…And her noble avaricious beast

— Закройте дверь, живо! — Ты с ней одна не справишься, Фран, ты понимаешь? Перестань быть такой самонадеянной! — Кто здесь главный хирург, дуры? Вы или я? Это моя пациентка, моя и только моя! И что с ней делать тоже решать мне! Вон отсюда!! …Последовал хлопок и запирание двери операционной. Единственный источник освещения здесь был лишь круглым светильником, фотоны которого падали на операционный стол и на труп девушки на нём.  Пульс еле достигал 25 ударов в минуту, дыхание было поверхностным, совсем незаметным, а сама девушка кровоточила отовсюду. До того, как оказаться тут, она попыталась убить себя через самосожжение, от чего 75 процентов её тела оказались поражены. Девушка не издавала никаких звуков сейчас, так как её горло было выжженно вместе с нижней челюстью, однако хирургу казалось, будто та извиняется. Слабо двигает подобием рта, состоящем из расплавившейся кожи, мяса и костей, и просит прощения за содеянное.  Было очевидно, что она не выживет. То время, которое она проведёт под капельницами, анестетиками и пакетами с кровью, будет лишь мучением для неё самой и для хирурга. Оперировать её было бесполезно как-либо, но смотреть на неё свысока было больно. Вот бы спуститься немного сильнее, ближе к её выжженным кровоточащим зубам… Поцелуй. И на одного живого человека в комнате стало меньше. — Кристин… Кристи… Моя любимая, хорошая Кристи… Моя хорошая, хорошая девочка… Кристи… Ответь мне… Кристи… В ответ последовал лишь монотонный писк кардиографа и пробивающееся сквозь него гудение ламп операционного светильника.  — Кристи… Я уже скучаю по тебе, Кристи… Не уходи от меня, я прошу тебя…. Моя дорогая Кристин… Руки опустились в слизь и подгнившую кровь, размазывая её по шероховатой поверхности костей. Оно издавало характерный звук, от которого в голове у Франсин стало дурно.  — Позволь мне быть с тобой, Кристи… Я хочу быть с тобой, Кристи… Ты ведь не против?.. Ты ведь тоже хочешь, чтобы я взяла тебя, Кристи… Так? А её ладони продолжали двигаться туда-сюда, оставляя везде бурые следы. Вновь робко, медленно и неуверенно к трупу опустилась и голова, целуя и даже вылизывая просачивающееся. Франсин чувствовала, как по её телу проходят вольты, как она вздрагивает от собственных прикосновений к любимой, воздыхая и оплакивая её смерть. Однако на лице красовалась улыбка; за такой улыбкой обычно стоят ужасные, противоречащие всему желания.  Хирург залезла на стол, зажав между бёдер чужое туловище, опустилась к лицу и начала ёрзать своим тазом вперёд и назад. Даже сквозь штаны ей эти движения приносили неслыханное удовольствие.  — А-ах! Наконец-то!.. Ты не убегаешь от меня, Кристи!.. Моя хорошая Кристи… Моя любимая Кристи… Прошу тебя, войди в меня… Своей рукой, да… Она у тебя обработана, так что мне ничего не будет! Я делала тебе перевязки каждые четыре часа, моя дорогая… Ты стерильнее морга… Стерильнее всех моих инструментов…  Штаны потихоньку снимались и сползали на пол, а вместе с ними и нижнее бельё. Единственное, что осталось на хирурге — расстегнутая рубашка, халат, уже во всю пропитанный кровью, и маска на шее. Франсин постоянно жаловалась на свою грудь и то, каких она внушительных размеров. О прямой пропорциональности размера к чувствительности знала только её возлюбленная, чем та любила пользоваться в юношеские годы. Конечно же Штраусс решила вспомнить это и прижаться грудью, освобождённой от рубашки и бюстгальтера, к скользкой поверхности тела внизу.  Мягкую кожу и соски будто облизывали холодные языки, неторопливо, заботливо и учтиво. Изо рта вылился стон, такой же неторопливый, хриплый, тихий и аккуратный. Нельзя быть слишком громкой сейчас, вдруг кто-то стоит за дверью… — Кристи-и-и… А-ах… Моя хорошая Кристин… Моя дорогая… Я тебя так люблю… Я всегда тебя любила… Любила больше всего на свете,— Речь иногда сбивалась на то, чтобы слизать новую кровь, просочившуюся от давления рук наружу из трупа.— Да… И ты меня тоже любила… Кристи… У-у-у… Моя Кристин… Кристин… Франсин поднялась и выгнулась назад, оголив свои раны. Направив выжженную руку к своей полной крови плоти и просачивая её вовнутрь, хирург опять блаженно вздохнула, закрыв свободной ладонью рот. Всё это её сводило с ума сильнее, чем обычный секс с Кристин, и она сама не понимала, почему. Может быть потому, что наконец-таки ей не сопротивляются, и она чувствует полную свою силу и контроль над обьектом воздыхания. Нет, она не могла называть её обьектом. — Да-а… Ты такая приятная сейчас, Кристи!.. Даже приятнее, чем обычно… Да… Двигайся во мне… Ну же, двигайся! Принеси мне удовольствие!..  Она отпустила руку в таком положении, в котором было удобно на неё насаживаться, что Франсин и сделала, сразу же ускорившись. Длинные пальцы трупа двигались внутри сравнительно свободно и гибко, пока что не поражённые трупным окоченением. Возбуждение заставляло внутренние мышцы сокращаться от любой динамики внутри, поэтому рука не выскальзывала просто так. Она будто попала в медвежий капкан, откуда нельзя выйти. Кости и остатки сжаренных мышц там сжало и ломало, и всё то, что могло прилипнуть к сочным стенкам влагалища, прилипало и отпадало тут же. С каждым толчком из Франсин выходили не только пальцы на некоторую длину, но и кровь и совсем слабо держующееся мясо. Хирург обычно так волновалась о стерильности, даже сверх нужного порой… Видимо для того, чтобы насладиться настоящим моментом вовсю.  — Ох… Кристи… Да-а… Ты всегда будешь со мной… Ты всегда будешь во мне!.. Я заберу тебя с собой! Я никому тебя не отдам, моя дорогая… Ты всегда была моей, моя хорошая,— От этих мыслей она ускорилась, уверовав, что ее возлюбленной приятно ее слушать.— Ах! Кристи… Кристи-и!.. Я… Я с-сейчас… Собственные пальцы хирурга опустились на набухший клитор, быстро массируя его и доводя владелицу до оргазма. Франсин тут же грохнулась на тело, вздрагивая и ёрзая, без конца повторяя имя, которое окажется в скором отчёте о вскрытии.  Мозг расплылся в ядрено-железном запахе крови вокруг, внезапно осветив мысль о проекте. Мысль о том, что ей нужна голова. — Ты всегда будешь со мной… Да, я заберу тебя…  Всё-таки пришлось поторопиться с тем, чтобы одеться обратно, найти пилу и отрубить трупу голову, засунув её затем в банку для донорства органов. Нужно зайти на склад и залить это всё раствором от разложения, а оставшееся тело… Это уже не проблема Франсин. Она выключила все мониторы и свет, вышла из операционной, убедившись, что никого рядом всё-таки нет, и заперла её, быстрым шагом направившись к складу.