beat him

Danny Norbury – Fragment 2

***

Поздняя ночь двадцать второго июня. В это время уже надо быть дома, но только не Руслану и Даниле. Сейчас они находятся в нескольких сотнях километров от дома, в городе Бейкерсфилд. А принес их сюда один звонок, разговор был коротким, возможно, составлял пять минут. Лишней информации не проскакивало. Шатен знает только, что звонил это старший брат Дани, о котором Тушенцов не слышал. Всего-то пару часов назад они валялись в комнате Руслана и считали звёзды, вырезанные из старых газет и приклеенных к потолку. А сейчас они плетутся друг за дружкой по небольшой протоптанной тропе в чаще леса, прямиком к дому. Точнее.. Следуя координатам. Небо затянуто мутным покрывалом сотен звёзд, а поверхность земли окутывает мягкий густоватый туман. Через него только просвечивается луч яркого фонаря, который сейчас несёт младший, идя пятку в пятку за своим парнем. Окружение состоит только из густых зарослей деревьев, трав и кустарников. Издалека виднеется тусклый еле заметный свет и треск брёвен. – Если увидишь кого-то, то пинай меж ног, проверено. - голос Кашина разрывает тишину. – Только не моего брата. – С моей меткостью это будешь ты! - шипит парень и делает взмах рукой, дабы убрать ветку, которая так и лезет в лицо. Ему сейчас совсем не до разговоров. Челюсть от страха сжимается до кровоподтёков, а ноги на автомате уже готовы развернуться назад и убежать в сторону машины, но что-то не даёт ему это сделать. Запах влажной земли и хвои плотно обволакивает, словно дымка. В носу не ощущался никакой другой запах. Густой ночной лес дышит темнотой. Деревья тянутся к небу, переплетая ветви в непроницаемый полог, сквозь который лишь изредка пробиваются слабые проблески луны. Под ногами парней – узкая, едва различимая тропинка, усыпанная мелкими камушками и хрустящими ветками. Некоторые резкие звуки заставляет напрягаться. Каждый шаг отзывается эхом в этой звенящей тишине, нарушаемой лишь редким уханьем совы и шелестом ночных созданий. Сбоку от Данилы задрожал куст, свет фонаря сразу упал на него. Оба застыли в ожидании опасности, но звук прекратился. Грудь сжалась с мыслью о том, что лёгкие перестали функционировать. Тушенцов аккуратно взял кончиками пальцев руку Данилы. Она была холодная. Впереди, сквозь гущу стволов, проступает тусклый, дрожащий свет единственного желтоватого окна. Он манит и настораживает, указывая на цель их визита. Дом стоит, словно призрак, окутанный тенями и тишиной. Деревянный дом не выглядит старым, но и не внушает доверия. От лестницы до края крыши ползёт тонкое растение. У двери, словно одинокий глаз, слабо горит свет кольцевой лампы, отбрасывая причудливые тени на покосившийся порог. – Мы не ошиблись адресом? - настороженно послышалось с уст парня. На это Кашин не ответил. Несколько продолговатых скрипа расступилось под тяжестью веса. Его рука прикоснулась к деревянной двери и костяшки несколько раз постучали. Сразу же послышался шум по ту сторону. Уже через несколько секунд дверь была открыта. В проёме оказался высокий молодой человек, которому на вид около двадцати четырёх. Его густые светлые волосы обрамляют лицо, а взгляд горит зеленью. На шее заметен широкий, но хорошо заживший, шрам, намекающий на пережитое. Он одет в чёрную водолазку и тёмные брюки, что подчеркивает мужественную собранность и серьезность. – Вижу, что добрались вы благополучно. - тихо сказал он, всё никак не отпуская круглую ручку двери. – Я Кирилл. - озвучивалось это только для не знакомого ему Руслану. В его движениях чувствуется осторожность. Старший брат тихо приглашает гостей в дом, словно боясь привлечь лишнее внимание. Приветствуя вошедших, он пожимает руку брату и лишь кивает незнакомцу, сохраняя дистанцию. Тот в свою очередь также обошёлся спокойным наклоном, укладывая фонарь на тумбу рядом с выходом. Затем Кирилл опускается в старое кресло прямо перед камином, складывая руки в замок, и в его взгляде читается глубокая печаль и решимость. Он готов поведать о жуткой ситуации, о злой твари, лишившей жизни его подругу. Постаравшись начать спокойно, голос всё же предательски дёрнулся: – Келпи забрал Маргарет. Сегодня утром я уезжал на почтовую станцию, а после вплоть до полдника развозил посылки. Когда я вернулся.. - голос вдруг задрожал. Рука Кашина легла на опустившееся от печали плечо. Ощутив ладонь брата, Кирилл вновь собрался с силами и закончил речь. – Её уже нигде не было. Такое родное прикосновение давало знак поддержки, что сейчас так нужно было. Но гостиная всё равно топила в себе запах затхлости и страха. Данила не отступал от брата, бегая глазами по рамкам с фотографиями, где были их общие фото. Снимки его отца и матери. Тогда всё было по-другому, даже если родители почти не участвовали во взрослении двух мальчиков, только давали им стабильное проживание и пропитание. Мать отправила двоих в монастырь, Преподобного Германа Аляскинского, в западно-американской епархии Сербской православной церкви. Он был основан в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году. Кирилл был послушником и служил церкви, ходил в монастырь каждый день. Даже пропадал там надолго, задерживаясь на службе. А вот Дане это было не по душе от слова совсем, поэтому он там практически не появлялся. Предпочёл располагать к себе девушек в учебном заведении, вместо религии и разговоров с Богом. Отец был в ярости, когда узнал новость, но ничего не предпринял. Так мальчики и ушли по своим путям: Данила живёт в Калифорнии и расследует смерти, совершённые мифологическими тварями, а Кирилл – живёт в глуши леса в другом городе, ведя спокойный образ жизни. – А с чего вы взяли что она убита.. Так называемым Келпи? У неё были враги? Или может быть она горела желанием покинуть это болотистое место и начать всё с чистого листа.. В центре Бейкерсфилда? - вступил в тяжёлый диалог младший, присев на корточки у камина. Пальцы ухватились за горсточку сучков и парень по одному закидывал из в огонь. Когда Кирилл выпрямил спину, чтобы протиснуться руками в ящичек неподалеку, сучок вспыхнул пламенем, не давая оторвать от себя внимания. Кашель старшего брата привлёк вновь внимание Руслана, который был в этом месте гостем. Мужская рука протянула ему небольшую бумажку. – Это было на столешнице. - произнёс он. На светло-жёлтой бумаге красивым девичьим почерком перьевой ручки было выведено целое послание:

«Я уже третий день подкармливаю остатками овощей лошадь у озера. Не выбрасывай морковь, после приготовления морковного пирога. Сложи в пакет и оставь у крыльца. Я заберу. Сегодня хочу вновь покормить её. Назвала её Филли, не прогоняй её. Хорошего тебе дня:)

С любовью Маргарет»

Голос Руслана стал чуть громче треска дерева. Он прочитал вслух. От этого действия хозяин дома вновь тяжело вздохнул, но постарался держать себя в руках, задрав подбородок. Рыжий парень наконец убрал моральную поддержку, точнее ладонь, чтобы размять её в воздухе несколькими нелепыми движениями. Голубые глаза не отрывались от фоторамок за стеклянным куполом шкафа. В коричневой рамке находился довольно старый снимок: два мальчика стояли перед вратами монастыря в поддающем одеянии для службы. Рыжий мальчик стоял с плюшевым медведем в руках и широко улыбался ещё молочными зубами, а темноволосый стоял строго и прямо, как солдат, на его шее была видна кровоточащая рана. Был согнут угол бумаги, поэтому нельзя было вспомнить чья рука покоилась на плече Кирилла в тот день. Данила и не вспомнит. Голубоглазый вздохнул, последний раз пробегая по шраму старшего брата бархатным взглядом. – Значит, она подкармливала настоящего Келпи, дала ему имя. А потом, расположив к себе, то животное затащило её под воду. - холодом разошлось по всему дому. По стеклу с неприятным звуком пополз скрежет веток. На правильный ход мыслей кареглазый кивнул парню. – Врагов у Маргарет не могло быть. Она совсем обычная хозяйственная девушка, которая любит детей, животных и всем широко улыбалась. - через время начал отвечать на вопросы Руслана. – Ей нравился Бейкерсфилд. Она жила здесь вместе с бабушкой всё своё детство. Многие её знали, как дружелюбную соседскую девочку. Дети кружили вокруг неё, соседи доверяли ей свой скот, когда нужно было отлучиться на время. - парень задумался, всматриваясь в искры камина. – Деньги она получала своим трудом – продажа луковиц тюльпанов. – Я знал её. - произнес Кашин, обращаясь к своему парню. – Она была и вправду добродушной. – Почему именно её Келпи захотел утащить? - задал вопрос старший брат, поднимая взгляд на своего младшего. – Этого мы уже не узнаем. – Ты шутишь? Я позвонил тебе, чтобы разобраться в этом деле, а сейчас ты говоришь мне.. Что ничего не узнаете?! - пальцы с множеством колец сжались на подлокотниках. – О-о, ну конечно! - издался скрип зубов, когда Даня ткнул пальцем в силуэт брата, обрамлённый тёплым светом камина. – Было очень разумно звонить своему брату спустя шесть лет разлуки, чтобы разобраться в смерти твоей.. Подруги. Отлично, это было очень умно, Кирилл. – На тебя единственного была моя надежда. - они столкнулись как пламя. Руслан рывком встал на ноги между двумя парнями, смотря то в глаза одного, то в глаза другого. В них читалась только взаимная ненависть. – Опомнился бы чуть пораньше, там бы и дед был жив. - рыкнул Даня и сжал кулаки с такой силой, что на коже остались отпечатки полумесяцев. – Она умерла несколько дней назад. Из знакомых, которые интересуются этим, был только ты. Только тебе я мог довериться. - тон Кирилла стал тише. Он отвернулся в сторону. Его профиль лица не искажал ничего: широкие брови, орлиный нос. Он не был похож на своего брата. Данила был копией матери, а Кирилл – отца. Руслан тихонько тронул рукав Дани, привлекая его внимание. Кашин сразу расслабился в лице, сила мягче и чуть опустил голову. Но свою речь вновь начал и закончил хозяин дома. – Я освободил вам комнату на втором этаже. Завтра утром займитесь делом, прошу. - он не повернулся, только окунулся в книгу, которая лежала неподалеку на кофейной столике. – Вторая слева. Младший понял, что на этом их разговор окончен. Сжав руку Данилы, направился вверх по лестнице. Добравшись до нужной уютный комнаты, он отпустил бледную руку. Закрыв дверь, Руслан сразу рухнул на одну из двух кроватей, стоявших по обе стороны окна. Сил не было. Этот напряжённый, но быстрый разговор двух братьев оборвался быстро, но высосал из шатена все силы. Он сразу же залез под одеяло, оставляя включенной настольную лампу. Казалось, что в этом доме основной свет напросто отсутствовал. Не успел прикрыть глаза, парень почувствовал тяжесть позади себя, а также услышал скрип старого матраса. Комната утопала в мягком свете настольной лампы, отбрасывая длинные тени на стены. Тишина, казалось, звенела в воздухе, нарушаемая лишь тихим дыханием спящего парня на кровати. Рыжий, крадучись, подошел ближе и осторожно опустился на матрас позади него. Он медленно придвинулся, пока их тела почти не соприкоснулись. Одна рука скользнула вокруг талии Руслана, притягивая ближе, а вторая неуверенно залезла под край футболки, касаясь тёплой кожи, разгоняя приятные мурашки. Рыжий прижался носом к затылку, вдыхая знакомый аромат шампуня и чего-то неуловимо личного, принадлежащего только ему. – Прости, - прошептал Даня, почти не слышно. – Прости меня за сегодня. И за то, что мы с братом… - Голос дрогнул, и он замолчал, не находя нужных слов. День выдался тяжелым. Стычка с братом, глупые обиды, ворошение прошлого – всё смешалось в какой-то невыносимый ком. И сейчас, глядя на уже засыпающего парня перед собой, он чувствовал острое раскаяние. Тишина снова наполнила комнату. Старший крепче обнял его, чувствуя, как поднимается и опускается его грудь. Руслану было нечего сказать. Он практически ничего не знает о прошлом Данилы. Лёгкий поцелуй от старшего в затылок сказал всё сам за себя. Хватка на талии расслабилась, но горячее тело Кашина ощущалось даже через слои одежды. Оба погрузились в сон.