Капля злости

— Я тебя ненавижу, Годжо Сатору!!! Я убью всех, кто тебе дорог, чтобы заставить тебя страдать и пожалеть о каждой секунде твоей жизни! — заорал Сукуна своим ужасным громовым голосом. — Хватит ныть. Ты воняешь, и тебе придётся помыться, иначе я не пущу тебя в кровать. — Годжо стоял в ванной, скучающе подпирая стену и сложив руки на груди. — Полезай в раковину. Слив небольшой круглой раковины был закрыт пробкой, а сама раковина была заполнена тёплой водой с пенкой. Чтобы увидеть Сукуну пришлось немного напрячься, однако это, вне всякого сомнения, был он: маленькая и очень злая капля обнимала крошечными отростками водопроводный кран, совершенно не желая лезть в воду. Голос Сукуны остался прежним, и оттого наблюдать за ним было ещё забавнее. Годжо, однако, проявлял высшую степень терпения. — Не буду! Ты не добавил мою любимую розовую бомбочку, чёртов шаман! Во все времена от вас одни неприятности! — Зачем тебе бомбочка? — Годжо приблизился к раковине и поболтал руку в воде. — Я добавил тебе пену для ванны с клубникой. Этого недостаточно? У тебя вода уже остыла. Сукуна наотрез отказался залезть в раковину. Только когда Годжо всё же опустил в воду уютную розовую бомбочку, которая начала быстро растворяться и окрашивать раковину в розовый, Сукуна нехотя плюхнулся в воду. Он не доставал до дна и плавать очевидно не мог, но он и не тонул: его тело погрузилось в раковину где-то до половины. Годжо улыбнулся и почесал его мягкую лысую макушку. — Вот умница. И вовсе не обязательно было проклинать весь мой род и всех моих предков вплоть до десятого колена. — Шаман взял мягкую зубную щётку. — Давай я потру тебе спинку. — Умри, сукин сын! — огрызнулся Сукуна, когда щётка коснулась его нежного, желеобразного тела. Это было просто унизительно: ещё никто и никогда не мыл короля проклятий в раковине зубной щёткой! Однако Годжо его проигнорировал, он взял бедную каплю в руки и принялся чесать Сукуну, к тому же очень ловко убирая пальцы за секунду до того, как его укусят острые зубы. Постепенно Сукуна начал расслабляться, охотнее подставляя те места, где у него предположительно были бока и живот. Годжо заметил это, но лишь усмехнулся. Сукуна в этой форме напоминал ему чихуахуа. Мелкая, озлобленная на весь мир шумная собака, которая, однако, любит почесушки и нежность. — Вот и всё. Теперь ты чистенький и можешь спать вместе со мной. — Годжо просиял, доставая каплю из раковины. Он засунул Сукуну в мягкое плюшевое полотенце и прижал к себе, согревая своим телом. Сукуне было уже плевать. Он мрачно сощурил один единственный глаз, наблюдая за тем, как Годжо наводит порядок в ванной и несёт его в спальню. Там они спали так: Сатору ложился в кровать, а Сукуна устраивался на соседней подушке около его головы. Пару раз он уже пытался убить Годжо во сне, но ничего не вышло. Поэтому теперь они просто спали вместе. Годжо заботливо опустил Сукуну на его подушку и накрыл его краем пледа. Сукуна вытянул крошечные лапки, удержав ими край и кисло глядя на Сатору, пока тот готовился ко сну. По большому счету, Сукуне в этой форме не был нужен сон. Ему вообще ничего было не нужно, ни еда, ни воздух, ни ходить в туалет, ни сон или уж тем более ванна с розовой бомбочкой. Уровень жалкости его существования порой сводил Сукуну с ума. — Спокойной ночи, Куна! — промурлыкал Годжо, чмокая его под глазом, где, по мнению Годжо, была щека. Шаман успел переодеться за ширмой и теперь удобно устраивался в кровати. Сукуна кисло на него смотрел. — Годжо. — Что? — Ничего. Хотел пожелать тебе, чтоб ты сдох. — Сукуна закатил единственный глаз и накрылся кусочком пледа целиком, чтобы не видеть мерзкую рожу шамана. Тот лишь понимающе улыбнулся. — Если ты хотел сказать «И тебе спокойной ночи, Годжо», то я очень рад. — Он выключил светильник, и спальня погрузилась во тьму. Сукуна не спал. Он откинул плед обратно и теперь молча долго смотрел на Годжо. Их повторная встреча была, мягко говоря… Нетривиальной. После решающий битвы Годжо смог выжить благодаря магии Шоко, но баланс сил в мире был разрушен навсегда. После того, как все пальцы Сукуны были уничтожены, и остался только один, Годжо… Годжо просто нашёл способ возродить Сукуну в таком жалком теле капли! Годжо оправдывал себя тем, что ему стало скучно. Видите ли, все его ученики стали полноценными шаманами, ему нечему их учить, и, и… Блять, да это вообще его не оправдывает! Сукуна его просто ненавидел. Раньше он был уверен, что Годжо возродил его издевки ради, однако, чем больше они жили вместе, тем страннее тот себя вёл. Он… Не издевался. Ну, по крайней мере, большую часть времени. Годжо получал странное интеллектуальное удовольствие от общения с Сукуной. Раньше он не встречал никого сильнее его, и теперь, когда у него появилась возможность пообщаться с безопасно изолированным от сил Сукуной, он этим воспользовался. Звучало ли это по-идиотски? Безусловно. Сукуна, блять, его убить хотел как никогда! Интеллектуальный наш! Мудак обыкновенный, вот он кто! Как до такого вообще можно было додуматься?! Сукуна не так хотел снова реинкарнироваться. Определенно не так. Студенты к появлению у сенсея нового «друга» отнеслись достаточно спокойно. Юта, правда, сказал, что лучше бы Годжо завёл кошку, а не злобного тысячелетнего шамана в теле капли, но Годжо разницы не видел. Действительно. Сукуна разве что хуями его обложить может, кошечки так не умеют, вот и всё различие. Сукуна сполз с подушки. На самом деле в такие ночи он чувствовал себя особенно одиноко. Сколько ещё продлится заточение в этом ничтожном теле, которое не отражает даже процента его былого величия? Сукуна не знал. Рядом с ним был только Годжо, который, хоть и был редкостным придурком, оказался неплохим парнем. Сукуна бы никогда ему этого не сказал, разумеется. Шаман спал, закинув одну руку за голову, его ночная рубашка задралась сверху. Сукуна молча заполз ему за ворот и устроился в тепле впадины между крупной накачанной грудью мужчины. Так было гораздо теплее и уютнее. Сукуна был достаточно небольшим, чтобы устроиться под рубашкой Годжо и там наконец прикрыть глаз. Это не было сном: просто отдых от раздражающего мира. Они пролежали так до утра. Сукуна почти сразу почувствовал, когда Годжо проснулся: его дыхание стало быстрее, и он пошевелился, разлепляя глаза. Хорошо ему, хоть спать может. Сукуна вот всю ночь медитировал. Тем временем Годжо сразу нашарил каплю у себя на груди и решительно схватил Сукуну за то место, где, вероятно, у него была жопа. — Хэ-э-эй… Кого я вижу? Великий Король проклятий Рёмен Сукуна спит у меня на сиськах? — Я душил тебя, — огрызнулся Сукуна, осуждающе наблюдая на весельем шамана. — Ты мог бы сразу сказать мне, что тебе это нравится! Я бы почаще прижимал тебя к себе во сне! — Мне не нравится. Избавь меня от этого несчастья. — Ах, ты разбиваешь мне сердце… Пойдём завтракать? Я сделаю для тебя крошечные панкейки. — Я бы с удовольствием сожрал сначала это твоё сердце, а потом твои глаза. Они бы наверняка восхитительно лопались у меня на зубах. Я бы терзал твою плоть и пил твою кровь, пока ты ещё жив. — Сукуну мало кто слушал, Годжо надевал домашнее кимоно, чтобы пойти на кухню. Сукуну он нес в одной руке, приобняв и прижав к своему теплому боку. — Понятно. — Годжо хихикнул, почесав лысую мягкую макушку капли. — Извини, свои глаза тебе отдать я не могу. Но панкейки же подойдут? — Подойдут. — Сукуна буркнул это достаточно тихо, но чёртов шаман всё равно прекрасно его услышал. Их совместный день всегда начинался так неторопливо. После войны у Годжо заметно поубавилось работы, и он почти всё время находился в своей комнате в Токийском колледже. Шоко наблюдала за ним, потому что маг до сих пор восстанавливал здоровье — обычно когда тебя разрубают пополам, ты не очень хорошо себя чувствуешь. Сукуне было ни капли не стыдно. Он бы разрезал Годжо ещё пару раз, чтоб тот наверняка не оправился, но он застрял в своей худшей форме, и даже не мог пользоваться магией. А жаль. Превратить Годжо в салат звучало превосходно. — Мне скучно. Придумай, чем мне заняться, — заявил Сукуна, глотая панкейки. Он сидел на столе перед Годжо, и они вместе завтракали. Теперь у Сукуны были даже личное блюдце и салфеточка. Ему не нужно было есть, но он делал это то ли по привычке, то ли чтобы Годжо меньше досталось. — Хм… Не знаю. Мы можем сходить на шоппинг. Хочешь, я куплю тебе что-нибудь, Куна? — Не купишь, — довольно спокойно ответил тот. — Что? — Я сожрал твои банковские карты. Ещё вчера. Годжо тяжело вздохнул и потёр лоб. Он работал учителем, но в таких педагогических ситуациях раньше как-то не оказывался. И что ему, простите, делать? Наглая капля буквально жила для того, чтобы нагадить ему. Впрочем, он сам виноват, что провел этот обряд реинкарнации. Уживаться с Сукуной было непросто, но Сатору был не из тех, кого пугают трудности. — Правда? Очень жаль. — Годжо терпеливо улыбнулся. Он закончил завтрак и отодвинул от себя пустую тарелку. — Я думал купить для тебя немного вырезки с кровью и потрохов животных… Прежде чем Годжо успел закончить, он услышал громкое «БУЭ-Э-Э», а когда перевёл взгляд на Сукуну, увидел, что тот выблевал в его тарелку всё содержимое своего каплеобразного тела. Зрелище было вообще не из приятных. Кроме измельченных в кашу панкейков, какой-то склизкой жижи и ещё бог весть чего, что Сукуна успел сожрать, там были пожеванные банковские карты, а ещё ключи от комнаты, которые Годжо потерял на прошлой неделе, несколько также пожеванных фотографий Годжо с учениками, ключи от машины Иджичи, которую бедняга не мог открыть уже несколько дней, пять жевательных резинок, запасная повязка Годжо и палочка от мороженого. Сукуна смотрел на него выжидающе. — Ох, Боже мой… — Годжо тяжело вздохнул, рассмеявшись. — Спасибо, Куна. Так мило, что ты решил отдать мне всё это и даже не наблевал в мою тарелку до того, как я закончил завтрак. — Кто сказал, что я тебе всё это отдаю? — Сукуна злобно оскалился. — Забирай карты. Остальное я обратно сожру. — Ты удивительное создание, Куна. — Годжо задумчиво потёр подбородок, двумя пальцами поднимая каплю со стола. Позволять ему совершить задуманное никто не собирался. — Интересно, сколько ещё вещей могло бы в тебя влезть? Ты вместительнее, чем я думал. Разве это всё не доставляло тебе дискомфорта? — Мне доставляет дискомфорт факт твоего существования! — огрызнулась Сукуна, яростно извиваясь. Ему не нравилось, когда его так держали. — Я сожру что угодно, если тебя это хоть немного расстроит! — О, понятно. Твоя злоба и жадность не доведут тебя до добра. — Годжо опустил каплю на свою ладонь. — И всё же жажда крови победила… — Пусти меня, ублюдок! Я откушу тебе нос во сне!!! Сукуну посадили в миску с фруктами, пока Годжо вернулся к столу, чтобы убрать содержимое тело Сукуны с тарелки, вытащить оттуда всё нужное, а всё ненужное выкинуть. Сукуне такое обращение явно не нравилось, он проклинал Годжо такими словами, что у любого нормального человека уже уши в трубочку бы свернулись. Из колледжа они вышли ближе к полудню. Годжо взял приятный наощупь шоппер, в который усадил Сукуну так, что тот мог смотреть на дорогу. Тому это не нравилось. Он уныло болтался внутри, иногда громко жалуясь, чтоб Годжо был аккуратнее, «не авоську несёшь», а ещё постоянно обвиняя его в своей морской болезни. Годжо эти жалобы забавили, хотя он старался быть осторожным с многострадальным созданием. Поездка в сумке была не такой уж и невыносимой, как могло показаться по виду Сукуны, но тот отыгрывал королеву драмы до победного. Они доехали до центра Токио на автобусе. Людей было мало, от магического колледжа в такое время никто ехать просто не мог, однако в городе они оказались в самом сердце толпы людей. Сукуна вяло хлопал единственным глазом, пока Годжо шёл вместе с ним по шумным улицам. Он уже успел заявить, что от людей у него начинается мигрень. Годжо лишь сдержанно улыбался. Ему прогулка неудобств не доставляла, но он решил не мучить Сукуну, потому скоро зашёл в торговый центр, где был хороший мясной магазин. Там Годжо позволил капле выбрать всё, что ему нравилось. Из-за того, что тела по большому счету у Сукуны не было, он был просто злобным сгустком проклятой энергии, люди не могли его видеть, потому Годжо казался сумасшедшим, разговаривающим с сумкой. Сукуна выбрал много чего, и всё обязательно с кровью. Годжо не представлял, как в маленькую каплю это поместится, но не спорил с ним, мягко посмеиваясь. После мясной лавки уже Сукуне пришлось терпеть шоппинг Годжо. Тот погулял по магазинам одежды, даже померил несколько рубашек: «Как тебе, Куна? Я хорошо выгляжу?» «Как кусок дерьма». «А в этой?» «Как ничтожный омерзительный глист». В общем, примерка одежды с Сукуной не имела смысла. Хотя Годжо бы с удовольствием послушал ещё немного его оскорблений, Сукуна всегда был очень изобретательным, когда пытался его задеть. Пока они гуляли, время подошло к обеду. Годжо принёс Сукуну на фудкорт, там он купил себе моти, а Сукуне позволил сожрать часть его покупок в мясной лавке. Они оказались рядом с баннером, который время от времени перелистывал объявления. Сукуна задумчиво читал их, кровожадно терзая кусок мяса с кровью. — Что такое психология, раб? — Весьма креативно с твоей стороны называть меня так. — Годжо хихикнул. — Ну… Это наука о душе, условно говоря. Психологи помогают людям справиться с их внутренними переживаниями. — И всё? Разве жалкие человечишки не делают это и так бесплатно? — Да, но психолог — это квалифицированный специалист, который точно знает, как помочь. Они имеют высшее образование и берут за сеансы с ними деньги. — Годжо внезапно сощурился. — А почему ты спрашиваешь? Капля сидела перед ним за столом и смотрела на баннер. Годжо увидел на нём рекламу книги по психологии от американского коуча. — Я решил, что хочу стать психологом, — заявил Сукуна. Когда Годжо закономерно заржал, король проклятий раздражённо на него посмотрел. — Заткнись, вонючий гандон!!! Ты обрёк меня на жизнь в этом теле, и смеешь смеяться над моим стремлением к саморазвитию?! Ты грязный, невежественный кусок дерьма!!! Я убью тебя, Годжо Сатору!!! — Ну-ну, не ругайся… — Годжо еле-еле отсмеялся. — Очень хорошо. Э-э-э… Ты хочешь, чтобы я купил тебе эту книгу для начала? — Он честно очень старался не взорваться хохотом. — Почитаешь её, посмотришь… Может, ты поймёшь, что психология — это не твоё… — Да, купи мне эту книжку, — подумав, благосклонно согласился Сукуна. — Мне нужно с чего-то начать. Когда они закончили обед, Годжо вернул Сукуну в сумку и отправился в книжный. Там помимо книги с рекламного баннера наглая капля потребовала ещё одну, более научную книгу по психологии, и Годжо, безумно хихикая, оплатил обе. Это всё выглядело абсурдно. Где Сукуна и где психология?! Короли проклятий таким не занимаются! И почему именно психология, почему, например, не изучение иностранных языков или пение? Сукуна потребовал открыть первую книгу уже в автобусе. Он забрался к Годжо на колени, тот держал книгу в руках и перелистывал страницы, когда Сукуна пихал его в запястье. Годжо сначала читал вместе с ним, но ему быстро надоело. Что Сукуна пытается там такого вычитать? Бред же полный. Однако дома это продолжилось. Сукуна наловчился сам переворачивать страницы, и помощь Годжо ему была не так уж и нужна. Так время прошло до самого вечера. В конце Годжо уже не выдержал. Ему было интересно, что Сукуна задумал. — Эй, ты даже ужинать не стал. Настолько интересно? — Он сел в кресло около низкого столика, на котором расселась капля с книгой. — Заткнись, гадкий мерзавец. Мне не нужна еда, чтобы существовать, сколько раз тебе повторять?! — Сукуна с явным раздражением оторвался от чтения. — Ну не кипятись! Я просто хочу узнать, что тобой движет. Впервые вижу тебя таким заинтересованным. — Годжо подпер щёку рукой. — Я решил, что стану психологом, — важно повторил Сукуна. — Во-первых, с помощью этой книги я уже выучил пару психологических приёмов, чтобы манипулировать тобой и твоим сознанием. Скоро ты будешь под моим полным контролем. Во-вторых, я начну работать как психолог, буду вербовать тупых людишек в свою секту. Они будут нести мне деньги, я съеду от тебя и построю замок в центре Токио. А потом я придумаю, как вернуть себе истинную форму и начну новый Золотой век магии. — Как амбициозно. — Годжо вежливо хихикнул. — В этой книге написано, что я могу всё, и все запреты в моей голове. — Сукуна перевернул ещё одну страницу. — Знаешь, это правда! Ты меня не остановишь, Годжо Сатору. Я победил тебя однажды, и сделаю это снова. Просто представь, как ты будешь корчиться от унижения, когда поймёшь, что я победил тебя даже в этом жалком теле! А-ха-ха-ха-хах! — Он засмеялся адским злодейским смехом, задрав к небу крошечные лапки-отростки. Из-за этого книга упала на стол, и Сукуна нахмурился. — Подними мою книгу, раб. Годжо нехотя, с усмешкой подчинился. Он не воспринимал все эти бредни серьёзно. Сукуна время от времени придумывал и другие планы, как вернуть себе былое величие, но обычно они не получали никакого развития. Хочет заняться психологией — пожалуйста. Хоть дайвингом. Всё равно капли не тонут. Именно поэтому Годжо вскоре ушёл заниматься своими делами. Он посмотрел несколько эпизодов ромком сериала по телевизору, принял душ и забрался в постель с телефоном, чтобы расслабиться и позалипать в тик-токе. Его ритм жизни и правда ощутимо замедлился, но Годжо будто бы снял с себя эту тупую метку «сильнейшего». Теперь у него были ученики, на которых он во всём мог положиться, и он поделили его бремя между собой, оставив ему время на отдых и рефлексию. Дверь громко хлопнула. Годжо вздрогнул и посмотрел вниз. Сукуна достаточно быстро топал на своих каплеобразных лапах к его кровати, таща за собой книгу. — О, привет. Ты закончил с чтением и решил прийти ко мне спать? — Годжо почему-то умилился, поднимая крохотного злобного тысячелетнего шамана. — Да. — Сукуна почему-то улыбался, хотя он всегда злился, когда Годжо его трогал. На этот раз он плюхнулся на грудь мужчины сам и удобно там улегся. — Купи мне дом. Годжо начал его гладить. Наощупь Сукуна напоминал сфинкса — если вам нравится эта порода кошек, скорее всего, гладить Сукуну в его форме капли вам бы тоже зашло. Услышав такое наглое заявление, Сатору и глазом не моргнул. — Это очень дорого, Куна. Я не могу купить тебе дом, я не печатаю деньги на станке… Но я могу купить тебе клетку для хомяка. Хочешь? — Ублюдок, — выплюнул Сукуна, тем не менее позволяя себя гладить. — Ну хорошо. Тогда почеши меня. — Я и так тебя чешу. — Годжо зарылся пальцами посильнее в мягкую кожу, чтобы как следует помассировать её. Сукуна пластично выгнулся, подставляя то место, где, вероятно, у него была спинка. — Нет, ты чешешь меня, потому что я тобой манипулирую. Годжо задумался. Понятно: Сукуна пытался использовать классический приём «Попроси что-то невозможное, а потом более обыденное, чтобы получить то, что хочешь». Старо, как мир. Однако если Сукуне нравится думать, что он самый умный, гений, кукловод, куколд и так далее, то пожалуйста. Годжо было несложно его почесать. Так они и лежали, расслабившись на кровати. — Знаешь, вообще-то это сложно. — Сукуна внезапно снова заговорил, открыв глаз. — О чем ты? — Годжо вздохнул и улыбнулся, сминая пластичное тело капли. — Сложно, говорю, жить в таком виде. — Сукуна немного нахмурился и отвёл взгляд. — Я же, в конце концов, человек. Это унизительно. Ты не дал мне права на смерть, и это, вероятно, худшее наказание для меня. Я не зверёк или детская игрушка, я существо, утратившее человеческий вид, но способное к самоанализу и осознанности, что делает мою жизнь ещё более бессмысленной и невыносимой. — Он тоскливо вздохнул. — Понятно. Психология погрузила тебя в экзистенциальный кризис? — уточнил Годжо, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Слышать что-то такое от кого-то вроде Сукуны было уморительно, но шаман понимал, что если выдавит хоть одну лыбу, Сукуна уйдёт и не даст дальше гладить себя. — Да. А ещё там было написано, что ты абьюзер, — подтвердил Сукуна. — Так и написано? «Годжо Сатору — абьюзер»? — Да. Я написал на полях. — Разве ты умеешь писать в этой форме? — Ты достал, урод!!! Да, умею, ещё получше тебя, курица криворукая!!! Годжо захихикал и обнял его, прижимая к своей щеке, чтобы сбавить уровень недовольства Сукуны. — Не злись, я понял. — Годжо наклонился и ласково поцеловал макушку капли. — Ты у меня лучше всех пишешь, это правда. Сукуна заметно смутился от поцелуйчика. Всё его мелкое тельце сжалось и напряглось, а на светлой коже выступили красноватые пятна. — Зачем ты целуешь и обнимаешь меня, кусок идиота? — Потому что ты мне нравишься. — Разве я могу кому-то нравиться? — Сукуна ухмыльнулся с горькой иронией. — Всем нам иногда нужно немного любви. — Годжо задумчиво улыбнулся и прикрыл глаза. — Ты гораздо лучше, чем пытаешься казаться, Сукуна. Помнишь, что я говорил тебе о любви? Это… Самое страшное проклятье. — Я бы проклял тебя так сильно, как только смог бы, Годжо Сатору, — тихо ответил Сукуна, тоже закрыв глаз и прижавшись к рукам шамана. — Я бы тоже с удовольствием проклял тебя, Куна. Годжо притянул его ещё ближе к себе, чтобы поцеловать в губы. Это было… Странно, но Годжо хотелось подарить этому существу хоть немного любви и спокойствия в большом страшном мире, в котором он стал беззащитным. Годжо всегда защищал слабых. Это была его судьба, его крест. И он наконец нашёл того, кого действительно хотел защищать. Сукуне было явно неловко, он осторожничал, хотя Годжо чувствовал, как температура капли увеличивается. В конце концов они осторожно отдалились друг от друга. В единственном глазу Сукуны было столько невыразимой тоски, что на мгновение Годжо снова увидел грозное лицо огромного мускулистого шамана с четырьмя глазами. Он впервые видел Сукуну таким в его жалком теле. Годжо провел пальцами по очертанию щеки существа, представляя, что касается точеной скулы. Могли ли они быть счастливы? Может, где-то в другой жизни, где магии нет, где не нужно сражаться и доказывать друг другу титул сильнейшего. Годжо так смертельно от этого устал, и он видел, что Сукуна тоже. Они понимали друг друга как никто другой в целом свете больше не смог бы их понять. Они были равны даже сейчас, и Годжо казалось, что это он стал ничтожным червяком, а не Сукуна. — Я люблю тебя, Куна. — Какое злое проклятье, — негромко ответил тот, спокойно глядя на Годжо. — У тебя странные вкусы, шаман. — Он вздохнул и внезапно сам потёрся о щёку мужчины. — Позволь мне побыть с тобой. Годжо обнял его, прижимая к себе. Он так мучительно нуждался в этом… — Я тоже люблю тебя, Сатору.