было в эпизоде 4 “Пицца со здоровенным электро бананом”? — Уточнил Раматтра. — Хотя бы так, но лучше как было в “Сквозь водопад грез”. — О, нет, только не так… Дива помогла едва шевелящемуся Раматтре оставить себя без рабочего комбинезона и распустила волосы. Скрипя механизмами ладоней, он шлепнул ее по ягодицам и сжал их. Хана села на выпирающий член, обвивая его шею и удерживаясь кожей на металлическом теле нового друга. — Хотя бы сделай вид, что не загоняешься. — Я был лидером омников, а ты сделала из меня секс игрушку. Я не могу не загоняться. Она шлепнула его по корпусу и навалилась телом на него. — Ты не моя игрушка, но мне будет приятно, если ты отблагодаришь меня за свою починку таким образом. Раматтра все еще растерянный, держащий её ягодицы в руках не знал куда себя деть и что ему сделать. — Скажи мне как доставить тебе удовольствие? Я проанализировал те фильмы, что ты загрузила в мою память и нахожу их крайне травмоопасными и совсем нерациональными. — Ну, я бы предпочла отдохнуть, можешь двигаться за меня? Он с легкостью двигал телом изящной девушки, насаживая ее на свой новый прибор. — Так? — Да… и набирай темп… — Тяжело дыша, сказала Хана. Он укачивал её на своем члене, двигая вверх-вниз, постепенно увеличивая темп фрикций. — Попробуй режим дополнительной вибрации, — задыхаясь предложила Дива. — Ты и это добавила… Раматтра попытался догадаться как работает этот модуль и первый его импульс включил режим мерцания подсветки, но со второй попытки он смог включить режим вибрации. После чего послышались стоны девушки и она вся сжалась. — Тебе больно? Я сделал что-то не так? Ответа не последовало, разгоряченная и румяная Хана, едва задыхаясь пыталась выдать ему ответ, но вместо связной речи она могла сейчас лишь стонать. Обеспокоенный Раматтра положил её на диван и присел на полу рядом. — Позвать врача? Что-нибудь принести? — Раматтра… твою ж. Мне просто было хорошо. Это было оно самое. — Что было? — То чем заканчивались порнофильмы. — Разрывом органов и имитацией удовольствия? Я сделал тебе больно? Хана положила свою ладонь на его. — Нет, это был настоящий оргазм. — И он совсем не как в тех фильмах. Ты меня напугала. — Именно… но раз уж ты спросил что сделать, есть кое-что. — Что я могу для тебя сделать? — Сделай это еще раз. Войди снова, но в другой позе. Раматтра замер, осмысляя то, что ему предстоит. — Разбери меня на части, убей протоколом самоуничтожения, мне уже все равно, умоляю, прекрати делать из меня секс-робота. — Нет. — Решительно сказала Хана, раздвигая ноги и рукой указывая куда ему следует пойти. Он имитировал тяжелый вздох. — За что мне такое наказание? — Ты был плохим роботом и сделал много плохих вещей в прошлом. И ты можешь начинать исправляться сейчас. Он снова имитировал тяжелый вздох. Диван со скрипом прогнулся под тяжестью боевого робота. — Он точно выдержит? — Да. Его пересобрали. Если б не выдержал, я бы и не предлагала. Давай уже! Раматтра взгромоздился над Дивой. С этого ракурса он казался ей совсем огромным, почти с ее меку. Сильные руки держали огромный корпус на весу совсем рядом с ней. Молча и невозмутимо он погрузился в Хану. Движения Раматтры были точными и совершенными, он плавно входил и выходил из её горячего и мокрого лона. Каждый раз, когда он раскачиваясь склонялся над ней, она чувствовала себя совсем маленькой и его широкие плечи казались стеной, за которой она могла спрятаться от всего мира. Он был ее личным гигантом, укрытием от всех. Его мощь, способная сокрушать города, теперь принадлежала ей. И эта идея завораживала. Несмотря на холод металла и его колоссальную силу, она видела в нём не просто машину, но своего защитника, и даже мужчину. Ощущать себя рядом с таким огромным и опасным существом, как Раматтра, было почти ошеломляющим. Его массивная фигура, словно живая стена, возвышалась над ней, и каждый раз, когда он двигался, мир вокруг замирал. Она чувствовала себя крошечной рядом с ним, почти потерянной, но в то же время невероятно защищенной. Раматтра стал воплощением ее желания быть рядом с чем-то неукротимым, но покоренным ею. Раматтра взял ее рукой за бедра и приподнял, чтобы входить глубже, с каждым толком внутри нее, он начал набирать темп. Разгоряченная и истекающая смазкой Хана тяжело дышала. Ее маленькие руки почти терялись на его огромных металлических пластинах рук большого робота, которые она сжимала от нарастающего возбуждения. Скрежет металла и дополнительные руки Немезиды зафиксировали тело Раматтры совсем вплотную к Диве. Между ними больше не было расстояния, ее нежная и горячая кожа терлась об его металлический корпус. Раматтра двумя руками сжал ее бедра крепко, почти до хруста и боли и натянул ее тело на себя еще глубже. Он задал очень быстрый темп, вдалбливаясь членом в вагину Дивы. Ее разгоряченное дыхание стало совсем сбивчивым и прерывистым, а сама она сжалась в конвульсиях спазмов, накатившего оргазма. Раматтра опустил ее и спрятал свою броню. Он сел рядом на диване и уставился в окно. Дива продолжила лежать на диване, обмахивая себя ладонью, чтобы остыть, а свои тонкие ножки она закинула на Раматтру. Он аккуратно взял ее ступни в свои ладони, которые казались гигантскими на их фоне. Его большие и прочные пальцы, казались странно нежными, когда он провёл ими от кончиков ее пальцев к лодыжкам, а затем дальше, к изящным коленям. Он продолжал водить пальцами по её ногам, ощущая, как хрупкость ее тела усиливает его чувство ответственности. Она была маленькой, но не слабой. А рядом с ним она могла позволить себе быть беззащитной — и это было для него чем-то новым. Желание защищать и нести ответственность за человека, а не омника и не в масштабах целого Мира. Раньше ответственность для Раматтры всегда была связана с его миссией — защитой угнетенных омников, борьбой за свободу и равенство. Но сейчас ответственность обрела другое лицо. Более персональное и личное. Её ноги лежали на его корпусе, и его сенсоры ощущали их тепло, регистрируя разницу температур. Это не было физическим чувством, но именно такие детали заставляли его осознавать, насколько она жива, и как его собственный металл теплеет под ее телом. — Погрузился в свои философские размышления? Он показательно вздохнул — это был не настоящий вдох, но короткая пауза, звук движущихся сервоприводов, имитирующий человеческую паузу перед словами. — Я просто анализирую жизнь. Ты когда-нибудь задумывалась о том, что значит родиться заново? — Что ты имеешь в виду? — Ты дала мне второй шанс. Ты не просто починила меня. — Не думала, что стану чьим-то спасителем. — Для тебя это был просто жест. Для меня — это было начало новой жизни. Я живу. И я начинаю понимать, что значит привязываться к кому-то. — Привязываться? Ты про игры или про сериалы что мы смотрели, пока я тебя чинила? — Рядом с тобой я ощущаю нечто большее. Мне приятно находиться здесь. Ты не просто мой спаситель. Ты стала частью этой новой жизни. — Ты описываешь это так, будто… будто я важна для тебя. — Хихикая произнесла Дива. — Ты важна. Но не как миссия или цель. — Ты становишься всё больше похож на человека, знаешь? — Ни в коем случае. Дива рассмеялась, покачивая головой: — О, я тебе не верю. — Ты можешь не верить, — Раматтра откинулся назад, опираясь на диван, — но это правда. Я не человек и не хочу быть им. Ваши эмоции, желания, ваши внутренние конфликты слишком чужды для меня. — Это звучит так, будто ты хочешь сказать, что ты выше нас. — Хана прищурилась, хитро улыбаясь. — Не выше. Просто другой. — Его красные глаза мягко сияли в полумраке комнаты. — И всё же рядом с тобой я начинаю понимать, почему люди так сильно привязаны к своей жизни и друг к другу. — Почему? — её голос стал тише, почти задумчивым. — Потому что в этой привязанности есть смысл. Вы находите его в малых вещах: в улыбке, в жесте, в тепле. Это придаёт вашей жизни цель. — А ты? — Хана подалась чуть ближе, её ноги всё ещё лежали на его корпусе. — У тебя есть цель? — Сейчас… моя цель — быть рядом с тобой. — Он слегка наклонил голову, его механический голос звучал мягко. — Ирония в том, что я всю свою жизнь посвятил борьбе с несправедливостью. А теперь, кажется, я нашёл в жизни нечто более важное. — Более важное? — Хана удивлённо подняла брови. — Человека, который вернул мне эту жизнь. Она замолчала, глядя на него, и впервые за долгое время её улыбка была не насмешливой, а теплой. — Здорово. Значит, теперь ты будешь сзади. — После этих слов, она с ехидным лицом вырвалась из его рук и встала перед ним на четвереньки. Раматтра на мгновение замер, его красные глаза чуть дрогнули, улавливая каждый её жест. Он явно не ожидал такого поворота. — Хана, — его голос прозвучал сдержанно, но с едва уловимой ноткой замешательства. — Ты снова сбиваешь меня с толку. — Ну что ты, — она обернулась через плечо, её лицо сияло шаловливой улыбкой. — Просто я даю тебе шанс на ещё одну "жизненную адаптацию". Он слегка наклонил голову, словно анализируя происходящее. Его механические пальцы невольно сжались, но он быстро вернул себе контроль. — Ты видишь в этом что-то... важное для жизни? — спросил он осторожно, его тон был полон любопытства и легкого недоверия. — Это важно длямоейжизни, — весело парировала она. — Ну же, давай. Покажи, на что способен "новый" Раматтра. Он взял Диву за бедра и посадил на себя. — Если тебе это так нужно, то давай будем ближе. Раматтра вновь активировал новый прибор в виде фаллоса и усадил на него Хану. Взяв её за тонкую талию, он держал её тело на весу и сам задавал темп, с которым натягивал юную девушку на свой механический член. Взору его визуальных сенсоров открывался вид на то, какое удовольствие она получает, когда он в ней и каждая эмоция отражается на нем. Постепенно она становится румяной и красной, более потной, хватает ртом воздух и не может дышать равномерно. Он не мог ощущать того же, но ему было тепло и приятно видеть её реакции на то, что он делал с ней. Он знал тысячи тактических сценариев, разрабатывал стратегии против врагов, но не мог подготовиться к тому, что рядом с этой хрупкой и эмоциональной девушкой война, казалось, теряла смысл. — Ты победил? — спросила Хана, всё ещё немного задыхаясь, но её глаза светились лукавством. — Не уверен, — его голос был глубоким и ровным. — Я не уверен, что мы с тобой не союзники. — Ты всегда говоришь как какой-то герой драмы. Может, просто признайся, что не хочешь никуда уходить? Он смотрел на неё, словно это простое заявление было сложнее всех философских трактатов, которые он когда-либо анализировал. — Оставайся, — добавила она с обезоруживающей простотой. — Я останусь, — ответил он наконец, а в его словах прозвучала решимость, которой не знали даже его прошлые битвы.