Мне тоже иногда хочется нарушать правила

Началось новое прекрасное утро. Я выпорхнула из своего домика и едва не побежала на линейку. Мысль о том, что я снова увижу нашу вожатую, по непонятной причине грела сердце. На самом деле, несмотря на всю свою ответственную должность — всё же я помощница вожатой — слова Ольги Дмитриевны в основном пролетали у меня мимо ушей. Было не до того — я любовалась её зелёными глазами и длинными каштановыми волосами, раздумывая о своём. Интересно, что она любит? Помимо чтения книг, плавания и лежания в шезлонге, конечно. Я одёрнула себя, услышав про танцы вечером. В голове нарисовалась картина: Ольга Дмитриевна в вечернем платье, медленно танцующая вальс с… с кем? Есть ли у неё муж? Хотя, даже если и есть, в пионерском лагере явно ему делать нечего. Весь день я, как обычно, пробегала, выполняя поручения Ольги Дмитриевны, периодически отвлекаясь на разговоры с другими пионерами. Хотя, если честно, поболтать гораздо больше хотелось с вожатой. Но что поделать… может, вечером? Она танцы точно пропускать не станет.

***

Я и не заметила, как солнце начало опускаться за горизонт. С этой уборкой площади совсем обо всём позабыла… только немного грустно становилось от осознания, что никто не стал помогать. Впрочем, неважно, и так весело. Люблю чистоту. Так как, несмотря на наступление вечера, на площадь никто особо не спешил, я решила пойти к Ольге Дмитриевне и напомнить ей о предстоящем мероприятии. Нашлась она лежащей в шезлонге возле своего домика, из-за чего я не сдержалась и выпалила, нахмурившись: — Ольга Дмитриевна! Она, кажется, от удивления едва не выронила книгу. — Вы должны подавать пример нам, а сами что? Всё время отправляете меня по делам, а сами разлёживаетесь где-нибудь! Вы помните, что у нас сейчас танцы должны быть? Почему я отчитываю вожатую, а не наоборот?.. — А… да, Славя, конечно, я всё помню… — пробормотала Ольга Дмитриевна, судя по всему, не до конца понимая, что только что произошло. Она протёрла глаза, словно посчитав всё лишь сном, а затем медленно поднялась с шезлонга.

***

Когда Ульянка наконец перестала спорить с Ольгой Дмитриевной и отошла танцевать, я поискала глазами кого-нибудь, с кем можно было бы разделить танец, но… в округе не было никого подходящего. Взгляд мой приковало лишь тёмно-фиолетовое короткое платье с широким декольте. Наряд вожатой завораживал… и тут вдруг в голове у меня родилась странная идея. Не всё же Алисе с Ульянкой общепринятые правила нарушать? Я тоже могу. Я медленно подошла к вожатой, пытаясь ничем не выдавать своё волнение. — Ольга Дмитриевна, а… а дайте потанцуем, — улыбнулась я, почему-то не нервно, а даже лукаво, — всё равно у нас девочек в лагере больше, чем мальчиков, да и даже так мне бы ни с кем из пионеров пары не хватило… Кажется, это был лишь предлог для исполнения моей маленькой мечты. Вожатая какое-то время просто молча смотрела на меня, словно не узнавая, а у меня сердце забилось быстро-быстро. Показалось, что всё вокруг остановилось лишь в ожидании её ответа, всё притихло, хотя на самом деле мелодия, которую Виолетта умело наигрывала на гитаре, продолжалась с той же громкостью, что и раньше. — Славя, ты какая-то странная сегодня, — беззлобно произнесла она, затем остановилась, раздумывая о чём-то и… наконец ответила, — а давай. Всё внутри у меня содрогнулось, когда она протянула мне руку, нежно улыбаясь, а когда я взялась за неё, что-то внутри меня расцвело. Мы просто медленно вальсировали, не делали ничего особого, но от счастья у меня закружилась голова, как, наверное, она кружится от алкоголя. Не знаю на самом деле, не пробовала никогда и не планирую. — Ольга Дмитриевна, вы меня извините за то, что я сегодня… грубое вам что-то сказала, — пробормотала я, стараясь выровнять отчего-то сбившееся дыхание. — Ничего страшного, Славя. Я, конечно, до сих пор очень удивлена и должна бы отчитать тебя за то, как ты разговариваешь со старшими, но… — она понизила голос до шёпота, — ты, наверное, была права во всём, что тогда сказала. И она мне подмигнула. Ольга Дмитриевна. Мне. Подмигнула. Наверное, такой невероятной радости я ни разу в жизни ещё не чувствовала, улыбалась настолько, что мышцы лица заболели. Только, казалось, чего-то не хватало. Каких-то слов, которые нужно было произнести, но я никак не могла выхватить нужную мысль, сформулировать их… что же это должны были быть за слова?.. Такие приятные, тёплые и нежные, как летний вечер.

***

Шурик пропал. Ольга Дмитриевна, конечно, сказала, что позвонит в миллицию и попросила всех его искать, но сама этим заниматься не стала. Обычно ничего такого к ней я не испытывала, но сейчас меня сжигала злость. И я, испытывая явное чувство дежавю, пошла к женщине в домик, ожидая увидеть её на шезлонге. Но, к моему удивлению, её там не оказалось. Может, пошла тоже искать Шурика?.. Нет, не может быть такого. В твёрдой уверенности, что наша вожатая ужасная лентяйка, я хотела уже постучаться в домик, но не успела. Дверь открылась и… так и знала! — Ольга Дмитриевна, — с трудом сдерживаясь, медленно произнесла я, — мы прямо сейчас с вами идём в старый лагерь. И это не обсуждается. Шокированная собственной смелостью, я резко развернулась. — Славя. — голос вожатой явно не сулил ничего хорошего, — вообще-то, именно поисками Шурика я сейчас заняться и собиралась. Почему-то хотелось огрызнуться, отрицать, сказать «Нет! Вы меня обманываете!», но я проглотила все эти слова. — И почему именно старый лагерь? — Потому что в этом месте ещё никто не был, — менее твёрдо и уверенно сказала я. — так… вы пойдёте со мной?.. Извините, Ольга Дмитриевна, я опять вам нагрубила. Странное что-то со мной в последнее время творится. Вожатая подошла ко мне и, уже гораздо спокойнее, ответила: — Ничего страшного, мы сейчас все тут на взводе, всё-таки не каждый день пионеры пропадают… и хорошо, что так. Ладно, идём. Не отпущу же я тебя туда одну. Я не сдержала улыбку и подняла на неё глаза. — Спасибо, — я приобняла одну из своих кос и наклонила голову набок.

***

Мы предупредили Женю, взяли с собой фонарик и… и самих себя, и пошли в заброшенный лагерь. Я могла бы подумать, что он выглядит жутко, но рядом со мной была Ольга Дмитриевна, поэтому в душе царило спокойствие и уверенность, что, если что-то пойдёт не так, она меня защитит. В лесу Шурика точно не было. Когда мы зашли в здание старого лагеря, Ольга Дмитриевна так хорошо ориентировалась, что я не удержалась и спросила, как часто она была здесь раньше. — Я ездила сюда, когда была… ну, не то что прямо маленькой. Подростком, — объяснила она, пока я рассматривала пол в поисках зацепок… и вдруг увидела куклу и схватила её. — Может, её с собой забрать?.. Грустно как-то. Кто-то с ней играл, а теперь она здесь лежит… — А почему бы и нет? Давай заберём, — я вздрогнула от того, что она произнесла это так, словно мы жили в одном доме, и прижала к себе куклу. — Я её потом в лучший вид приведу, — пообещала я, обращаясь то ли к Ольге Дмитриевне, то ли к самой игрушке. — Здесь есть проход в бомбоубежище… мне не нравится эта затея, но, раз больше нигде Шурика мы не встретили… — она посмотрела на меня. — ты как думаешь, стоит? — Конечно стоит! — Хорошо, тогда спустимся. Но пообещай мне быть осторожной. — Обещаю. А ещё… со мной всё точно будет в порядке. Ведь я с вами, — я опустила голову и произнесла это тихо. Во взгляде Ольги Дмитриевны проскочило что-то странное, и она тут же его отвела. На удивление легко женщина открыла проход, и мы обе спустились в… какой-то тёмный коридор. Уверенность в том, что всё будет в порядке, немного померкла, и я прижалась к Ольге Дмитриевне, сама того не заметив. Вожатая осторожно взяла меня за руку, и это наполнило меня таким же счастьем, какое я испытала во время танца с ней. Может, мне просто хотелось почаще её касаться? И что же тогда хотелось сказать, что за важные слова?.. Их обязательно нужно вспомнить и сказать ей. Неважно, какие они. Ольга Дмитриевна уверенно провела меня к какой-то огромной двери, со скрипом повернула ручку, словно она была не входом в бомбоубежище, а самой обычной деревянной дверцей. Не знала, что наша вожатая настолько сильная… по ней и не скажешь… Мы прошли внутрь. Шурика всё ещё нигде не было видно. — Не устала? — заботливо поинтересовалась женщина. Физически — совсем нет, ведь всю тяжёлую работу выполняла Ольга Дмитриевна. А вот морально… несмотря на это, я покачала головой. Не время сейчас расслабляться. — Как знаешь. — неуверенно пожала плечами вожатая и потянула на себя ещё какую-то дверь. Та не поддалась. Она окинула её недоумевающим взглядом. Мне стало страшно, наверное, потому что Ольга Дмитриевна перестала держать меня за руку и отошла. Захотелось подбежать к ней и крепко-крепко обнять вожатую, сказать те слова… что же за слова? Те, которые говорят людям, из-за которых всегда становится светло на душе, которым доверяешь беспрекословно, на которых всегда можешь положиться, из-за которых сердце пускается в пляс, а дыхание сбивается, с которыми хочется разделить всю свою жизнь… А может, это и нужно ей сказать? Вот только не будет ли это страннно? Ещё и при таких обстоятельствах. Хотя, раз уж я решилась ей это сказать, как только вспомню… — Ольга Дмитриевна, — мой голос дрогнул. Вожатая, до этого искавшая что-то в бомбоубежище, сразу же обернулась встревоженно. — Что-то не так, Славя? И вдруг вся гамма моих чувств, которые я испытывала по отношению к этой доброй женщине, превратились в одну простую фразу. Простую, но в моём случае запретную. Разница в возрасте и то, что мы обе девушки — ужасное табу. Но какая разница? Главное, что я наконец осознала свои чувства. И, наверное, всё это время мне очень хотелось избавиться от этого образа идеальной девочки, показать, что я не такая, хоть раз нарушить правила! — Я люблю вас. Повисла гнетущая тишина. Я собралась с силами и продолжила, вся сжавшись: — Не просто как человека. Как… знаю, это неправильно, так нельзя, но… я люблю вас, как женщину. Мне… мне просто тоже, если честно, иногда хочется нарушать правила и делать так, как того хочет моё сердце, а не как заведено. Судорожно вздохнув, я выпрямилась и посмотрела в её зелёные глаза едва ли не с вызовом. Ольга Дмитриевна вскинула брови и даже приоткрыла рот от удивления. — Славя… это… — шокированно пробормотала она, но остановилась на полуслове, а потом вдруг сказала то, на что я искренне надеялась и то, чего совсем не ожидала, — а знаешь что? Мне тоже иногда хочется нарушать правила. Сердце моё замерло, и я сначала даже решила, будто ослышалась, ведь это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но тут же взяла себя в руки, подбежала к женщине и хотела её обнять, как вдруг она наклонилась ко мне и накрыла мои губы своими. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она, отстраняясь.