Надежда

      Скарамучча не думает, когда вновь и вновь рассекает своё запястье лезвием, оставляя на бледной коже глубокие кровоточащие порезы. Ему плохо, а это — выход из ситуации. Он просто успокоится и всё. Он обязательно отложит лезвие. Он сможет прекратить, если захочет. Это не вошло в привычку. Это совершенно точно не зависимость.       Парень вздрагивает, почувствовав лёгкую вибрацию телефона, лежащего рядом на кровати. Трясущимися руками взяв устройство и прочитав сообщения, на лице невольно появляется улыбка. кадзуха: приветики чего не пишешь весь день?

Вы:

пре

аэээ, занчт бцл, сорян

      Слегка запачканные кровью пальцы трясутся, да ещё и слёзы, падающие на дисплей, не делают ситуацию лучше, а потому не по всем клавишам он попадает удачно. Он не хочет врать Кадзухе, который является его лучшим другом уже на протяжении нескольких лет, но ему приходится. Приходится, ведь иначе, узнай Каэдэхара о пагубной зависимости, точно бы его бросил. кадзуха: ну лан?? какие планы на завтра?       Скарамучча хмурится, пытаясь понять, с чего вдруг Каэдэхара мог задать ему такой вопрос. Блять, точно, у него же завтра день рождения. Улыбка становится шире, когда темноволосый осознаёт, что блондин помнит даже лучше него.

Вы:

хз никвких

      И это было правдой. Кроме Кадзухи, живущего за сотни километров от него, друзей у Скарамуччи не было. Хотя, возможно, в его планах было бы покончить с жизнью, но ему не хочется портить настроение другу таким поступком. А будет ли Каэдэхара вообще помнить о нём, спустя хотя бы месяц? Парень надеется на оба варианта одновременно. С одной стороны, хотелось бы, чтоб человек, в которого ты влюблён уже не первый год, помнил о тебе. Но, с другой, лучше пусть тот поскорее забудет его и продолжит жить счастливо.       Выключив телефон, Скарамучча откладывает лезвие в ящик стола и идёт в ванную. Шипя от боли, он промывает порезы холодной водой и умывается, с презрением смотря в зеркало.       Засыпая, парень обнимает подушку и думает о Кадзухе. Очень хотелось бы с ним встретиться. Но постоянно что-то мешает — командировки Каэдэхары, проблемы на работе у самого Скарамуччи, или просто его опустошённое состояние. Хотя, последний очень сомневается, что его друг хотел бы его видеть в принципе.

***

      Скарамучча сидит на кухне, молча попивая горячий чай и смотря в пустоту. Израненные руки дают о себе знать, некоторые из порезов, которые парень не удосужился даже обработать, от резких движений открываются и кровоточат. Потому темноволосый старался не шевелиться в принципе, кусая губы от неприятных ощущений.       Кадзуха не писал ему со вчерашнего дня. Даже не пожелал доброго утра, что для него было удивительно. Скарамучча не слишком понимал, что он испытывал от этого. Вроде, было немного неприятно, но, с другой стороны, у блондина ведь есть своя жизнь, и он мог попросту забыть, либо был чем-то занят. Да и день рождения не был для голубоглазого чем-то особенным, поэтому какой-то сильной обиды он и в помине не чувствовал.       Вздрогнув от звонка в дверь и едва не пролив на себя чай, Скарамучча, тихо обматерив всё существующее, поднимается и проходит в коридор.       Открыв дверь и увидев перед собой Кадзуху, парень так и замирает с удивлёнными глазами.       — С днём рождения, — блондин улыбается и шагает вперёд, крепко обнимая Скарамуччу утыкаясь носом ему в шею, вдыхая приятный аромат чужих духов.       Голубоглазый не прекращает мелко дрожать, нелепо улыбаясь и не смея пошевелиться.       — Пустишь пожить? — Кадзуха отстраняется и ухмыляется, наблюдая за замешательством друга.       Скарамучча заторможенно кивает и отходит в сторону, пропуская блондина в квартиру. Более менее переварив произошедшее, он подаётся вперёд и крепко обнимает Кадзуху, прижимая его руками к себе, несмотря на боль. А блондин с радостью отвечает на это действие, улыбаясь голубоглазому в шею.       Отлипнув от друга спустя пару минут, Скарамучча ведёт его на кухню, усаживая на стул, и, устроившись на соседнем, вновь обнимает, роняя голову на чужое плечо.       — Ты рад? — гладя иссиня-чёрные волосы, тихо спрашивает Кадзуха.       — А по мне не видно? — Скарамучча, словно кот, ластится к чужим рукам.

***

      Сидя на кухне, они до самого вечера обсуждали всё, что можно и нельзя. Кадзуха периодически тихо хихикал над недовольным лицом Скарамуччи, когда тот рассказывал про неадекватных коллег на работе. Темноволосый впервые за долгое время ощутил полное спокойствие. Не хотелось вновь взяться за лезвие, не хотелось беспомощно плакать или кричать от переполняющей грусти. Хотелось лишь быть с Каэдэхарой как можно ближе и дольше, до утра разговаривать о чём угодно.       — Скара, в общем... — Кадзуха, спустя пару минут молчания, неожиданно прокашлялся и неуверенно заговорил. — Я не знаю, как ты к этому отнесёшься, но... Ты мне нравишься. Давно.       Скарамучча удивлённо вытаращился на блондина. Слишком много потрясений за один день.       — Ты мне тоже, — темноволосый подаётся вперёд и утягивает парня в поцелуй, толкая язык меж чужих губ.       Отстранившись, они оба смотрят друг на друга влюблённым взглядом, полным нежности и тепла.

***

      За пару недель совместной жизни, они полюбили друг друга ещё больше. Скарамучча стал просыпаться не от назойливого звона будильника, а от нежных поцелуев и мягкого голоса блондина.       И, на удивление, темноволосый стал меньше истязать себя. Возможно, просто из-за присутствия Каэдэхары было сложно вновь увлечься порезами, а может, блондин каким-то образом положительно повлиял на его состояние.       Скарамучча, прикусив губу, стоял у столешницы, нарезая морковь для супа. Слишком длинные рукава неудачно подобранного лонгслива то и дело лезли под нож, мешая. Кадзуха сидел на стуле сзади него, печально улыбаясь. Он догадывался. Давно догадывался.       — Закатай рукава уже или переоденься, — Каэдэхара склонил голову набок, грустно опуская взгляд.       — Нормально, — руки Скарамуччи предательски затряслись, а дыхание участилось от осознания того, что сейчас блондин может всё узнать.       — Так и думал...       Кадзуха тяжело вздохнул, зажмурившись и потерев пальцами переносицу. Открыв глаза, он повернул голову вновь на своего парня.       — Скарамучча, закатай рукава, сейчас же, — названный замер от этих слов, хоть они и не были произнесены с агрессией. — Пожалуйста. Я не буду ругаться.       Парень продолжал молчать, опустив голову. Увидев чужое бездействие, Кадзуха подошёл ближе, забрал у парня нож и потянулся к рукавам, аккуратно их поднимая к локтям. Он прикусил губу от открывшегося перед ним зрелища, осматривая глубокие порезы разной свежести.       — Скара, солнышко... — раздвинув чужие руки в стороны, лишь бы не задеть раны и не сделать больно, блондин обнимает голубоглазого, легонько покачиваясь. — Прошу тебя, не молчи о подобном. Мне ведь очень важно твоё состояние, я тебя люблю. Я давно догадывался... Милый, почему же ты молчал?.. Ты боялся, что я осужу?       — Угу, — Скарамучча всхлипнул, уткнувшись носом в плечо красноглазого.       — Боже... Прости, если я чем-то вызвал у тебя недоверие. Я тебя очень люблю и помогу справиться с любыми проблемами. Просто... не молчи больше, пожалуйста.       — Я тебя тоже очень... — темноволосый не сдерживает слёз, мелко подрагивая. — Очень люблю.       — Мы справимся, обещаю, всё наладится, — блондин пальцами мягко перебирает чужие волосы. Кадзуха, утягивая Скарамуччу за собой, опускается на пол, что-то мыча успокаивающе.