beat him

Chris Isaak – Wicked Game

– Так, у меня ощущение.. - Руслан сидит на скамье, хлебая прямо с горла горькую жидкость, морщится. – Мы раньше не встречались? Морда у тебя знакомая. Они сидели уже минут пятнадцать на заднем дворе дома младшего. Тут всё также тихо, спокойно и умиротворенно, хочется раствориться в запахе сырости, листьев и коры деревьев. Из разговоров у них ничего пока не было, только пару шуток, а так они молча смотрели на небо. На нём уже выступают отголоски звёзд. Красиво.. Тушенцов поджал колени к груди, положив подбородок на них. В его руках колыхалась бутылка пива. Он плавно двигал кистью руки, словно качели. Кашин ещё не прикасался губами к бутылке, только крутит стекло в руке, пока пенка растворяется и создаёт мини-цунами. Он сидит на траве, облокотившись спиной в край скамьи. Была своя атмосфера и интересность. – Небо красивое, - преподносит к припухлым губам горлышко и делает первый глоток за этот вечер. – И луна. – Хах.. Ты не любишь чётких ответов, да? - рука лениво проезжается по уставшему лицу, размазывая усталость. У шатена уже была практически пустая бутылка. Поэтому Даня, наверное, любезно протянул ему ещё одну с пакета стоящего рядом с его бедром. – Ну, как сказать. Мы виделись, но ты ни не вспомнишь. - жидкость обжигает горло. Хотя это пиво было недорогим, возможно, химозным. – Я тебя внимательно слушаю. Поза у Данилы сменилась, он чуть выпрямляет спину, гордо поднимает подбородок, чтобы взглянуть на падающую звезду, которая под конец полетела скрылась за кронами деревьев маленького сада. Алкоголя уже не хотелось. Он поставил почти полную бутылку рядом с собой. – Я был с тобой в одной начальной школе. Только, конечно, на пару классов старше. Ты знал, что ты с самого детства не был ангелочком-паинькой? - усмехнулся рыжий, отрывая маленький бутон розы сбоку от него, начиная перебирать крохотные лепестки. – Ты был мелкой занозой в заднице, а я плохой пример для тебя. – Не припоминаю такого.. Если честно. - Руслан заикнулся от количества выпитого алкоголя и потёр глаза, наблюдая за тем, как пальцы соседа аккуратно раскрывали розу. – Ты был во втором классе, а я в четвертом. Я курил за школой, пытаясь подражать взрослым. Мать говорила, что если я буду употреблять алкоголь каждый вечер, таскать сигареты в кармане куртки, то я буду взрослым мальчиком. Меня будут уважать. Я её.. Слушал. - последнее слово он сказал через пару секунд молчания. – Я и не знал, что это приведёт к такому. И как-то раз ты наткнулся на меня на крыльце школы. Я курил ментоловые сигареты прямо на крыльце школы. Ты представь только! Начал меня восхвалять, захотел подружиться, попробовать закурить, потому что твой отец так делал. Всё это время Тушенцов внимательно слушал старшего, обсасывая бутылку. Ночь спускалась на город с каждой минутой, но уходить не хотелось. Даже если его мама дома. Даже если она ждёт сына. Нет, ему хотелось сидеть тут до рассвета. Было что-то родное и спокойное. Он положил ладонь на рыжие волосы, начиная поглаживать. Намекая на продолжение истории. – И я дал тебе попробовать. - пробормотал голубоглазый, опустив голову низ, растекаясь от прикосновений. Было приятно до мурашек. Их пьяные взаимоотношения выглядят забавно и мило. – После этого твоя мама сказала, чтобы я больше не прикасался к тебе. Моя мама скончалась, когда мне было пятнадцать. Я ничего не потерял. Бросил алкоголь, сигареты. Отучился и запланировал разрабатывать на переезд. Начало новой жизни, нового себя, новой семьи. Поэтому я сейчас здесь. В Калифорнии. Легкое прикосновение, почти невесомое, коснулось его головы в очередной раз. Пальцы скользнули по мягким и облачным рыжим волосам, окутывая фаланги между ними. Не было страсти, лишь тихая забота, спокойное утешение, разливающееся теплом по коже головы. Каждый жест был выверен, спокоен, словно мелодия, исполняемая на пианино, где каждая нота – это маленькое обещание защиты. Рыжие пряди поддавались ласке, уступая напору нежности. Кашин только молчал, прикрыв глаза. Это правда было приятно, как прикосновение с детства, когда бабушка целовала в лоб перед сном. В напряжении, сковавшем его плечи, чувствовалось, как отступает усталость. Голова немного склонилась, инстинктивно ища большего контакта. Руслан продолжал, равномерно и уверенно, словно отгонял прочь все тревоги и сомнения. Было понятно, что рыжему было неприятно вспоминать моменты, когда он повел жизнь Руслана совсем не туда. Показал пример, который был явно лишним. В этом простом жесте заключалась целая вселенная понимания и поддержки, способная залечить самые глубокие раны. Тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием, была как раз кстати. – Так вот какой мудак подсадил меня на травку и пьяницу! - захихикал Руслан. Он явно не соображал, закинув голову так высоко, что, открыв глаза, можно было увидеть созвездия над головой. – Рад снова увидеть тебя, но я всё ещё не уверен в своих словах! Ты показал мне прелести жизни, настоящий кайф. Спасибо.. Я правда счастлив. – Это не та жизнь, которая светит тебе, Руслан. - шмыгнул носом Кашин и отстранился от руки, которая так и продолжала приятно массировать кожу головы. Он привстал, чуть шатнувшись. Вот-вот хотел улизнуть, уйти, голова раскалывалась на куски, но хриплый голос позади окликнул его. – Что ты хотел, когда пришёл ко мне домой? Почему ты, блять, заново со мной познакомился? - слова соединились в одну массу слов, он цокает кончиком языка. – Хотел дать себе второй шанс, всё просто. - пожав плечами, ответил старший. Молчание опять нависло над тёмным садом. Лишь шуршание листвы, всё-таки мелкий дождь начался, капая на одежду мелкими капельками. Парни одновременно зажмурились, но Руслан расслабил взгляд, вновь открывая рот: – Я конечно мог бы поныть тебе о своей семье, хотя.. Не знаю. Это смешно, сопливо и до жути драматично. Поэтому я лучше поговорю на тему, ради которой я притащил тебя сюда. - он взглянул на парня, который сложив руки крест на крест, был повернут к нему спиной, но стоял слвсем недалеко. Просто издалека наблюдал за включенным светом в своём доме напротив. Забыл выключить, или просто не планировал заходить к кому-то после дневной прогулки. – Ты дашь мне посмотреть внимательнее? – Не думаю.. На самом деле.. - выдыхает младший, вновь показывая красный отпечаток. На этот жест Данила поворачивается к нему лицом, подходя ближе. – А что за книжку ты таскаешь с собой? Даже в покое ситуации умудряешься читать сопливые драмы? - захихикал парнишка, пока рыжий в очередной раз за вечер потянулся под куртку. Он опять достал старый дневник. Потёртый кожаный переплёт цвета кофейного зерна, исчерченный сетью морщин-трещин, хранил не просто страницы, а портал в иные миры. Когда-то на нём красовалась яркая надпись, которая ныне стерлась, оставив лишь призрачные отблески на затёртых буквах. Края пожелтели, источая аромат пыли, серы и замклости. Пальцы Данилы перебирали большое количество закладок, сделанных из обрывков газет семидесятых годов и ранее. Внутри – хаотичный калейдоскоп записей: аккуратные буквы сменяются торопливыми, почти неразборчивыми каракулями. Мифологические существа, пришедшие вместо со злом духи, демоны преисподней – их имена, описания, ритуалы призыва перемешаны с повседневными наблюдениями и личными размышлениями, даже способы убийств. Встречаются зарисовки, небрежные наброски странных символов и жутковатых лиц. Поля исписаны формулами на латыни и древнегреческом. Он достался парню от дедушки. Он передал ему тайну, секрет. Отдал часть себя, чтобы его внук закончил начатое дело. – Да так, от дедушки. Заметки о символах, тёмных тварях, демонах. Думаю, что он раньше уже встречал такие ситуации. - корешок вновь хрустнул. – Надеюсь твой старик разбирался в такой херне, иначе я сто процентов подохну. - пьяный взор поднялся вверх, прямо к больно спокойному – напротив. Кашин выглядит и вправду спокойным, впрочем как и всегда. Язык скользит по пальцу, чтобы сменить страницу. Его скулы освещается светом луны, в глазах отражаются звёзды, а влажные после алкоголя губы подрагивают. Длинные пальцы сжимаются вдоль дневника, плечи выпрямлены, рукава закатаны. Его рыжие чуть кудрявые волосы были в беспорядке, который навёл ему шатен. Он выглядит очень-очень, чёрт возьми, привлекательно. Только что заставил Тушенцова заглядеться на него, зависнуть и выпасть из реальности. Хотя.. Может это всё алкоголь. Их окутывает мрак, холод, но почему-то становится только горячее, когда парень напротив приближается и встаёт на колени перед Русланом, чуть обхватывая запястье, преподнося ближе к себе. Мурашки окутали пьяное вялое тело, уши Тушенцова слегка покраснели. Он приоткрыл рот, втягивая прохладный воздух в лёгкие. Глаза он всё ещё не отвёл. Ни разу... В голове всё ещё проигрывали слова Данилы, по поводу их детской встречи. Теперь понятно почему он казался таким знакомым и незнакомым одновременно. – Скажешь, если будет больно. - предупредил парень. – Я просто посмотрю.. И его нежные подушечки пальцев поползли по предплечью. Они смягчают мурашки, окутывают прелестью, пеленой удовольствия. Тело пробило приятным током. Это опасно. Очень опасно. Младший становится сахарной ватой под его прикосновениями. Хочется больше. Больше Дани. Больше его рук на своём теле. Узел вот-вот крепко завяжется снизу, поставив парня в неловкое положение. Его собственные руки сжимаются на коленях, чуть подрагивая. Ресницы нервно хлопают, а грудь высоко поднимается, останавливаясь в данном положении даже после прикосновения. Дыхание замирает. Большой палец обводит окружность, затем ноготком проводит линию. Руслана здесь больше нет. Здесь только похоть и страсть. Это всё тот демон, это он сделал с ним. Тело отвечает на прикосновения, становится горячим, от него исходит жар. Перед глазами плывет всё, даже самые очаровательные на данный момент голубые глаза становятся сплошным пятном. Щёки заливаются румянцем. Кашин приподнимается, всё ещё держа запястье. Он напротив него. Губы напротив губ. Глаза напротив глаз. Лицо к лицу. Пьяные в ночи придурки. Звёзды, словно бриллианты, рассыпались по бархатному тёмному небу, окутывая тихий город своим нежным светом. Луна, полная и круглая, купалась в небесной синеве, отбрасывая серебристые тени на уже спящие улицы. Легкий ветерок, словно шепот влюбленных, ласкал листву деревьев, создавая мелодичную симфонию ночи. Отличное время для глубокого сна, просмотра выдуманных мозгом историй. В его глазах отражалось звездное небо, а в его – лишь Кашин. Тишина, наполненная ожиданием и нежностью, казалась громче любых слов. Хотя только днём она пугала, поглощала полностью, заставляла мысли отключиться и забыться в гуще леса. Кожа соприкасается с чужой. Осмотр продолжается. И парень правда не делает больно. Он только аккуратно поворачивает руку в нужную ему сторону, наклоняет голову, чтобы лишний раз не делать неприятных движений. Ожог был довольно сильным, вправду сделанным металлом. Так, конечно, сказал бы человек, который не верит в сверхъестественное, но Данила то знает. Припухшая метка пульсировала после каждого взаимодействия. Словно жила отдельно. Тушенцов лишь закусил щёку с внутренней стороны, кажется до крови. Он не отводил свои карие глаза. Внимательно следит за каждой морщинкой на лице соседа. Парень явно был не в себе. – Честно, я сейчас просто в дерьмо и ни черта не вижу. - ухмыльнулся Данила, положив бледную ладонь на макушку парня, чуть взъерошив волосы. Блять. – Обсудим завтра? До Руслана его слова дошли не сразу. Он склонил голову вбок, положив к себе на плечо. Он не думал что парень так быстро отстранится. Но на самом деле он поступил правильно. Шатен не знал до чего это может дойти, это было бы странно! Безумно странно! Они только что говорили более менее по душам, разговорились спустя время без гавканья, а уже сейчас Руслан возбуждается от прикосновений к себе, от одного лишь серьезного взгляда напротив. Что бы вообще подумал Кашин? Стал бы он трогать парня? Стал бы трогать Руслана? – Да.. Завтра. - он хмыкнул и посмотрел уходящему парню в спину. Бабочки в его животе порхали как вне себя. Ему нужно собраться с мыслями и лечь спать.. Спит ли сейчас мама или она также за работой? Вспоминала ли она вообще о своем сыне? Сейчас было не время думать. Его клонило в сон и, кажется, пиво дало о себе знать, отдавая болью в виски. Парень тут же похватился за голову, вставая с места. У Данилы уже был выключен свет. В окнах темнота.